Лаэрт, студент французский

На днях в живописных развалинах александрийской библиотеки - сразу под авторским экземпляром «Одиссеи» - был обнаружен интересный манускрипт, датируемый 1603 годом от РХ, за подписью  Билла Шекспира с удостоверяющей личность нотариальной выпиской из церковно-приходской школы, а также тремя фотографиями 3 на 4 с уголком. Казалось бы, все очевидно: подделка! Но английские ученые, всё ещё сомневаясь в личности автора, но не в собственной учености (sic!) чисто в теоретических целях освоения годового бюджета министерства образования, для фразеологического и концептуального сравнения с философским трактатом Бекона решили лично ознакомиться с сим текстом, озаглавленным «Лаэрт - студент французский», коий, собственно, в кратком пересказе, потерявшем ритмы и рифмы при переводе со средне-английского на древнегреческий, и предлагается вам, дорогие вы мои читатели.
Лаэрт Полониевич Безфамильных в сопровождении двух таких же, но более нетрезвых студентов, после посещения трех кабачков и двух борделей на Елисейских полях видит призрак 84-го датского канцлера и по совместительству своего собственного отца Полония, который и сообщает ему о своей недавней безвременной кончине путем введения заостренного продолговатого железного предмета в брюшную полость через занавеску. Что делать - признак призрака: не дай бог сказать все просто и ясно! Кому принадлежало орудие убийства и какие именно государственные дела отец делал за занавеской Лаэрту понять не удалось, поскольку сильный ветер со стороны Эйфелевой башни - а ее уже тогда можно было увидеть из любой точки Парижа - развеял несчастный призрак на все четыре стороны. Сообразив, что в любом случае без папиного работодателя, сиречь, короля, дело такого уровня обойтись никак не могло, и будучи насквозь пропитан французскими коньяком и революционным духом, Лаэрт отправляется в Данию для организации дворцового переворота.  К сожалению, дорога из Франции до южного берега северного моря заняла достаточно много времени, чтобы дух коньяка и авантюризма постепенно выветрился, в связи с чем переворот заглох сам собой, а Лаэрту подвернулась удачная возможность похоронить свежеутопившуюся сестру, уже после чего ее призрак (а что вы удивляетесь: кабаки и бордели, куда со словами «Пить или не пить» отправились бывшие студиозусы, в то время были уже и в Дании) указал пальцем на истинного убийцу и психопата принца Омлета. Взяв в руки отравленную сковородку для жарки яиц Лаэрт отправился вершить свою средневековую справедливость во дворец. По дороге к истине он убил короля, его брата, их жену и еще около сорока человек прислуги, после чего погиб на дуэли на мясорубках непосредственно с принцем. Единственно уцелевшими свидетелями и, местами, очевидцами событий оказались друзья детства друг друга Розенкранц и Гильденстерн с поехавшими в направлении Англии мозгами, где они и поведали историю о героическом принце датском и ужасном Лаэрте вышеупомянутому Шекспиру. В процессе творческой переработки в стихах получилось, что получилось. Но в переводе Пастернака все это выглядит гораздо лучше.