На краю долгой зимы глава 7

7


Олеся вошла в квартиру, когда Геннадий только проснулся. Услышав её возню с дверным замком, он вышел в прихожую в халате, с отпечатком подушки на щеке.
- О, привет, дорогая, ты приехала, как замечательно! Ты успеешь приготовить завтрак или мне настраиваться на кафе? – спросил он так обыденно, как будто подобный выбор ими обсуждался ежедневно.
Олеся замерла на мгновение, задохнувшись от самопоглощённости супруга, но он этого не заметил, продолжая рассуждать, где предпочтительнее будет сегодняшний завтрак.
Как будто она не уезжала к больной матери и там вовсе не было его дочери, о самочувствии которых заботливый, да просто нормальный отец и зять поинтересовался бы… ладно, пусть не в первую очередь, но всё равно спросил бы.  Геннадий же пропустил эту часть заботы о близких. Чего в нём было больше: спокойствия или равнодушия, Олеся так и не разгадала за все годы их семейной жизни, но то и другое по-прежнему её удивляло.
- Сейчас омлет приготовлю, - кивнула она, заметив, что он замолчал и вопрошающе смотрит на неё.
- А-а-а, ну хорошо, я сейчас в душ, а потом нам надо поговорить! - сообщил он и ушёл.
- Права мама – о таком муже только мечтать! – саркастически усмехнулась Олеся и, сняв пальто и сапоги, прошла сразу на кухню, так как времени было в обрез.
Накрыв на стол, она пожелала мужу, выглядевшему после душа бодрым и довольным, приятного аппетита и направилась в спальню, надо было быстро собраться на работу, чтобы не опоздать.
- Дорогая, присядь-ка, пожалуйста, я тебя предупреждал, что есть разговор, – напомнил супруг тоном, который заведомо говорил Олесе о том, что ничего доброго в том разговоре не ожидается.
- А вечером нельзя? Я боюсь опоздать… - попыталась она сопротивляться, зная, что это бесполезно: если Геннадию необходимо поговорить, то он это сделает во что бы то ни стало.
- Не опоздаешь, я тебя подвезу, - неожиданная забота выбила её из колеи сопротивления, тут же перенеся на обочину удивления.
- Что-то случилось? – она присела на стул с другой стороны стола.
- Ну как сказать…  пожал он плечами, - может быть, с твоей точки зрения это не важно, если ты позволила себе так сделать, но я считаю, что некоторые вещи неприемлемы в нашей семейной жизни.
- Что? Я что-то сделала? – оторопела Олеся, на самом деле не понимая, что могло случиться. – Это из-за того, что я к маме уехала? Но я же предупредила тебя, и ты был не против, да и я всего на одну ночь…
- Олесенька, я знаю, что ты очень внимательная и заботливая дочь, но предмет сегодняшнего разговора вовсе не твоя мама.
- А что тогда? – раздражённо выкрикнула Олеся, зная наверняка, что ничего, выходящего за правила, установленные мужем, она не делала.
- Дорогая моя, наверное, я не скажу ничего нового или известного только мне… тебе ведь тоже известно, милая, что иногда один поступок может перечеркнуть всё ценное и важное, что создаётся годами, - спокойно и медленно, как учитель объясняет ученикам прописные истины, проговорил супруг.
- Не поняла… Гена, скажи уже прямо, в чём дело, и я пойду собираться! – Олеся нервничала, не понимая, в чём её вина, но судя по началу разговора, точно что-то было и это что-то из ряда вон выходящее, но что?!
-  Когда-то я обещал о тебе заботиться, помнишь?
- Помню, - кивнула она, едва сдерживаясь, чтобы не закричать, что его потрясающее предложение руки и сердца забыть невозможно, но молчала, чтобы не затягивать разговор и не давать мужу новых тем для беседы.
- И как?  Я держу своё обещание? Или всё же нарушаю его? – тщательно проговаривая каждое слово, не прерывая при этом своего завтрака, спросил Геннадий и поднял глаза на Олесю.
