Первое сентября

===
     Школа была для меня психологическим испытанием. Мы не были созданы друг для друга. Кроме двух или трёх преподавателей, учителей, все остальные были училками. Только первый класс, когда ещё жили с матерью в бараках. Там была одна у нас учительница, кажется, может и были другие, не помню. Но эта буквально втискивала в меня азбуку. А уже когда переехали в сталинские кирпичные дома на Ленинском проспекте, ещё была одна учительница по русскому с 3 по 5 классов, которая нашла во мне любовь к фольклору.
     Первое сентября для меня было началом моей очередной каторги. Отстояв на линейке пару часов, и отсидев пару первых уроков, я уходил из школы во дворы, где сидели пенсионеры и резались в шашки, шахматы и домино. Там на меня обратил внимание один бородатый старец, теперь я думаю, из старообрядцев, и стал учить играть в эти игры. Причём, он меня учил не просто ходы делать, а чувствовать противника, понимать, в какой момент он ошибся или расслабился, как обмануть его своей мимикой, когда начинается комбинация. Типа, ах я ошибся, на самом же деле нужно было сбить его с толку.
     Учился я в домовой библиотеке, где книжки мне подбирали две старушки. Эти книжки им приносили жильцы дома, когда в него заселялись. Дом большой был, не меньше тысячи квартир, из которых почти все были коммунальными. Бабушки-старушки эти книжки собирали, лечили, обёртывали в крафт-бумагу, от руки делали правильные надписи, а я всё это видел, и для меня возрождение книги было каким-то волшебством. С тех пор я стал видеть в книге живое существо, своего друга.
     Учился я на улице, когда прогуливал. Я уходил в странствия и путешествия сначала по округе, потом садился в электричку и уезжал в какой-нибудь пригород, весь день там бродил.
     В техникуме был учитель по математике, Цалиев, в институте был учитель по Строительной механике, кажется из германских дворян, из тех ещё, Екатерининских, типа Витте.
     Да, вспомнил, в школе была учительница по физкультуре Волчкова, я был болезненным, часто болел, но на физкультуру всегда приходил. Она дала мне первые уроки по физиологии, научила правильно дышать, привлекала к участию во всех физкультурных мероприятиях, хотя я тогда и не отличался особыми результатами. Учительница покровитель, что-то вроде тго.
     И была ещё одна учительница по зоологии, которая на мои проделки смотрела сквозь пальцы. Однажды она домой к нам в коммуналку пришла, с матерью моей пообсуждать моё нехорошее поведение. А я какую-то партию разбирал в шахматы. С тех пор и стала мне покровительствовать. Я во всех турнирах по шашкам и шахматам между школами участвовал. А в школе, где я учился в школе со второго касса, до сих пор на стене в рамках висят две мои сказки из школьной жизни.
     Была одна училка, в натуре, по математике. Гробила меня постоянно. Тогда были какие-то разнарядки по выявлению детей, способных к математике. Нам давали всякие тесты, для выявления наших математических задатков. Эти тесты я решал всегда по-своему, что ей сильно как не нравилось. В восьмом классе меня оставили без диплома именно по геометрии и алгебре, нужно было досдать после каникул. Я сдал всё в конце августа на пять баллов, она в это время ещё была в отпуске. Когда вернулась, то устроила скандал у директора. Мне написали хорошо в аттестате, зачеркнув пять.   
     Был после пятого класса второгодником, по поведению стабильным троечником, и чемпионом по прогулам.
     Но именно в школе и в техникуме сложились мои социальные навыки на всю жизнь. Я усвоил принципы общения с окружающими меня людьми, находясь постоянно в экстремальных условиях, которые сам же для себя создавал. Уже в 15 лет я знал чем товарищ отличается от друга, приятеля, сокурсника, знакомого, родственника, и мог соответственным образом с ними выстраивать отношения.