Тесный мир и бескрайний космос. Глава 9

Глава 9. Гусь раздора



I

Галактика Зеленая Мгла, система Флингар. Спустя 23 дня.

— Маршрут завершен. Всем спасибо, кто был с нами... — торжественно объявил монотонный голос начальника конвоя по связи.

— Ох! — облегченно вздохнул Аскари, видя подошедший конец долгих мучений и скитаний.

Вместе с напарницей он сидел в кабине, глазам путников наконец предстала легендарная крепость Форт-Джодок — бывшая ланиакейская военная станция в глубоком космосе на окраине системы, нынче превращенная в важный политический центр, фондовую биржу, узел связи, штаб паладинов и вечно занятый грузовой терминал.

Крепость была выстроена со стилем и выглядела как огромный додекаэдр. От тусклых свинцовых граней сложной фигуры мутно отблескивало голубое сияние местной сверхъяркой и горячей звезды. Станция медленно вращалась вокруг своей оси: тени от башен, надстроек, шпилей и выступавших из ребер острых стен постоянно двигались в монотонном танце, — а из глубины врат ангара горели желто-белые огни освещения, на фоне которых хорошо виднелись постоянно залетавшие и вылетавшие корабли. Джодок имел ширину порядка тридцати пяти километров, подобные габариты для космической станции считались весьма скромными, однако малый размер нисколь не преуменьшал ее важности.

Крепость окутали тучей многочисленные потоки кораблей: тысячи и тысячи грузовиков, баржи и фрейтеры, фрегаты, крейсеры, мелкие каперы и даже несколько огромных линкоров. Охрану Джодока несли тяжелые эскадры и боевые станции со стволами орудий монструозного размера. Члены конвоя прощались друг с другом, рассеивались среди этого кавардака и уходили каждый своей дорогой.

А дорог отсюда шло очень много — целых восемь. Амагера выстроила здесь, прямиком возле орбиты крепости, несколько своих компактных трансферных установок, чтобы позволить всем государствам Зеленой Мглы на равных иметь доступ к этой системе и станции Джодок, которая служила местом заседания Совета Примирения, где представители четырех держав и независимых миров решали спорные и напряженные политические вопросы в галактике, стараясь предотвратить конфликты. Сам факт того, что высшие виридианцы столь явственно влезли в чужие дела — весьма щекотливый и любопытный, но здесь подобную вещь крайне не любили чересчур обсуждать.

Оставшись без конвоя, Агата и Аскари решали куда податься дальше. Посадка в крепости Джодок для них была закрыта: туда простых бродяг без уважительной причины не пускали. Поэтому они пропустили станцию мимо, лишь только задержавшись на ее орбите несколько часов, чтобы скачать актуальные карты и узнать последние новости.

У крепости был мощный интранет, Агата смогла получить письмо от своих родителей и стала записывать им ответную видеозапись. Бади тем временем нашел архивы мешрайских книг и учебников, которые были у него на старом КПК, и теперь мог продолжить заниматься получением знаний. Несмотря на освоенный иномирный язык, родная литература воспринималась ему на порядок легче при чтении.

Между тем путешественники выбирали маршрут по одной из восьми возможных дорог, ведущих в разные страны.

Ближе всего к крепости Джодок располагалось Содружество Свободных Миров или ССМ — крупнейшая держава Зеленой Мглы. Уже через считанную дюжину гиперлиний на северо-запад встречались ее пограничные системы, а потому трансфер для Содружества был выстроен исключительно формально и вел прямиком к столице — Лон-Антриму.

Содружество состояло из тысячи и двухсот двадцати трех отдельных миров, объединивших свои силы, имевших общий военный флот и верховное правительство, соблюдавших ряд тесных соглашений, а во внутренних делах остававшихся свободными и независимыми. ССМ была весьма технологически развита по меркам Зеленой Мглы, обладала сильными верфями и хорошей промышленностью. До Аграстеса им было далеко, но Содружество умело заменять качество количеством.

На разных планетах ССМ жили по разному: где-то худо, где-то богато, где-то свободно, где-то чуть построже. Но в целом и в общих чертах, населению Содружества тужить не приходилось. Здесь не пахло величием древности как в Аквитании, а люди привыкли с надеждой смотреть вперед, считая настоящее лучше прошлого. Агата много знала про эту страну, ведь ее родители нынче обитали в ней, и без всяких сомнений предложила остановиться там.

Прикинув возможные перспективы и проштудировав карту, Аскари согласился с Агатой направиться в сторону пространства Содружества. Трансфер они проигнорировали и через стандартные гиперлинии быстро добрались к приграничью, следуя за еще одним торговым конвоем. Не долетая до ССМ, располагалась система Форвакс — большой и очень желтый карлик. Она содержала целых две обитаемых планеты: Кестроу и Лон-Диндитон.

Странники выбрали для посещения первую. На ее аквамариновой глади разбросало архипелагами тысячи островов и десятки миниатюрных континентов, цветущих сочными оттенками зелени. Помимо приятного климата, этот мирок отличался лояльностью к чужакам, свободной торговлей и высокой степенью независимости, не подчиняясь даже Содружеству. Кестроу посещало много гостей, планета пользовалась туристическим успехом за счет небольшой отдаленности от торговых маршрутов.

Пришельцы могли выбрать любой свободный космопорт для посадки и Агата остановила выбор на тихом и малолюдном побережье одного из континентов. Площадки там стояли прямиком среди лесной гущи, а край таможенной зоны выступал с невысокого скалистого обрыва, под которым раскинулся песчаный пляж. Место казалось идеальным «курортом» для усталых старателей, Агата уже мечтала о прогулке по песку, купании в скафандре и сборе лесных ягод. Алдрин как всегда приземлился на автопилоте, двое путников спустились на бетон, проверили состояние капера и неторопливо побрели в сторону таможенного пункта:

— А-э-эх! — зевнул плут, вдыхая опьяняющий озоновый воздух, наполненный бурной прохладой. Небо Кестроу выглядело само по себе сероватым. Общую серость атмосферной дымки дополняли густые и пышные тучи, гонимые ветром со стороны океана, однако несмотря на то планета выглядела сочной и живописной. За бетонным забором этого небольшого порта выглядывали кроны каких-то деревьев, кружились птицы и слышался позабытый шум природы.

