Лоренция. Выжить вопреки - Глава 22

                Глава 22: Начало отсчета ( Отрывок )

                (1987 год)
Невысокого роста, худенькая черноволосая женщина внимательно изучала заявление о приёме на работу. Спустя некоторое время она подняла глаза на стоящую перед ней девчушку и с ухмылкой произнесла:
— Мне очень жаль, но место уже занято.
— Занято? — непонимающе переспросила Лоренция, изучая выражение лица инспектора по кадрам. — Но ведь мне это направление дали всего несколько часов назад в бюро по трудоустройству. И на проходной у вас всё ещё висит объявление, что ищете уборщицу.
Женщина слегка покрылась краской и более жёстко ответила:
— Занято — значит занято. Только что взяли человека. И для тебя здесь вакансий нет. До свидания, — и, поднявшись, рукой указала на дверь.
Лоренция, тяжело вздохнув, попрощалась и медленно поплелась к выходу. За сегодняшний день это был уже четвёртый отказ. Открывая створку, она услышала, как инспектор пробурчала:
«Не хватало мне здесь ещё детдомовских шлюх».
От услышанного кровь бросилась Лоренции в голову, дыхание перехватило, а от закипевшей ярости казалось, что она вот-вот взорвётся. Медленно обернувшись и гордо вскинув подбородок, она громко произнесла:
— Я — детдомовская шлюха?! То есть вы отказываетесь принимать меня на работу только потому, что я из детдома? Значит, мы не люди? И не имеем права работать? По-вашему, единственное, чего я заслуживаю, — это панель?!
И, набрав полную грудь воздуха в попытке удержать подступающие слёзы, тихо прошипела:
— Это вы шлюха! Пошла ты, мымра! — и бегом выскочила из кадрового отдела, чуть не сбив стоявшую за дверью пожилую женщину.
Выбежав из здания, она медленно присела на ступеньку и тихо расплакалась. Две недели бестолковых поисков работы начали давать о себе знать. Психика была на пределе, сердце то и дело напоминало о себе, а постоянный голод уже сводил с ума.
— Лор, не плачь. Ты обязательно найдешь работу! — обнимая её за плечи, Евдокия присела рядом.
— Сомневаюсь. Везде одно и то же: «Детдомовских не берем!». Как будто я заражена чумой или ещё чем-то.
— Да не переживай ты так! Помнишь, что мама говорила: мир не без добрых людей. И ты обязательно найдешь свое место. К тому же я рада, что тебе отказали, — шутливым тоном, пытаясь разрядить обстановку, произнесла Дуня. — Дольше у нас поживешь. Ты сейчас для меня как сестра.
Лоренция подняла на нее покрасневшие от слез глаза, в которых, помимо удивления, еще теплились остатки ярости, и охрипшим голосом сказала:
— Как ты можешь так говорить?! Я уже две недели живу у вас и объедаю! А вам самим есть нечего! Я не могу так больше. Я не паразит!
И, с трудом поднявшись, растирая солнечное сплетение и пытаясь унять жжение в груди, добавила:
— Пойдем, еще два места осталось.
Евдокия грустно вздохнула и послушно последовала за измученной подругой. Денег на проезд не было, так что пришлось идти пешком. Прибавив шагу, чтобы как можно быстрее добраться до цели, Лоренция размышляла о том, что делать дальше. Через две недели предстоит экзамен в институте. Сдаст ли она его? Будет ли зачислена? Удастся ли найти работу, чтобы купить себе зимнюю одежду и обувь? Или всё-таки вынуждена будет повторить судьбу многих бывших воспитанников интерната — криминал и панель? От этой мысли её почти стошнило.
«Нет! Ни за что и никогда я не буду воровать и не буду себя продавать!» — подумала она и, взяв за руку плетущуюся следом Евдокию, пересиливая боль и одышку, торопливо шагнула вперёд.
И на двух оставшихся предприятиях Лоренция услышала всё тот же убивающий ответ: «Место занято». Совершенно обессилев, дрожащими руками она разорвала в клочья последнее направление. Злость давила горло и не давала нормально дышать.
Отчаяние заполняло душу, отвигая на второй план боль и голод. Понимание того, что шансов на нормальную жизнь с каждым днём всё меньше и меньше, выжигало сознание дотла. Подняв глаза к небу, девушка сквозь слёзы тихо прошептала:
«Папочка! Мамочка! Бабушка! Миленькие мои! Помогите мне, пожалуйста! Пошлите мне сил и выдержки! Потому что я больше не могу! Или заберите меня к себе! Я здесь никому не нужна!»
Горячая слеза обожгла её губы. А мысль о том, чтобы оборвать свою жизнь, тихим злодеем прокралась в её измученное сердце.
— Лора, пойдем домой. Мы с шести утра, как угорелые, без еды, на одной воде из колонок бегаем. Я голодная... — проныла Евдокия и жалостливыми глазами уставилась на подругу.