- Нет, не нарушаешь! – с нажимом ответила она, готовая признать, что он самый достойный, внимательный и заботливый супруг, и вообще самый лучший из всех возможных, только бы закончилась эта моральная экзекуция. – Гена, да что произошло?
- Сосед наш, Роман…
- И-и-и что же… Роман? – в Олесиной голове картинками пронеслись вчерашнее утро, Рома, автомобиль, поездка, но ничего недостойного из всего этого не проявилось, и она уставилась на мужа, на мгновение утратив рефлекторные навыки дыхания от удивления, что он мог её приревновать.   
- Роман вчера вечером встретил меня возле подъезда и много чего сказал… - Геннадий сделал паузу, пристально посмотрев на оторопело таращащуюся на него жену. - Да-да, дорогая, представляешь? В свойственной ему клоунской манере поинтересовался, почему я игнорирую безопасность своей жены, то есть твою безопасность – сам езжу не автомобиле, а тебя отправляю на автобусную остановку… И вообще, что я так тебя зашугал, - он сделал ударение на последнем слове, прозвучавшим диссонансом из его уст, - я специально употребил сейчас это дурацкое слово, чтобы передать стиль нашего с Романом разговора… Так, оказывается,  я тебя зашугал, вследствие чего ты боишься принимать помощь благодушного соседа… который, очевидно, желает показать благородное превосходство надо мной! - он остановился, глубоко вдохнул, задержал дыхание и потом шумно выдохнул, повторив так ещё пару раз, пока не установил душевное равновесие.
Олеся молчала, не зная, что сказать, и желая побыстрее уйти или чтобы ушёл Гена, не важно, главное, чтобы оказаться с ним в разных измерениях.
- А-а-а, там была ещё эта соседка Валентина Мефодьевна… вот же любопытная особа! Всё стояла и слушала, пока этот Рома выступал со своей обличительной речью! Теперь у неё будет тема для пресс-конференции народных обозревателей лавочных новостей.
Здесь Геннадий был прав, тётя Валя была ходячей новостной лентой их дома. Она всегда знала больше, чем происходит за закрытыми дверями любой квартиры, поэтому опасность распространения неприятных слухов существовала. Особенно на контрасте существующей до сих пор идеализации Геннадия по мнению всё того же уличного женсовета. 
- Я поговорю с тётей Валей, - пообещала Олеся, когда стало понятно, что Гена закончил свою речь.
- И что ты ей скажешь? Попросишь не говорить никому? Так это её только подстегнёт, это же логично!
- А что ты тогда от меня ждёшь? Объяснений? Так я ничего не делала, в смысле, никому не жаловалась ни на что!
- А тебе есть на что жаловаться? – профессионально ухватился Геннадий за услышанное слово. – Серьёзно? На то, что я тебя не подвожу на работу? Да я чаще всего уезжаю раньше, не так ли? Я работаю, Олеся… много работаю… чтобы у вас с Юлей было всё, о чём вы мечтаете!
Ей хотелось спросить, знает ли он, о чём они с дочерью мечтают, и мечтают ли вообще, но она привычно промолчала, оставив эти слова умирать внутри неё, повторив вслух только то, что уже сказала раньше: 
- Я не жаловалась!
Он вздохнул и заговорил уже без напряжённости, а привычно спокойно и ровно:
- Ты была не в настроении вчера, я помню… и, очевидно, имела неосторожность сказать постороннему человеку что-то личное, не подумав о последствиях, а он понял это по-своему, перевернул с ног на голову и в результате нашу с тобой жизнь будут сейчас обсуждать все соседи. При встрече с тобой они будут сочувственно качать головами и пытаться выяснить какие-нибудь подробности, но все твои ответы будут вызывать цепную реакцию новых вопросов и так по кругу… Мне жаль, Олеся, но ты сама себя наказала, ведь вся тяжесть так называемого соседского сочувствия ляжет именно на тебя, дорогая… Ты справишься?
- Гена, мне кажется, ты всё преувеличиваешь? – не выдержала Олеся и, чтобы прекратить этот значительно утомивший уже обоих разговор, шумно собрала посуду и понесла её на кухню.
