Мосты, каналы...

Игорь Петрович не любил два места на свете: отдел кадров и стоматологию. В отделе кадров, как он считал, человек терял имя и превращался в «единицу штатного расписания». В стоматологии же он терял надежду ещё на подходе к кабинету.

Утром он сидел в кресле, стиснув руки на животе, и смотрел на белую дверь с табличкой: «Врач-стоматолог высшей категории». Табличка сияла так уверенно, словно за ней не лечили зубы, а вручали медали за храбрость.

— Игорь Петрович, проходите, — ласково позвала медсестра.

Он вошёл, как входят в холодную воду: заранее смирившись, но всё равно с внутренним вздохом.

Доктор оказалась молодой, спокойной и слишком бодрой для человека, у которого в руках был зонд и зеркало.

— На что жалуетесь? — спросила она, заглядывая в карту.

Игорь Петрович тяжело опустился в кресло.

— На жизнь, — честно ответил он. — Но сегодня, кажется, конкретно на верхний левый.

Доктор улыбнулась одним уголком губ и велела открыть рот. Игорь Петрович послушно открыл, словно давал согласие на невыгодную сделку.

— Так, — сказала она после короткого осмотра. — Тут у нас мостик.

Игорь Петрович прищурился.

— Мостик? Уже звучит тревожно. Я, знаете ли, в мосты не верю.

— Почему?

— Потому что они всегда обещают соединить берега, а в итоге ты всё равно стоишь в пробке.

Доктор тихо усмехнулась.

— Нет, в вашем случае это просто коронка на опорных зубах.

— Ага, — кивнул он из кресла, хотя кивать с открытым ртом было неудобно. — То есть мост всё-таки есть. Прекрасно. Я, как будто, уже в Петербурге.

Доктор подняла брови.

— Почему в Петербурге?

— Потому что, когда я у стоматолога, у меня всегда ощущение, будто я гуляю по Петербургу. Каналы, мосты… и главное — есть твёрдое чувство, что меня разводят.

На секунду в кабинете повисла пауза. Потом медсестра, стоявшая у шкафчика, отвернулась к окну и подозрительно задрожала плечами. Доктор тоже не удержалась и рассмеялась — негромко, но искренне.

— Очень точное наблюдение, — сказала она, возвращая себе профессиональное выражение лица. — Но сегодня вас никто не разводит. Мы просто спасаем зуб.

— Это вы так говорите, — вздохнул Игорь Петрович. — А потом выяснится, что спасение зуба обойдётся мне как капитальный ремонт квартиры.

— Всё зависит от состояния конструкции.

— Вот! — оживился он. — Вы уже говорите как про инфраструктуру города. Я же чувствую: не зуб, а целый район.

Доктор покачала головой и попросила его не шевелиться. Игорь Петрович замер, как человек, которого пригласили посмотреть на фейерверк, а затем велели не дышать. Инструменты тихо звякали, лампа светила ярко, а он думал о том, что в детстве ему обещали: взрослые люди сами решают свои проблемы. Никто не предупреждал, что часть этих проблем будет лежать у них во рту и требовать отдельного бюджета.

Через несколько минут доктор сняла перчатки и сказала:

— Всё. Ничего страшного. Придётся поставить пломбу и немного поработать над соседним зубом.

— То есть мост не рухнул? — осторожно уточнил Игорь Петрович.

— Нет.

— И каналы не вышли из берегов?

— Пока нет.

Он наконец выдохнул и даже улыбнулся.

— Значит, у меня сегодня не трагедия, а обычный городской ремонт.

— Именно, — кивнула доктор. — Только без перекрытия движения.

— Жаль, — сказал он. — Я бы тогда хотя бы понял, почему опоздал на работу.

Медсестра уже не скрывала смеха. Доктор закончила запись в карте и протянула Игорю Петровичу листок с рекомендациями.

— Через неделю приходите на контроль.

Он взял бумагу, покосился на сумму, пробормотал что-то невнятное и поднялся с кресла.

— Ну что ж, — философски сказал он у двери. — Если уж меня и дальше будут так аккуратно разводить, то, пожалуй, я ещё вернусь.

Доктор подняла глаза поверх очков.

— Это угроза или благодарность?

— Это, — Игорь Петрович задумчиво положил ладонь на щёку, — похоже на первый шаг к гражданскому примирению с медициной.

И вышел из кабинета с таким видом, будто не пережил лечение, а только что успешно пересёк сложную, но очень дорогую набережную.