Та, смахнув слезу, кивнула, и девушки медленно побрели по бульвару. Рабочее время на большинстве предприятий закончилось, и возле бочки с квасом собирались радостные, довольные люди. Лоренция наблюдала за ними, и горечь обиды ещё сильнее затапливала её душу. Чем она хуже их? Почему у них есть права, а она — лишь бесплотная тень? Несправедливость жгла сознание.
Евдокия, словно прочитав её мысли, пересчитала копейки  на ладони и ободряюще произнесла:
— Лора! Ты не хуже их! И они не лучше нас. Просто к ним судьба более благосклонна, чем к тебе. Увидишь, скоро и твоя доля улыбнётся тебе. Пойдем кваску купим, как раз хватит.
Лора, проходя мимо очереди, тихо ответила:
— Ты, Евдокия, купи себе. Мне не нужно. Пить не хочется! — и мысленно добавила: «Мне и жить-то не хочется!»
Евдокия спрятала мелочь в карман и молча последовала за ссутулившимся, худеньким тельцем, которое казалось больше тенью, чем человеком.
Евдокиина мама встретила их с ласковой улыбкой. Обняв дочку, она нежно погладила по щеке Лоренцию, заметив про себя её уставшие глаза с синими кругами под ними.
— Ну что, девчонки? Как успехи? — весело поинтересовалась она, хотя ответ был очевиден.
— Ну, сегодня ничего... Но завтра мы продолжим поиски! — оптимистично ответила Евдокия и смачно поцеловала маму в щеку.
Та, потрепав её по волосам, отправилась на кухню, успев добавить, чтобы быстрей умывали руки, потому что ужин уже остывает. Евдокия весело пошагала в ванную, а за ней, опустив голову, поплелась Лоренция. Стыд жёг её душу: девушке безумно хотелось хоть как-то отблагодарить эту худощавую, измотанную жизнью женщину, которая из последних сил пыталась дать дочерям достойную жизнь и при этом вынуждена была содержать ещё и её. Доброе сердце просто не позволяло хозяйке выставить бедную сироту на улицу.
«Я обязательно всё верну! Я найду работу и обязательно заплачу им за ночлег и еду!» — мысленно доказывала себе Лоренция, тщательно намыливая ладони. Глупая привычка, оставшаяся с детского дома — драить руки почти до крови, чтобы не осталось никакой заразы, которой в интернате хватало с избытком, — закоренела в ней навсегда.
Аппетитный аромат, исходивший из кухни, щекотал нос и заманчиво звал. Войдя в небольшое, скромно обставленное помещение, которое служило одновременно кухней, столовой и спальней для Лоренции, девушки в один голос произнесли:
— Аххх! Как вкусно пахнет!
Вся небольшая двухкомнатная хрущёвочка вдруг залилась весёлым смехом четырёх человек. Присев за раскладной обеденный стол, Лоренция жадно посмотрела на содержимое своей тарелки, но дотрагиваться до еды не спешила.
— Лорочка, ты почему не кушаешь? — озабоченно поинтересовалась хозяйка квартиры. — Невкусно или не голодна?
— Нет, что вы! Выглядит очень вкусно! Но порция слишком большая. Я не очень голодна. Можете, пожалуйста, половину отсыпать себе? Ведь у вас совсем немного еды в тарелке, — быстро проговорила Лоренция, сглотнув слюну.
Все присутствующие понимали, что она лжёт: с самого утра девушка не съела ничего, кроме маленького краешка хлеба с сахаром на завтрак и полкружки молока. Женщина поднялась из-за стола и, переложив несколько ложек еды в другую тарелку, мягко произнесла:
— Ну тогда я оставлю здесь. Если позже проголодаешься — разогреешь и съешь.
— Спасибо, — тихо ответила Лоренция. — Но я правда не буду голодна. Съешьте вы или девчонки. Вам это нужнее.
Изображая равнодушно-бодрый голос, она принялась за свою миниатюрную порцию.
«Ммм! Как вкусно!» — промелькнуло в её голове, когда она глотала макароны по-флотски. Обычные макароны с килькой в томате казались ей сейчас самым изысканным кушаньем. После детдомовских перловых и пшеничных каш, а также совершенно безвкусных супов, где в лучшем случае плавал маленький кусочек картошки, домашняя еда, приготовленная мамой Евдокии, казалась божественной!
За столом воцарилась тишина, лишь изредка слышался звон вилок, касающихся тарелок. Закончив ужинать, девушки дружно поднялись и начали убирать со стола. Женщина поставила на скатерть самовар и выложила связку бубликов.
— Ну что, чайку попьём? — звонким голосом предложила она.
— Мамуль, я не буду. Я сегодня хотела бы пойти на пару часов к Наташке — музыку послушать. Помнишь, я тебе говорила: родители ей купили магнитофон! Представляешь, модель «Весна-306»! — с лёгкой ноткой зависти воскликнула Тамила. И, пытаясь уклониться от маминого строгого взгляда, неуверенным голосом продолжила: — Так вот, мы с ребятами договорились встретиться у её подъезда и послушать новую песню группы «Мираж».
Женщина остановила на ней упрямый, проницательный  взгляд и после недолгой паузы произнесла:
— В 20:30 чтобы уже лежала в постели. И Лоренцию можешь взять с собой. Ей не помешает сейчас немного отвлечься.