— Давай остановимся здесь на целый месяц, — томно вздохнула Агата.

— Ты устала путешествовать, сестра?

— Да... — снова вздохнула та. — Немного.

— Хорошо. Ну знаешь, всегда можно сменить род деятельности: стать торговцами или наемниками... курьерами там, начать лепить глиняные горшки...

— Хех! Нет, нет, — отрицательно замотала головой девушка. — Ты, верно, хороший предприниматель, а я... Я люблю исследовать неизведанное. Если тебе надоело возиться со мной... гм... если тебе наше путешествие слишком бессмысленным показалось, ты всегда може... ну это, гм...

— Мне и с тобой хорошо, — улыбнулся воришка, глянув на бледное лицо Агаты. — Ну а если я найду прибыльное дельце, ты не обидишься?

— Нет конечно.

Продолжая этот разговор, они долго шествовали мимо пустых посадочных площадок. Порт на два десятка каперских мест выглядел пустым и захолустным. Кроме них тут остановилось всего-навсего четыре судна, из которых три — совсем мелкие посудины, вроде Стрекозы. Справа от их дороги находился упомянутый обрыв, откуда дул сильным потоком ветер, напоминая, что внизу огромный океан, который они видели при посадке. Слева виднелась раскрашенная в желто-зеленый цвет антенная мачта, от которой спускались тонкими линиями упорные тросы. За ней вырастали какие-то мелкие высотки и здания ближайшего городка.

А впереди виднелась меж серых заборов таможенная пропускная, устроенная простенько и незамысловато: диспетчерская вышка и небольшое бетонное здание, накрытое большой плоской крышей, напоминавшей длиннополую шляпу. Под ее левым краем пряталась в тени досмотровая рамка грузовых врат, стояли охранники, пара защитных турелей и какой-то дежурный офицеришка, вышедший из своего кабинета при подходе гостей. Он был крайне полнотел, низок ростом, усат, неопрятен и одет в зачуханную темно-синюю форму. Аскари этот чиновник почему-то ну очень не понравился с самого первого взгляда, плут учуял проблемы, однако старался не беспокоиться, вспоминая, что это приветливая к чужакам планета.

Держа под мышкой планшет и досмотровый сканер, офицер все пристально смотрел и смотрел на приближающихся молодых людей.

— Здравствуйте! — бодро поприветствовала Агата, чуть улыбнувшись.

— Здрасьте, здрасьте, — подозрительно смотрел исподлобья замызганный таможенник, строя не особо довольную мину на своем щетинистом лице. — Предъявите документы.

Без всяких лишних формальностей, он протянул ладонь и строго прибавил:

— Предупреждаю, что в настоящий момент у нас ужесточен пропускной режим в связи с наплывом контрабандистов. Каковы цели вашего прибытия?

— Да так, от... отдохнуть, — протянула девушка свое удостоверение.

Аскари прискорбно вздохнул и опустил веки, не радый своему острому чутью. Еще более он не радовался о потерянной G-гарнитуре, которая сейчас позарез как нужна.

— Кто вы? Какая-то Агата Анквиц, с этого Аграстеса... — небрежно поморщился таможенник, просканировав документ и вернув владелице. — А вы?

Плут дал свою карточку.

— И вы... — еще сильней и презрительней скривился таможенник, глядя на данные в своем планшете. — Какой-то Бади Аль-Фа... а-а... арх... а?!..

Подняв глаза на незнакомого черномазого юношу, офицер таможенной службы замер с покоробленным лицом, потеряв дар речи и силы шевелить языком.

— Не таращьтесь так, — спокойно ответил жулик, взяв свои документы из ослабевших пальцев.

— Аль-Фарха Бади... С-сэр... Я... я сейчас вам позову... — засуетился таможенник, топчась на месте.

— Стойте! — твердо потребовал Аскари благородным мешрайским акцентом, за мгновение вжившись в нужную роль. — Никому не говорите обо мне. Я путешествую инкогнито.

— Ах, с-сэр, мистер, господин, сэр... д-да, да, — перейдя на шепот, обильно кивал лысеющим лбом таможенник, оборачиваясь по сторонам. — Как вам будет угодно, но я мог бы сообщить о вас, чтобы...

— Ничего не сообщайте о нас! — повторил он, держа уверенное лицо и властно смотря в глаза чиновника. — Когда потребуется — мы сами о себе сообщим. У меня возникли тяжелые проблемы с недоброжелателями и за мной выслали наемных убийц. Потому даже у таких союзников как вы мне требуется незаметность.

— Как скажите, господин, — трепетно прошептал офицер, норовя сделать поклон. — Можете довериться мне.

— Пропускайте нас. Ну же!

Таможенник поспешил внести их в белый список и лично провел через досмотровую рамку, изо всех сил стараясь лакействовать. Агата в глубоком недоумении смотрела этот спектакль: ее напарник строил из себя едва не шахиншаха, делая всякие властные жесты кистью, держал ровную как струна осанку и полузакрытые веки, а говорил в непривычно повелительном тоне. Таможенник вокруг него то едва не танцевал вприпрыжку, то делал реверансы, то нервно смеялся, то вставал по стойке смирно и отдавал честь, то с заискивающим видом предлагал сообщить «кому-то там».

Так, со всеми подобающими почестями, гостей сопроводили до выхода из космопорта. Сразу за воротами и порогом пропускной располагалась простенькая грунтовая дорога с высохшей после дождей терракотовой грязью, сплошь покрытой трещинами. По обочине вокруг обильно росли деревья и протянулся напротив порта рядок модульных домиков, на фасадах которых были открыты мелкие магазинчики. Налево эта дорога шла в город, как объяснил офицер, а направо — до спуска на пляж.

Распрощавшись с таможней, Агата и Аскари сразу отправились до воды, отошли подальше и остались наконец одни, шествуя между обросшим сорняками забором порта и густой персиковой рощей, где громко трещали пестрые разноцветные птицы.

— Фух!.. — нервно выдохнув громким издохом, Бади наконец ссутулился и озирался позади себя. Роль была сыграна феноменально. Больше всего, юноша удивлялся как говорил столь ровно на чужом языке и даже вспомнил мудреное слово «инкогнито».