- Я скорее преуменьшаю! – крикнул он ей уже вдогонку.
Когда Олеся, разобравшись с грязной посудой, вернулась в гостиную, муж задумчиво смотрел в окно. Она ушла в спальню, переоделась и уложила волосы, приготовившись ехать на работу.
- Собралась? Поехали я подвезу, - Геннадий ожидал её в прихожей.
- Если тебе некогда, я сама могу. Позвоню сейчас Марине Борисовне, что опоздаю немного, она знает про маму, поэтому отнесётся с пониманием, - быстро сказала Олеся.
- Я же сказал, что отвезу! – недовольно поморщился Гена, не комментируя её слова, и первым вышел из квартиры.
Почти всю дорогу они проехали в молчании, чему Олеся была только рада. Она старалась даже не шевелиться, чтобы не напоминать мужу о себе и не вызвать у него желания вновь начать разговор.
Какой же приятной ей показалась атмосфера на работе. Здесь всегда было уютное дружелюбие коллег, а если у кого случались непростые времена, он не оставался без поддержки. Иногда, конечно, бывали и острые моменты, повисавшие тягостной напряжённостью в кабинете, но, как правило, ненадолго. Обычно всё решалось закипевшим чайником и чем-то сладким к чаю, а ещё разговорами и добрыми шутками.
На этот раз ссор не было, но когда кто-то предложил сделать перерыв на чай, все согласились. В кабинете сразу стало оживлённо и весело.   
- Ой, девчонки, я вчера Юрку своего разыграла, вы не представляете, повеселилась от души! – с энтузиазмом поделилась со всеми Вика, известная своим весёлым нравом и подначиванием кого-нибудь. – Короче, я создала фейковый аккаунт ВКонтакте от имени некоей Ляли, подписалась на парочку его друзей, чтобы всё правдоподобно было, зашла к нему на страничку и давай написывать всякие сообщения, типа «всё время думаю о тебе», «помнишь, как мы гуляли по ночной Тюмени», «скучаю очень, может созвонимся», ну в общем, всё в таком духе. Он же часто туда в командировки ездит, вот думаю, повеселюсь и проверю заодно своего ненаглядного!
- Интересно, а как ты собиралась проверять? – скептически спросила её Светлана.
- Ну как… Если он без греха, то должен сразу показать мне эти сообщения и сказать, мол, дура какая-то привязалась, не понимаю, что хочет, ну и т.д. и т.п. - пояснила Вика. 
- И что, признался?
- Ой! Сначала мой Юрик ошалел: глаза раскрыл, кидает на меня осторожные взгляды, нервничает… Я продолжаю наглеть, незаметно так пишу, а сама такая невинная, ласково спрашиваю: «Милый, что с тобой? Ты взволнован чем-то?» Он аж поперхнулся, говорит: «Нет, всё в порядке, тебе показалось!» А я ему: «Чего тогда такой напряжённый? И покраснел чего-то, у тебя не температура ли, дорогой? Сейчас такой вирус коварный ходит…» А сама быстро отправила очередное послание, встаю и иду к нему. У Юрка телефон брякнул оповещением, а он не знает, что делать – читать или нет, я-то уже рядом… И такая говорю ему: «Кто это тебе всё пишет? Любовницу, что ли, завёл? Ну-ка покажи!» Он быстро телефон выключает, откидывает в сторону и начинает оправдываться: «Ты чего, Викуля, какая ещё любовница, у меня ты есть, мне никого не надо!», а у самого глаза по шесть копеек, на лице растерянность, а я наседаю, требую показать телефон…
- Показал?
- Ага, показал, начал клясться, что никогда и ни с кем…  и вообще не знает, кто это! – весело рассказывала Виктория. – Понятное дело – не знает!
- Ты призналась? – спросила Света.
- Нет, не стала, - хохотнула Вика, - просто удалила аккаунт и всё.
- Вот делать тебе нечего, - укоризненно покачала головой Екатерина, у которой было четверо детей и не было времени на подобные глупости, - роди уже ребёнка, быстро о подобной ерунде забудешь!
