Про картошку в мундире

Бабушка Алевтина стояла у плиты и чистила картошку. Рядом стояла внучка Соня пяти лет и внимательно наблюдала.
— Бабушка, а почему ты говоришь «в мундире»? — спросила Соня. — Картошка же не солдат. У неё нет мундира.
Алевтина засмеялась:
— А вот слушай. «Мундир» — это одежда. Вот у картошки, которая варится в кожуре, мундир — это её шкурка. Но когда я была маленькая, я думала, что есть настоящие солдаты-картошки. Которые маршируют в мундирах. И однажды из-за этой картошки я чуть не сорвала новогодний утренник.
Соня удивилась:
— Как можно сорвать утренник из-за картошки?
— А вот так, — сказала Алевтина, откладывая нож. — Садись, расскажу.
________________________________________
Это было в пятидесятых годах. Мне было тогда лет шесть. Мы жили в деревне. Жили бедно — после войны. Но Новый год всё равно был праздником. В школе готовили утренник. Мы учили стихи, песни, готовили костюмы.
Мне дали роль. Я должна была быть... снежинкой. Учительница сказала:
— Ты будешь снежинкой. У тебя будет белое платье, корона из бумаги и блёстки.
Я была счастлива. Я — снежинка! Белая, пушистая, красивая!
Но дома меня ждала новость. Мама сказала:
— Люба, у нас нет белого платья. Но я что-нибудь придумаю.
И она придумала. Она взяла мою белую ночную рубашку (длинную, до пят), подпоясала её поясом — и получилось платье. Почти снежинка.
— А корона? — спросила я.
— А корону сделаем из бумаги, — сказала мама. — Вырежем зубчики, посыплем их блёстками (мы с тобой блёстки из фольги нарвём). Будет корона!
Я обрадовалась. Всё было хорошо.
Но наступил день утренника. И я заболела. Не сильно — просто горло болело. Но мама сказала:
— Ничего страшного. Пойдёшь. Только тепло оденься.
И вот я иду в школу. На мне — белая ночная рубашка (поверх — пальто), в руках — корона из бумаги. Я иду и замёрзла. Очень замёрзла. Потому что на улице было холодно, а под пальто у меня была только тонкая рубашка.
Я пришла в школу. Разделась. Встала перед зеркалом. Я — снежинка! Белая, пушистая!
И тут я увидела его. Стоял у стены. Большой такой мешок. Из него торчала картошка. Много картошки.
— Что это? — спросила я у учительницы.
— Это картошка для утренника, — сказала она. — Будем варить. После утренника — чаепитие с картошкой в мундире.
Я посмотрела на картошку. Она была в мундирах. У каждой картошки был свой мундир — коричневый, облезлый, с глазками.
Я задумалась. Картошка в мундире... Картошка — солдат? А где её фуражка? А где её сапоги?
И тут меня осенило. Я поняла! Настоящие солдаты носят мундиры. А картошка в мундире — это картошка-солдат. Она, наверное, марширует: «Раз-два, раз-два!» И поёт: «Мы — картошки-молодцы, мы — весёлые бойцы!»
Я подошла к мешку с картошкой поближе. Я ждала, что картошки сейчас встанут и начнут маршировать. Я даже уши навострила — не запоют ли они.
Картошки молчали.
Я подошла ещё ближе. Потрогала одну картошку. Она была холодная, твёрдая, в земле.
— Ты солдат? — спросила я шёпотом.
Картошка молчала.
— Ты почему не маршируешь? — спросила я. — Раз ты в мундире — значит, солдат. Солдаты должны маршировать.
Картошка молчала. Но мне показалось, что она шевельнулась. Мне показалось, что она сейчас вскочит и замарширует. И за ней — все картошки из мешка. И они пойдут в атаку. И закричат: «Ура! За картошку! За мундир! За победу!»
Я испугалась. Я отскочила от мешка. И... наступила на кого-то. Я обернулась. Это был мальчик из моего класса. Коля. Он стоял в костюме зайчика — с ушами из картона и хвостиком из ваты.