Потом Аскари глянул на единственную зрительницу этой пьесы, которая сама не отрывала от него глаз.

— О чем это, гм... ты ему говорил? — наконец осмелилась Агата спросить. — О каких убийцах?

— Так, — небрежно отмахнулся плут. — Наплел белиберды.

— Тебя зовут не Аскари?

— У меня много имен. По документам меня зовут Бади Аль-Фарха, но мое имя Аскари.

— У тебя поддельные документы?

— Да нет, самые настоящие, — пожал плечами жулик, — меня битый час таможенники на Аграстесе перетрухивали, пока эту окаянную карточку оформили! Меня и вправду называли раньше «Бади», но мое настоящее имя — Аскари. Я отца и матери не знаю, меня люди как называли — так я и назывался. А как я себя назвал — это уже другое дело. Назвал себя Аскари.

— Ясно.

— Ты что-нибудь слышала о доме Аль-Фарха?

— Да, пару раз, — отвернулась Агата, рассматривая глубины рощи. — Это какие-то мешрайские бизнесмены, верно?

— Я был принят в их семью. На их корабле я и работал, пока не оказался здесь.

— А почему ты сразу не сказал? — холодно и недоверчиво спросила она.

— Что не сказал? Что меня считают Аль-Фарха? У нас свои обычаи — тебе не понять. Ты хоть знаешь, сколько врагов хочет убить кого-нибудь с такой фамилией?..

Аккуратно вешая лапшу на уши спутнице, Аскари восстанавливал твердость своей легенды, стараясь однако не сильно врать, чтобы чуткая Агата не заподозрила неладное. В конечном счете белокурая странница постеснялась задавать вопросы дальше, хоть и осталась в крайнем недоумении, не зная что и думать о своем загадочном напарнике. Проходимец он и есть проходимец — догадывалась она.

Тем временем дорога повернула налево, ушла вглубь зарослей и аккуратно спустилась по выдолбленной в отвесной скале лестнице, сойдя на песок. Глазам гостей предстал дикий и безлюдный пляж, закиданный ветками и камнями. Жидкость насыщенно-синего цвета бурлила и наступала пенящимися белизной волнами на желто-бурую гладь береговой линии. Плотный ветер неустанно бил в лицо мягкой соленой прохладой, сливаясь с клонящим в сон морским шумом, непривычным для космонавтов.

— Вай! — не без доли восторга проговорил Аскари. — Необычное место.

— Ага! — кивала белокурая странница, сбросив с себя белую накидку и расстегивая пояс разгрузки.

— Что ты делаешь?

— Буду купаться, — вполне серьезно ответила Агата, игриво глянув на лицо напарника. — Хочешь тоже? Это очень весело.

Аскари идея добровольно залезть в дикую и бурлящую воду нисколь не вдохновила. Он сел на песок, где-то в дюжине-другой шагов от берега, подбив ноги под себя и наблюдая за происходящим. Странница оставила ему свои вещи, сняла сапоги и смело пошла босиком до шаткой, нестабильной границы земли и моря, которая вечно колебалась туда-сюда. Шумные неистовые волны поднимались выше ее роста, бросая в лицо капли, Анквиц аккуратно то подходила, намочив пятки, то отскакивала обратно от страшных волн. Невозможно было просто так аккуратно искупнуться в океане, словно в бассейне. В него требовалось буквально — зайти, с немалым риском попасть в мертвую хватку бурных течений, уносящих прочь от берега.

— Вах! Сестра, сестра... Ты не бойся! Я тебе корягу для плавания брошу! — крикнул Аскари сквозь шум, блуждая руками по приятному песку, ощупывая камушки, ракушки и пожухшие веточки. Пляж напоминал ему пустынные окрестности родного Бахада, а холодные песчинки вызывали ностальгические образы морозных ночей.

Агата таки невольно искупалась с головой, несколько раз потеряв равновесие, однако оставшись в пределах берега. Устав бороться с могучей стихией, она вернулась к другу, вся мокрая, испачканная по колени в песке, но до жути счастливая. Глядя на смурного Аскари, она начала трусить на него каплями воды, потом сбегала набрать полные ладони океана и согнала его брызгами с насиженного места. Плут швырялся в ответ сухим песком, ринулся набрать горсть влажного метательного песка, сам едва не угодил в воду и тоже остался весьма счастлив.

Громкий смех и крики тревожили безлюдный пляж, по которому долго, до самой устали бегали двое дурачащихся авантюристов.



II

Планета Кестроу, остров Марка Юджина, капер Алдрин. Спустя несколько дней.

— Здравствуй, здравствуй, доченька, — радушно улыбнулся с экрана КПК почтенный и элегантный видом мужчина в клетчатой рубашке, говоривший мягким и теплым баритоном. — Мы уже беспокоиться за тебя начали. А с нами все хорошо, у нас как раз сейчас отпуск на месяц, а потом начнем готовиться перед гастролями. Ты... приезжай к нам, пока мы свободны. Мы тебя вживую с самого дня твоего поступления не видали... Ну, ждем тебя и твоих писем.

Видео остановилось, окончившись замершим на экране лицом Териха Анквица. Смотревшая запись путешественница грустно вздохнула, опустив голову над столешницей верстака, за которым сидела и принимала письма.

В каюте Алдрина стояла одинокая тишина. Аскари куда-то ушел и не приходил уже часов пять. Исследовательница успела привыкнуть к таким загулам плута. Пока они отдыхали на Кестроу, он то и дело уходил «прогуляться», возвращаясь спустя много времени, полдня или даже больше, зачастую усталый как собака, иногда подозрительно улыбающийся, иногда грустный и печальный, но неизменно темнящий дело и не желавший искренне открывать свое сердце. Чего он там делал? Воровал? Бродяжничал? Играл в карты? Спал с проститутками? Ходил по всесветным и повсеместным друзьям? Агата стеснялась спрашивать.

