Алёна Малова. Глава 64. Заговор

Декабрь 1990 года.

Город тонул в сером промозглом сумраке. Бордовый Опель Кадет слегка потряхивало от заведенного мотора. В салоне новенькой немецкой иномарки пахло кожей, дешёвым одеколоном и сигаретным дымом.

На переднем сиденье сидели Талгат Исмагилов и Лечи Бараев. Лицо Сипка, и без того смуглое, сейчас покраснело от гнева, а на виске нервно подрагивала жилка. Он резко повернулся к Лечи, и в его глазах мелькнуло что-то жёсткое, почти звериное.

— Рудика нужно убирать! — голос Талгата прозвучал хрипло. — Он многое на себя берёт. Сейчас такое время, когда нужно убирать всех конкурентов, а он хер пойми о чём думает. Всё время о какой-то братве печётся, о том, как пацаны будут реагировать на наши действия. Да какая разница, что они подумают? Бабки сейчас нужно делать, а кто мешает — устранять! Если будем сюсюкаться с каждой бандейкой, уважать их мнения, другие перехватят наши делюги. Сейчас все шустрые! Давить их всех нужно!

Исмагилов сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

Лечи Бараев, сидевший рядом, молча поддакнул, едва заметно кивнув. Его лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным, но в глазах читалась напряжённая работа мысли. Он был старше Талгата на несколько лет и привык действовать не на эмоциях, а на холодном расчёте. Он не любил лишней суеты, не любил, когда решения принимались на нервах.

— Только остаётся одна загвоздка, — наконец произнёс Лечи, медленно выговаривая слова. — Кто устранит Рудика? Ты же сам знаешь — Рудик пользуется большим авторитетом в нашем коллективе. Никто против него не пойдёт. Пацаны могут не понять, если кому-то предложить. Как бы нас самих не устранили.

— Дааа… — протянул Сипок, откидываясь на спинку сиденья и закрывая на мгновение глаза. — Тут нужно подумать, кого сюда привлечь. Чтобы всё прошло гладко.
 
— Главное, чтобы не проболтался, — заметил Бараев, доставая из кармана пачку сигарет. Он делал это неторопливо, с той размеренностью, которая всегда раздражала Талгата,. — Всё должно выглядеть так, как будто убрали конкуренты. Иначе пацаны могут не понять. Начнётся выяснение, кто за этим стоит… Нам это не нужно.

Лечи щёлкнул зажигалкой, и маленькое пламя на мгновение осветило его лицо тёплым оранжевым светом, выхватывая из темноты резкие черты — низкий лоб, жёсткую линию челюсти, тень от ресниц. Он поднёс огонь к сигарете, затянулся и выпустил густой сизый дым, который тут же поплыл по салону, смешиваясь с холодным воздухом и оседая где-то в углах, между сиденьями и приборной панелью.

— Дай прикурить! — резко бросил Талгат.

Бараев молча поднёс зажжённую зажигалку к сигарете Талгата. Пламя дрогнуло от лёгкого сквозняка, но тут же выровнялось. Исмагилов жадно затянулся, пытаясь собраться с мыслями, и на секунду прикрыл глаза.

— Есть кто-нибудь на примете? — спросил он, выпуская дым через ноздри и глядя куда-то вперёд, сквозь заледеневшее лобовое стекло, за которым город казался серым и безжизненным. Улицы были пустынны, редкие прохожие кутались в пальто и спешили мимо, не поднимая глаз, а витрины магазинов, ещё недавно сверкавшие огнями, теперь выглядели потухшими и чужими.

— В принципе, есть один пацанёнок на примете, — задумчиво произнёс Лечи, постукивая пальцами по колену. — Молодой, резвый, но хочет подняться.

Талгат нахмурился, обдумывая слова Лечи.

— Я его знаю?

— Вряд ли. Это новенький. Его Зюпа привёл. Взгляд звериный. Любому горло перегрызёт, лишь бы подняться наверх. Я думаю,  он этим шансом воспользуется.

В салоне снова повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тихим ворчанием мотора и редким потрескиванием остывающего металла. За окном медленно кружились редкие снежинки, оседая на капоте машины тусклым белым покрывалом.

- А погоняло у него какое?

— Малыш, — коротко ответил Лечи и снова затянулся, выпуская дым в сторону, чтобы он не лез в глаза.