- Да ладно, подумаешь, ну взбодрились немного, спасибо соцсетям! - легкомысленно хмыкнула Вика.
- Ох уж эти соцсети, вот так нарвёшься на такую, как Викуля наша, и что делать?
- В бан отправить! – смеясь подсказала Вика.
- Куда? По-русски можно?
- Это значит закрыть неугодному пользователю доступ к Вашему аккаунту, Марина Борисовна, - весело пояснила ей Светлана.
- Ладно, я всё равно не собираюсь внедряться в эти ваши соцсети, - отмахнулась начальница.
- Ну и зря, - возразила Вика, - соцсети – это наше всё! Все там зависают!
- Ну я вот тоже без соцсетей живу, - пожала плечами Олеся.
- Да ладно! И ты тоже? – удивилась Вика и оглянулась на Марину Борисовну. - Я правда вас не понимаю, хотя это не моё, конечно, дело…  Я столько знакомых отыскала с помощью соцсетей: одноклассников, институтских друзей, девчонок с нашего двора, да много кого… 
 «Почему мне раньше не приходило это на ум?» - подумала Олеся, слушая Вику. 
Разговор с матерью накануне, никак не покидающие её воспоминания о Николае и сегодняшний выпад Геннадия – всё сошлось в одну мысль: она найдёт Колю в соцсетях. Просто найдёт. Просто посмотрит, каким он сейчас стал. Просто узнает, женат ли. И всё! Никто, в том числе и сам Николай, никогда не узнает, что она интересовалась им. Она спрячет эту тайну в своём сердце и будет знать, что она у неё есть.
Осознание этого было счастливым и пугающим одновременно. Олеся чувствовала, что ей трудно дышать. Но тягость эта была настолько приятной, что хотелось, чтобы она никогда не проходила. Олеся ощущала странное сочетание страха, любопытства и трепетной нежности. Её сердце колотилось так, что готово было выскочить из груди.
Она едва дождалась конца рабочего дня. Перед тем, как уйти с работы, позвонила матери, и та заверила её, что они обе с Юлей чувствуют себя прекрасно. Ксения Петровна строго-настрого запретила дочери приезжать к ним, чтобы Геннадий опять не оставался дома один.
- Хорошо, мама, не волнуйся так, а то ещё давление поднимется, тогда точно придётся приехать, - усмехнулась Олеся и, поговорив с дочерью, которая подтвердила слова бабушки о хорошем самочувствии, поехала домой.
Что бы она не делала в этот вечер, волнение не покидало её. Геннадий больше не говорил ни о Роме, ни о соседях, чему она была рада. Он даже пошутил за ужином, передавая ей конверт с логотипом известного в городе спортивного комплекса:
- Дорогая, вот тебе пропуск в стройность, красоту и изящество!
Олеся взяла конверт и, не поинтересовавшись его содержимым, отложила в сторону.
- Даже не посмотришь? – задетый её равнодушием, спросил супруг.
- Успею, - отмахнулась она.
- Посещение зала два раза в неделю, начало со следующего месяца, - после небольшой паузы Гена всё же решил её проинформировать.
- Хорошо, в эти дни будем пиццей ужинать, - не выдержав его самодовольной улыбки, раздражённо ответила она. 
- Я почти привык, дорогая, что все мои добрые инициативы, направленные на твоё благополучие, ты принимаешь в штыки… но ничего, я дождусь, ты мне ещё спасибо скажешь за этот абонемент! – прозвучал бесстрастный голос мужа, от которого ей хотелось заплакать или побить посуду.
Но она взяла себя в руки и подумала о своём секрете, снова ощутив приятное волнение. Быстро закончив необходимые вечерние дела, она взяла телефон и присела на кухне за стол. Создавая аккаунт, она чувствовала, как замирает сердце и с головой накрывает щемящая тоска.
 Было чувство, что она сейчас приоткроет дверь в оставленную когда-то жизнь. В какой-то момент Олеся испугалась, представив, что увидит сейчас то, что её расстроит, но остановиться уже не могла. Дрожащими руками ввела в поисковой строке нужные данные, но результат оказался нулевой, как и все последующие.