Испустив еще несколько протяжных вздохов, странница подняла голову, убрала волосы с глаз, ткнула кнопочку «назад» на корпусе КПК и включила запись нового видео, стараясь не быть слишком грустной пред родительским взором:

— Хорошо, что отдыхаете, — улыбнулась она. — А мои дела идут очень неплохо, я рада, что занялась исследованием космоса и не осталась на Аграстесе. Я столько всего видела и успела пережить... Сейчас мы на стоянке, на одном острове на Кестроу. Здесь очень красиво и почти дикая природа, есть пляж. А возле порта небольшой поселок, но там почти никто не живет... Путешествия утомляют даже любителей путешествий, иногда хочется отдохнуть, спокойно посидеть на одном месте, ощутить простор, прогуляться. А тот контейнер с обувью, про который я рассказывала, мы... то есть я... я-а продала его за целых двадцать с лишним солидов — представляете? Это окупило перезаправку и странствия за целый год... А насчет вашего предложения о визите к вам, я... Посмотрю как получится. Я рада буду приехать, если не затруднят обстоятельства... Ну, в общем, я вас люблю.

Завершив запись, Агата направила его на пересылку местными службами, за что с ее локального счета снялось одиннадцать талеров — немного для межзвездного письма. Чем славилось пространство Примирения, так это чувством социума и цивилизации, а также быстрой доставкой почты.

Обернувшись и глянув на часы — тикнуло уже 00:04 по стандартному времени и незаметно наступили новые сутки, она продолжила сидеть за столом и думать нелегкие думы. Белокурая любительница путешествий была рада навестить родителей, тем более они сейчас жили всего-навсего в неделе пути от Кестроу — на Лон-Антриме. Однако существовало на этом свете большое «однако», которое останавливало ее стремления к отцовским объятьям, и материнской ласке, и возможности утешить их беспокойство за скитающуюся где попало дочь, избравшую далеко не самый престижный и спокойный жизненный путь.

Этим затруднительным «однако» был напарник Аскари. Явиться с ним на глаза родителей она смертельно стеснялась. Девушка знала, что Анквицы тотчас верно догадаются об ее романтическом отношениях и додумают к тому множество своих нелепых догадок. Об одних мыслях и воображении этой «встречи», Агату накрывал кошмарный стыд и сковывала застенчивость. А попросить друга-напарника просто «посидеть в сторонке», пока она слетает в гости к родным — исследовательница тоже не могла, это стало бы крайне неуважительным поступком.

— А, а-ах!.. — мучительно простонала Агата в потолок. «Оставить ли родителей? Хитрить ли с Аскари? Или смело отправиться навстречу конфузу?» — не представляла она как поступить. Из-за такой мелкой мелочи, жизнь старательницы вдруг превращалась в натуральное мучение и пытку.

Агата упорно думала над решением этой проблемы и долбила уголком КПК об резиновый коврик. За пятнадцать минут ничего так и не изобретя, она бессильно упала лицом на столешницу, желая выть от безысходности, словно одинокий волк на свет луны.

Долго так пролежав, она смотрела сверхвосприятием на исцарапанный уголок своего коммуникатора, на истираемые с корпуса атомы иридия и платины, на въевшиеся в зазубринах длинные цепочки полимерных молекул с коврика, над которыми затесалось несколько здоровых бактерий типа сальмонеллы, две палочки коха и дремлющая вирусная шобла. На самом коврике собрались обедать коловратки — такие микроскопические животные, а на них самих охотилась тихоходка — восьминогий медведь с когтями ленивца, одетый в раздутый скафандр. Она была слепой и просто цеплялась лапками за выемки в покрытых влагой пылинках, съедая круглым ртом все, что попадало в него.

Агата плохо воспринимала сигма-интерфейсом общую картину, но зато могла увидеть мир в поразительной микроскопической глубине. Она прекрасно фиксировала своими ощущениями все вплоть до отдельных молекул и атомов, различая их форму и размеры. В пору в Академии, студентка научилась «на глаз» отличать одни химические соединения от других, а также хорошо изучила микробиологию. Знание сколько и каких бактерий сидит у тебя на ладонях могло ужаснуть некоторых чересчур слабонервных личностей, но Агата, несмотря на свой характер размазни, воспринимала этот факт рационально, как настоящий ученый и врач, не смущаясь увидеть на себе ни пыль, ни бацилл, ни яйца паразитов, ни частички фекалий.

Ее мысленный микроскоп открывал весьма заманчивые возможности и перспективы — как минимум, некоторые хитрожопые люди ее настойчиво в этом убеждали. Но Агата никогда не злоупотребляла экстраординарными способностями и не рылась в чужом белье. В конце-концов, находились в мире вещи, способные напугать даже ее.

— Gua! Gu-ua!.. — вдруг зашумели какие-то непонятные звуки из трюма. Порт был тихим, спокойным, и они держали капер открытым, отчего Агата ненароком приняла это за надоедливый стрекот экзотических птиц, которые целыми стаями обитали возле порта. — Ga-ga-ga-ga!.. Grak!.. Ga!..

Но звуки неуклонно приближались и последнее «Ga!» уже точно звучало внутри трюма и четко напоминало кряканье гусей. Агата быстро вскочила выглянуть, увидев в корме Алдрина своего напарника, который нес под мышкой... гуся! Огромного, белого, с оранжевым клювом, брыкающегося в крепкой хватке плута, который сам раскачивался из стороны в сторону, едва совсем не теряя равновесие.

— А-а?.. Что это? — недоуменно спросила странница.

— Вай, с-дись, с-дись! — не обращая на подругу внимания, Бади направился к лежавшему неподалеку пустому и открытому контейнеру из-под провизии, пытаясь усадить туда несчастную птицу и накрыть чем-нибудь, чтоб не сбежала.

— Gra-ga-ga-a-a! — белые перья разлетались по грузовому отсеку. Гусь истошно кричал во всю свою длинную глотку, рвался наружу, размахивал крыльями и пытался укусить человека.

— Что ты делаешь? — подошла Агата. — Перестань мучать его! Где ты вообще его взял?!

Малолетний искатель приключений оказался на редкость пьяным и невменяемым, чего-то бормотал и улыбался. Девушка таки освободила гуся из рук зверолова, дав сбежать на волю, а затем пыталась отправить и его самого проспаться. Плут на этот раз — а это был всего-навсего второй раз прихода в столь пьяном виде, не обнимался, не вис на шее и не делал непристойных предложений, а только дошел до своей капсулы, опустился на колени, засунул туловище под ширму и полулежа там, и полустоя здесь — задремал.



III

Остров Марка Юджина, капер Алдрин. Спустя восемь часов.