— Ты чего толкаешься? — сказал Коля.
— Я не толкаюсь, — сказала я. — Я картошку спасаю.
— Какую картошку? — удивился Коля.
— Вот эту, — я показала на мешок. — Она в мундире. Она солдат. Она должна маршировать. А она лежит в мешке. Ей, наверное, плохо.
Коля посмотрел на мешок. Потом на меня. Он был старше меня на год и считал себя умным.
— Глупая, — сказал он. — Это не настоящие солдаты. Это просто картошка. Её сварят. И съедят.
— Съедят?! — ужаснулась я. — Солдат?!
— Да не солдат! — закричал Коля. — Это картошка! Обычная картошка! В мундире — значит, в кожуре! Никакие это не солдаты!
Я не поверила. Я была уверена, что картошка в мундире — это солдаты. Я даже начала сердиться на Колю: как он не понимает таких простых вещей!
И тут я увидела учительницу. Она подошла к мешку, наклонилась, взяла одну картошку и сказала:
— Так, пора ставить картошку варить. Сейчас утренник начнётся — а картошка должна быть готова.
Я побежала за ней:
— Не надо! Не варите солдат!
Учительница остановилась:
— Что ты сказала?
— Не варите картошку! — закричала я. — Она солдат! Она в мундире! Она будет маршировать!
Учительница посмотрела на меня. Потом на картошку. Потом снова на меня.
— Какие солдаты? — спросила она.
— Картошки! — сказала я. — Они солдаты. У них мундиры. Им надо маршировать, а не вариться!
В классе стало тихо. Дети перестали бегать, посмотрели на меня. А я стояла, готовая заплакать, потому что мне было очень жалко картошку-солдат.
Учительница тяжело вздохнула:
— Люба, картошка — это овощ. Её выращивают, чтобы есть. «В мундире» — значит «в кожуре». Так варят картошку, чтобы она была вкуснее и полезнее. Никакие это не солдаты.
— Точно? — спросила я.
— Точно, — сказала учительница. — Пойдём, я тебе покажу.
Она взяла меня за руку, подвела к мешку, достала картошку и показала мне:
— Вот. Это просто картошка. Она растёт в земле. У неё есть кожура. Мы её варим — вот и всё. А «мундир» — это просто такое название. Как «рубашка» или «платье». Только для картошки.
Я посмотрела на картошку. Она была обычная. Никакая не солдат. Просто картошка в коричневой кожуре.
Мне стало стыдно. Я подумала, что она солдат, а она — просто картошка.
— Прости, — сказала я картошке. — Я думала, ты солдат.
Учительница засмеялась:
— Ничего. Бывает. А теперь иди, у тебя скоро выход.
И у меня был выход. Я была снежинкой. Я вышла на сцену в белой рубашке, с бутафорской короной из бумаги и фольги. Я прочитала стихотворение. Все хлопали.
А после утренника было чаепитие. С картошкой в мундире. Я смотрела на неё с опаской. А потом съела половинку. Она была вкусная. Очень вкусная.
И я поняла: даже если картошка не солдат — она всё равно замечательная. Особенно с солью.
________________________________________
Бабушка Алевтина замолчала и посмотрела на Соню. Соня сидела, открыв рот, и слушала.
— А что стало с той картошкой? — спросила она.
— Съели, — улыбнулась Алевтина. — Всю съели. И с тех пор я всегда варю картошку в мундире. Потому что она самая вкусная. Особенно с солью и маслом.
Соня засмеялась:
— Бабушка, а давай мы сегодня сварим картошку в мундире! И я её попробую!
— Давай, — сказала Алевтина. — Пойдём, поможешь мне её помыть.
И они вместе пошли мыть картошку. А Соня всё спрашивала:
— А картошка правда не солдат? А почему тогда «мундир»? А если её почистить — она разденется?
Алевтина смеялась и отвечала:
— Потом, потом. Сначала сварим. А потом я тебе всё расскажу.
И они варили картошку в мундире. А когда сварили — съели её с маслом и солью. Соня съела полторы картошки. Алевтина — одну. И обе были очень довольны.