— А мне нет? — обиженно протянула Евдокия.
— Тебе ещё рано. Вот когда исполнится, как Тамилке, восемнадцать — тогда и пойдёшь. А сейчас помоги мне чай приготовить.
— Значит, мне рано, а Лоренции нет? — недовольно проворчала Евдокия и, тяжело вздохнув, добавила: — Я, между прочим, на полгода старше её!
— Но Лоренция не моя... — начала было отвечать мать, но тут же осеклась.
Тамила, исподлобья глядя на Лоренцию, всем своим видом показывала, что ей совершенно не нравится эта мамина идея. Однако противостоять родительнице не стала: знала, что может разозлить её и та вообще никуда её не отпустит. Поэтому, попрощавшись и пообещав вернуться вовремя, Тамила кивком головы позвала Лоренцию за собой.
Та молча поднялась, прекрасно понимая, что хотела сказать хозяйка, но не произнесла вслух. «Не моя дочь» — эхом гудело в ушах Лоренции недосказанное слово.
Едва они вышли из квартиры, Тамила схватила её за руку и сердито прошипела:
— Когда придём, я тебя представлю всем, а ты сразу же найдёшь повод уйти, куда тебе захочется. И попробуй только сообщить об этом маме! Я тебя удушу во сне! А в 20:15 встретимся перед нашим подъездом и домой вернёмся вместе! Понятно?!
Лоренция лишь кивнула, и обе девушки неторопливо отправились к серой бетонной многоэтажке, где проживала счастливая обладательница магнитофона.
Возле подъезда уже собралась небольшая и шумная компания молодёжи. Из магнитофона весело звучала популярная песня группы «Мираж» — «Звёзды нас ждут». Завидев приближающихся девушек, модно одетая в лосины с туникой ярких, кислотных цветов, с пышным начёсом и броским макияжем девица принялась интенсивно махать рукой. Пластиковые браслеты на её запястье задорно засверкали в солнечных лучах.
— Тамила! Ну где тебя чёрт носит?! — пытаясь перекрикнуть музыку и шумные голоса компании, прокричала она. — Мы уже думали, ты не придёшь! — и, внимательно изучая Лоренцию, уставилась на подругу.
— Привет, Наташка! — льстивым тоном, которого Лоренция до сих пор от Тамилы никогда не слышала, поздоровалась девушка.
— А это что за чучело? — брезгливо поинтересовалась, судя по всему, местная королева красоты.
— Это? Это никто. Так, подобрали на улице, — вся расплываясь в угодливой улыбке, произнесла Тамила.
Лоренция её не узнавала. Куда делась та скромная, воспитанная и интеллигентная Тамила? А может, она такой никогда и не была? Вдруг всё это время просто играла роль? Нет, это невозможно. Скорее всего, прямо сейчас она строит из себя светскую львицу, чтобы заслуживать признание в этой компании. И от такого поведения Лоренции становилось не по себе: девушка никогда не переносила фальши и лести. Видя, как унизительно держится Тамила, ей не хотелось оставаться в этом обществе больше ни секунды.
— Подобрали?! — расхохоталась Наташа и, выключив музыку, громко провозгласила: — Ребята, посмотрите, кто к нам пожаловал! Настоящая Золушка, которую Тамилина семья приютила! Может, ты голодная? Давай мы её накормим! — продолжала она с издевкой. — Кстати, а имя-то у неё есть? — поинтересовалась расфуфыренная девица, обращаясь к Тамиле.
Лоренция, не желая больше терпеть эти издевательства, шагнула вперёд и, гордо распрямив плечи, выдала, отчеканивая каждое слово:
— Ты бы лучше сначала пошла и смыла с себя всю эту краску. Потому что выглядишь как клоун в бесплатном цирке! Нет, извини, я ошиблась — как макака, которой в лапы попала помада! А уж потом открывай свой паршивый рот! — И, повернувшись к Тамиле, добавила: — А тебя я просто не узнаю. Без мыла в попу лезть... И кому?! Этой обезьяне?! Мне стыдно за тебя!
Наступившую тишину, казалось, можно было резать ножом. Лоренция, не дожидаясь, пока кто-то из них придёт в себя, приблизилась к магнитофону и, бегло изучив панели, нажала кнопку пуска. Музыка вновь заполнила двор. Посмотрев на всё ещё ошарашенные лица, девушка, изящно склонившись в реверансе, победоносно представилась:
— К вашим услугам — Лоренция Бенетти. Развлекайтесь дальше! Разумеется, без моего присутствия. Меня от вас тошнит!
И с гордо выпрямленной спиной она медленно направилась в сторону парка, расположенного через дорогу.
— Да как ты смеешь?! Стой! Стой, тебе говорят, чучело! — услышала она позади визгливый, злой голос владелицы магнитофона.
Улыбнувшись про себя, Лора быстро перебежала через проезжую часть и, перемахнув через невысокую ограду, скрылась за густыми кустами спиреи, которые в детстве накликали «невестой»......

(Продолжение следует во второй части романа)