Сутки на Кестроу сменялись не быстро и не медленно, позволяя легко привыкнуть к местному ритму. С наступлением нового дня, когда Аскари проспался и начал бороться с сушняком, кружку за кружкой истребляя кофе, любопытная и обеспокоенная Агата устроила ему допрос, пытаясь выяснить: «откуда гусь?».

Да. Аскари четко помнил, что пришел с гусем: большим, белым и очень жирным. Но вот, собственно, «откуда гусь?!». Не помнил.

Откуда Аскари мог взять гуся? Тут даже доверчивая Агата не утруждалась с догадками. Но тем не менее улик и вещественных доказательств на плута не находилось, так что он со всей наглостью озвучил предположение, что невинно нашел бездомного гуся на улице и решил взять с собой.

Можно было бы и совсем забыть эту пьяную историю, однако несчастный гусь остался в порту и не желал отходить от Алдрина, то и дело крича свое «ga!». Агату, свою освободительницу, он подло кусал. Еще кусал начальника таможни, который ежедневно проведывал важного гостя.

В конце концов, выпив восемь кружек кофе и трижды сходив в туалет, Аскари предложил этого гуся зажарить. Агата хотела возразить, плут перестал спрашивать глупые вещи, оделся, взял нож, веревку и плазменный резак, прихватил птицу под мышку и отправился за таможенную зону. Зайдя в лесную глушь, он забил гуся, отрубив голову, потом подвесил на ветке, слил кровь, отрезал крылья и лапы, ощипал, обшмалил горелкой и спустя полчаса вернулся на борт с готовой тушкой.

Напарница была крайне удивлена, но Аскари хвастливо заметил, что с детства умеет забивать и разделывать вкусных животных, особенно собак, змей, обезьян и птиц. Цивилизованную Агату такой факт немного шокировал, но проходимец уверенно занимался своим делом, застелил противень фольгой, положил на него гуся и отправил в духовку, обещая вкусный обед через три часа.

Уместившись на своем месте — как раз возле духовочки, и наблюдая за процессом, плут все боролся с сушняком и пил кофе.

— Эх!.. — печально вздохнула странница. Глянув на друга, она тоже села, на табурет за инженерным столом, где привыкла проводить большую часть свободного от вахты и сна времени. Там она, обычно, пыталась что-то конструировать или ремонтировать, пуская в ход найденный ими хлам. Что ни сказать, но Агата упорно старалась оправдать высокое звание «полевого инженера», успев сделать много чего полезного, например — настенный светильник над обеденным столом. В каюте Алдрина имелось более чем достаточно света, однако техник желала применить свои навыки на какой-никакой практике.

— Аскари. Знаешь, а-я...

— М? — поднял голову усталый плут.

— Я бы хотела навестить родителей. Они здесь, неподалеку, на Лон-Антриме, и...

— Хорошая идея.

— Д-да, — нервно хихикнула Агата. — Если хочешь, ты можешь отправиться со мной, а если не хочешь, то можешь...

— Лети к своей родителям сама, — махнул рукой Аскари. — А я, пока, займусь чем-нибудь полезным.

Не ожидав столь легкий отказ своего друга, авантюристка почувствовала как свалился с ее души камень. Однако впрочем словно и не веря, она хотела переспросить и убедиться:

— И ты, я... я где-то на две-три недели полечу туда, а ты пока...

— Мне эта идея очень нравится, — кивнул плут. — Я пока отдохну здесь, сниму номерок в хорошем отеле, буду валяться на кожаном диване.

— Хих, хорошо, — согласилась девушка, развеселев.

Повернувшись к духовке, Аскари проверил состояние гуся:

— Вай, вай, почти готово.

— А мы тоже, в детском лагере, часто готовили на кострах. Сами ловили рыбу и пекли на огне. Но многие из нас были вегетарианцами.

— Кем?

— Это люди, которые не едят мясо.

— А-а-а... — усмехнулся плут. — Да, слышал о таких сумасшедших богачах.

— Многие мудрецы отказывались от мяса.

— Верно и многие дураки мяса не едят, — кивнул он.

— Ты не понимаешь, — отрицательно замотала головой авантюристка. — Это особая философия ненасилия к животным. Согласись, что убивать животных ради пропитания не совсем достойно цивилизованного существа?

— И ты не будешь есть гуся?

— Эм, — сглотнув слюну, глянула Агата на окошко духовки, где в приятных теплых тонах ламповой подсветки румянилась корочка. — Буду.

— Ну вот и порешили...

Спустя около часа с небольшим, гусь был торжественно вынут из духовки и подан на стол. Он и вправду оказался очень вкусным, и свежим, весьма жирным, так что ничего другого и не требовалось — сиди и ешь одно мясо. Впрочем лично для себя Агата нашла вкусовые пристрастия напарника скромными и слегка диковатыми. Гуся можно было таки и специями натереть, и яблоками с рисом нафаршировать. Хоть бы посолить.

Закончив обед, авантюристы почти легли отдыхать, как вдруг снаружи раздался шум и гам. Агата, а затем Аскари, вышли посмотреть, встав на пандусе.

— Э, простите, а вы не видели здесь моего гуся? — подошел к Алдрину какой-то человек, видом похожий на местных фермеров: типичная деревенщина со сгоревшей на солнце красной шеей, носившая старую рубашку, какую-нибудь дурацкую кепку и затертые брюки. Подняв голову, он глядел на космонавтов и говорил: — У меня вчера пропал гусь. И вот сегодня соседи видели какого-то парнишку, который ушел в лес с гусем, а вернулся с тушей и прошел за таможню.

— Мгм, — раздосадованно сглотнула Агата, выбирая языком мясо среди зубов. Ее пронзил просто кошмарнейший стыд.

— И вправду странное совпадение... — тихо буркнул плут, отвернувшись и ретируясь вглубь трюма.

— Э?! Постой-ка! — воскликнул фермер, бесцеремонно ринувшись вверх по пандусу в чужой корабль. — Ты куда это пошел?! Ты как раз под описание того вора подходишь!

— Мы, а... — мямлила Агата, встав столбом и подняв руки, до сих пор пахнущие вкусным обедом.

Забежав вовнутрь, глаз разгневанной деревенщины тотчас заметил разбросанные по трюму белые перья. И сверкающие пятки Аскари, спешившего спрятаться за дверью.

— А ну стой, ворюга! — бросился следом фермер, грубо схватил его за кучерявую копну волос и дернул к себе, не позволив удрать. — Верни! Верни моего гуся!..

Аскари вскричал от боли и пытался выкрутиться, но положение и обстоятельства складывались не в пользу даже столь пронырливой шельмы как он. Тысячу раз за мгновение он пожалел, что отрастил на голове эти предательские кучеряшки, которые обезоружили его и не давали выкрутиться.

— А?! Пусти! Отстань!.. — брыкался плут.

— Где мой гусь?! Полгода откорма! Это был лучший мой гусь! — отчаянно вопил фермер, вытаскивая наглого вора из трюма и крепкой пятерней держа за волосы.

— Отпустите его, — наконец сдвинулась с места остолбеневшая Агата, пытаясь разнять драку.

Воспользовавшись удобным моментом, Аскари через силу выкрутился и со всей дури ткнул фермеру большим пальцем в глаз, попав точно в цель. Тот завыл, сморщил лицо и невольно ослабил хватку, плут уже собирался обрушить на врага самые жестокие боевые приемы, какие только знал, но в тот момент подбежала охрана порта и начальник таможни.

— Как вы смеете нападать на господина Аль-Фарха! А ну скрутите эту шваль! — приказал офицер.

Бойцы подлетели и усмирили буйную деревенщину, оттащив прочь от Аскари, долбанув прикладом и нацепляя наручники. Фермер все кричал про своего бедного гуся, квохчущий таможенник приносил «господину Аль-Фарха» извинения за это недоразумение, Агата извинялась в ответ, а Бади скорей пришел в себя и с напускной высокомерностью угрожал подать на всех жалобу в вышестоящие органы, ругался на грубое отношение к гостям и безалаберный уровень безопасности.

Развернувшись, плут гордо уходил прочь и поднимался на борт. Таможенник еще сильней распалялся извинениями, обещая упечь фермера за решетку на миллион лет, приставить к Алдрину отдельное подразделение охраны и впредь не допускать подобных инцидентов.

— Хорошо! — кивнул Аскари с вершины пандуса. — Я не стану на вас жаловаться. А этого шваль — найду управу!.. Агата! Пошли!..

На этой ноте он долбанул по кнопке закрытия гермодверей и торопливыми шажками направился в кабину, чтобы скорей свалить с этой планеты.

— Эхгх... — чесал плут измученные кучеряшки, пробираясь сквозь проход. — Какой настырный ублюдок попался! Из-за одного гуся так взъелся!

— Что ты сделал? — спешила позади Агата. — Так ты вправду украл гуся?!

— Кто украл? Где? — непонятливо пожал плечами Аскари. Наконец добравшись до пилотского кресла, он поспешно уселся, взмахами рук оживил дисплеи, ткнул на центральной консоли запуск реактора, двигателя и кнопку процесса экстренной инициации взлета в обход предполетных проверок.

— Ты украл гуся! — села Агата рядом и возмущенно взирала на хозяйничавшего по его судну парнишку. — Ты берешь чужую собственность!

— Где?

— Не пытайся меня обмануть! Я чувствую твои чувства! Теперь я знаю, какой ты на самом деле!... Т-ты.. ты... ты — плут! Ты вор!

— Да неужели! — с сарказмом и широко распахнутыми глазищами усмехнулся Аскари, ничуть не стыдясь своих постыдных дел.

— Ты вор! Ты мерзавец! Ты и меня заставил есть краденое! Это отвратительно!

— Никто тебя не заставлял! Сама кушала гуся больше меня, а теперь еще и жалуется! — огрызнулся он, взяв ручное управление судном и слегка грубовато понимая капер в воздух.

— Я не знала, что ты его украл!

— И я не знал, — пожал плечами юноша.

— Как я вообще наняла тебя?! — схватилась Агата за голову. — Теперь я тоже замешана в твоих грязных делишках и убегаю словно преступник.

— Вай, сестра! Как у вас говорится: «не пойман — не вор».

— Воровство — это низкий и аморальный поступок! Я больше не стану держать тебя в своей команде! — разгневанно кричала авантюристка. — Я высажу тебя на ближайшей планете!.. Все! Отдай мне управление!

Переведя приоритет на свою консоль, Агата положила пальцы на кнопочки и еще жестче подняла тангаж вверх — едва не за все тридцать градусов.

— Какой высокоморальная белый мышка! Воровство ей не нравится, — хмыкнул пройдоха. — Если я и воровал осознанно, то чисто из необходимости.

— Никакая нужда не оправдывает воровство.

— Посиди на улице, поголодай неделю, и найдется оправдание чему угодно на свете.

— Нужно работать и трудиться, а не воровать! — с гневом ответила странница, задрав тангаж на пятьдесят градусов.

— Вот поработай честно, а потом получи за свою работу подзатыльник в качестве заплаты — и воровство станет твоим ремеслом. Что думаешь? Тебе милостыню просто так подадут? За протянутую руку и бьют, и грабят, и калечат.

— Попрошайничество это тоже антисоциальное действие, оно только усугубляет бедность.

— Вай... И все-таки: какая же ты дура!

— Что?! Как ты смеешь меня обзывать?!

— Знаю я все твои влажные мысли, — дерзко улыбнулся плут, смерив взглядом напарницу. — Я не против согласиться. У меня ведь такие красивые изумрудные глаза, вай-вай, вай... Давай проведем незабываемую ночь, я стану любить тебя от заката до рассвета.

Сказав это, Аскари томно и страстно причмокнул воздух губами.

— Что-о-от-т... — воскликнула Агата в замешательстве, сглотнув и замолкнув. Этому ее замешательству сейчас не находилось космических пределов. Она была в неистовой ярости, лютом гневе, негодовании, а теперь еще и смущалась в жгучей застенчивости, которую засыпала гордостью и высокомерной свирепой злобой словно песком. В эту минуту она слышала то, что желала услышать больше года. В эту самую минуту, когда возненавидела эту мелкую сволочь настолько, что была готова лично приговорить к смерти.

— М-м? Сестра? А то расценки у местных сутенеров просто зверские.

Красная как помидор Агата задрала тангаж на девяносто градусов, втопив ускорение. Алдрин задребезжал, посуда и вещи летали по всей каюте. И старательницу, и плута вжало перегрузкой в спинки кресел на несколько долгих секунд, пока не исчезла атмосфера, а с ней и кавардак. Тяготение быстренько повернулось, приняв нормальный вектор и плавность, а разговор продолжился:

— Ты вор! Ты язва общества! Ты мерзкий обманщик! Я больше с тобой не разговариваю!.. Все! Я высажу тебя! Или вообще сдам властям! Тебя... тебя наверняка где-нибудь разыскивают, да?!

— На Аграстесе, на Порт-Фаланде, на Бахаде — меня разыскивают везде! — усмехнулся юноша. — Может, мне застрелить тебя? И забрать корабль себе. Я так и планировал.

Агата испугалась, глядя на этого смеющегося мерзавца. Она не подобранного на улице котенка ругала, а настоящего преступника. Ее слова могли ей обойтись смертью.

— Х... хорошо! Я не выдам тебя, раз ты мне помогал! — невольно переменила Агата тон, ее голос дрогнул, но она таки пыталась придать речи строгость и серьезность. — Но уходи отсюда прочь!

Аскари высокомерно хмыкнул и вылез из кресла. За этой руганью, он и не заметил как пережил экстремальный полет без ремней безопасности.

— Высади меня на соседней планете, — сказал он, выходя из кабины.

— Да с радостью!

Плут направился в каюту и первым делом надел пояс с револьверами. Потом начал собирать вещи в рюкзак, не разговаривая с бывшей напарницей вплоть до самой посадки на соседней обитаемой планете — Лон-Диндитоне. Она относилась к типу «геотермальных оазисов»: ее климат был весьма засушлив и холоден, а большую часть поверхности покрывали безжизненные мерзлые пустыни и степи, между которыми попадались редкие очаги жизни в кратерах и разломах, заселенных людьми. Но самое главное: она находилась в отдельной от Кестроу юрисдикции, что не могло не радовать вора.

Буквально за пару часов окончился перелет, Агата посадила капер в тамошнем порту и спустила пандус, явившись в каюту с пистолетом в руках, чтобы силком выпроваживать своего визави. Они ничем так и не обмолвились, Аскари молча сошел вниз с гордо поднятой головой, а капер взмыл в небо, напоследок бросив в лицо юноше поток пыли.



IV

Система Форвакс, планета Лон-Диндитон, город Барнхорн. Примерно через неделю.

Бледно-голубое зарево вечернего солнца тускло сияло на горизонте, затянутом розовато-серой мглой. Где-то на дне большого кратера, или просто воронки, провала в каменистой мертвой пустоши, выстроился большой и весьма плотный город на полмиллиона жителей. Красивые высотные дома и башни небоскребов вырастали из дна ямы, под ними стояли грубоватые цеховые здания, купола павильонов и слившиеся друг с другом модульные жилые комплексы. Пред фасадами пролегали всякие по виду и состоянию улицы, имелись для красоты парковые аллеи, где росли аккуратные тополя и рябины, повсюду были открыты кафе, а забегаловки и крохотные ресторанчики, прямиком на обочине лучших мест города выставлявшие свои столики.

Была в этом городе одна природная беда — пыль, которая постоянно задувалась в кратер суровыми ветрами. Однако ее терпели, игнорировали и порой все-таки убирали. Пыль заметно компрометировала пейзаж и репутацию города, который иначе можно было бы и ненароком перепутать с торговым сектором Аграстеса. Назывался этот город Барнхорн. Он являлся столицей и самым крупным поселением Лон-Диндитона.

За пределами кратера, на три километра выше, было весьма холодно, воздух ощутимо разряжен по меркам космонавта, а на мерзлых скалах не росло буквально ничего. Даже мхи и лишайники не соглашались на добровольное существование в этой пустоши. Планета и вовсе бы превратилась в мертвый кусок камня, не имей геотермальных оазисов вроде этой ямы, где стоял на удивление теплый и сносный для жизни климат, позволявший гулять по улицам в простой толстовке и не покрывать голову. Злые языки говорили, что Барнхорн выстроен в жерле действующего вулкана, который готов взорваться в любую минуту. Но это являлось чушью.

Вечер потихоньку превращался в сумерки. Аскари сидел на улице, за столиком в каком-то ресторане, и пил кофе с красивыми сливочными пирожными, наблюдая за потоком прохожих. На этой планете водилось много разного народа, внимательный плут подмечал очень большую концентрацию смуглых мешрайских лиц, негров, раджапуров и других чужаков с темной кожей, заметных на фоне бледных и пестроглазых виридиано-бретонцев. Туда-сюда мелькали скафандры космонавтов всех мастей, лохмотья нищих оборванцев и всяких скользких бродяг, смешивающихся в толпе с импозантными щеголями, одетыми по последней моде. А сверх всех непонятных личностей, здесь без страха шныряло много эш'фаров-одиночек, людей с кошачьими ушами и высокорослых дикарей в глухой одежде, которым простой человек едва приходился по грудь.

Ходили слухи, что Лон-Диндитон — очень мутное место. Здесь останавливалось много иммигрантов из Ветсора, Хазеса и других далеких уголков, всякие странствующие торговцы и кочевники. Планета не входила в Содружество и не имела договоров с Джодоком, отчего тут не боялись появляться даже те, кому были не рады на остальной территории Примирения. А кроме того здесь, прям в городе, имелся телепортационный шпиль и прямой доступ к пешим цепочкам обитаемых миров, выстроенным Амагерой. В официальном описании планеты о таких щекотливых подробностях ни слова не упоминалось, однако факт оставался фактом — это мутное место. И Бади сюда попал не зазря.

Кроме лояльности к чужакам, на Лон-Диндитоне имелись в преимуществах некоторая порядочность и относительная безопасность, разрешение на оружие, а также свободная торговля и живая экономика: тут без проблем продавали все, включая самые глючные наркотики, ручные дезинтеграторы и запрещенные хакерские утилиты. Имелись на Лон-Диндитоне и свои загвоздки: множество хитрых законов, работорговля, а также фактически легальные мафии, строившие свои порядки и заправлявшие крупным бизнесом. Власть на планете принадлежала каким-то непонятным людям, как слышал Аскари, которые живут в особняках и дворцах, выстроенных на краю верхушки кратера.

Бродяга сидел в кафешке не один, а в компании нового знакомого — Диеза Вальтера, бомжеватого типа, бездельника и местного старожилы, который всегда был не прочь поговорить и рассказать что слышал, битый час тараторя какую-нибудь историю. Аскари считал его отвратительным по натуре, терпел этого надоедливого человека и говорил с ним исключительно чтобы выбивать информацию. Но Диез, по всей видимости, считал Аскари своим лучшим другом на свете. Во всяком случае, не упускал возможности ходить по пятам, кричать и здороваться через дорогу. Другие местные относились к Диезу крайне негативно, постоянно хотели набить морду, ругали и гнали от себя прочь.

После обрыва отношений с Агатой, дела у Аскари шли не очень хорошо. В кармане оставалось всего-навсего четыре солида, двести тринадцать талеров и пара-тройка марок. Может раньше юноша и обрадовался бы таким деньжищам, но сейчас почитал их за ничто. Личный корабль за такие сбережения купить он не мог. Самый дешевый и дрянной капер, по сравнению с которым Стрекоза —люксовая яхта, на местном базаре впаривали ровно за полтинник.

Перебраться рейсом на другую планету Аскари тоже считал бессмысленным занятием. Куда ему лететь? Некуда. Разве только в точно такую же мутную дыру. А эта дыра самая лучшая из известных, перспективное место для бизнеса и грандиозных мошеннических затей. Да и в целом, юноше здесь нравилось: живо, весело, много людей, есть с кем поговорить и куда сходить: бар, рынок, всякие закоулки и кварталы. Болтая с местными, он хорошо подтянул разговорный иномирный, узнал много интересных словечек и научился столь грязно ругаться, что аксакалы вырвали бы ему язык.

Пусть на капер денег не хватало, но кофе и красивые пироженки Аскари мог себе позволить кушать утром, днем и вечером. Еще он навещал лучший бордель города, хоть и цены там кусались. По расчетам, а деньги и время плут считал на редкость хорошо, текущих средств обязано хватить на три месяца безбедной жизни. Потом придется отказаться от услуг проституток, урезать затраты на еду или бросить аренду квартиры и начать жить на улице.

Но Аскари надеялся, что до таких крайностей его жизнь снова не дойдет и планировал вот на днях начать готовить невероятно грандиозную аферу. Глубоко вздохнув, он попрощался с Диезом, минут за десять отшил этого болтуна прочь, расплатился за обед и пошел в сторону квартиры, чтобы поваляться на кровати и лучше обдумать свои планы.

Прошествовав пару кварталов вдоль витрин, красивых фасадов, ресторанчиков и магазинов, Аскари завернул в переулок между двумя зданиями из выстроенных друг на друга модульных ячеек, слившихся в громадные жилые массивы, идущие сотни метров, как длинные горизонтальные небоскребы.

В переулке, к голове бродяги вдруг начало подступать ощущение, будто вот-вот стукнет новый приступ. Аскари замедлился, старался ровно дышать и не предаваться панике, спокойно двигая глазами перед собой, рассматривая запертые двери, бетонный тротуар и мусорные баки. Аккуратными шагами подобравшись к стене, он плавно сел под ней на корточки, тихонько замер и всеми силами пытался не потерять сознание.

Приступ снова настиг свою жертву не в то время и не в том месте. Голова плута трещала дикой болью, он покрывался ледяным потом, но тем не менее еще не впал в исступление, держась руками за колени и радуясь, что поблизости не нашлось ни одного постороннего очевидца.

Уже больше года Аскари мучился этим недугом. Он успел заметить, что приступы случаются сериями, по три-пять штук за короткий промежуток времени, за пару дней или меньше. Потом скольжение не напоминало о себе очень долго. Время между новыми сериями приступов со временем увеличивалось, сначала на несколько недель, а потом больше чем на месяц. Аскари хотел искреннее надеяться, что со временем болезнь пройдет.

Просидев около пяти минут, юноша почувствовал заметное облегчение, встал и осторожно направился к двери здания напротив. К своей легкой отраде, он научился хорошо чувствовать состояние организма и предупреждать заранее тот острый момент, когда нервная система давала критический сбой и накрывала разум мраком, а тело бессильно сваливалось с ног. Походив неторопливо, подышав, посидев спокойно, он умудрялся отсрочить приступ, а порой вовсе избежать потери сознания, отделавшись всего-навсего долгим мучением в присутствии здравого рассудка.

Зайдя в подъезд, Аскари кивнул посеревшим лицом в сторону вахтера-консьержа — человека, который всем тут заправлял и разруливал проблемы в своем блоке. С этой примечательной персоной юноша давно познакомился и даже слегка расположил к себе, частенько болтая и узнавая от той всякие интересные слухи.

Сейчас же плут был крайне не настроен к общению, молча прошел по небольшому залу вестибюля, вызвал лифт, влез в кабину и нажал кнопку пятого этажа, снова сев на корточки и прислонившись спиной к стене.

— Мгх... — нервно выдохнул Аскари, обливаясь ледяным потом. Створки захлопнулись и кабина плавно набирала скорость, но для измучившегося вора поездка на лифте ощущалась словно катапультирование спасательной капсулы. Его трещащая голова закружилась так, что он уже чувствовал как точно свалится здесь и будет валяться до самого прихода консьержа.

Но лифт ехал и ехал, а крыша Аскари вроде пока оставалась на месте. Сменялись одна за одной циферки на контрольной панели и вот наконец вышла желаемая «5». Перегрузка снова прошлась по приплющенному отщепенцу и створы открылись.

Аккуратно поднявшись, Аскари нащупал рукой стену, вышел наружу и неторопливо заковылял по коридору. С обеих сторон серо-бежевого интерьера шли шеренгами одинаковые коричневые двери, наводя на постояльца тошноту. Он едва вспомнил, что живет в квартире «519» и разыскивал нужный номер.

— Пойдем в чайхану, — слышался голос Азиза. — У нас на крыше дельце...

Наконец заметив верную дверь, нащупав ручку и открыв замок своим отпечатком пальца, он взобрался в прихожку, успев запереть дверь и аккуратно лечь на половой коврик, прежде чем окончательно потерять сознание.