Райзер. Реверсия смерти. Глава 8

Аварийный свет

Райзер тащил Вейла по тоннелю. Камень крошился под ногами, стены источали кислый запах ржавчины и застоявшейся воды. Шаги не давали эха — звук проваливался куда-то вглубь, как в бездонный колодец. Он чувствовал усталость в мышцах, сухую и вязкую, тело сопротивлялось каждому шагу. Вейл был почти без сознания: ноги цеплялись за щебень, редкие остатки волос липли к шее, дыхание хрипело. Райзер стиснул зубы и пошел дальше.

Позади, в тишине, что тянулась за ними, зародилось движение. Сначала похожее на скольжение ветра, затем — на зловещий шелест. Райзер оглянулся и застыл. За ними текла Тьма, медленно заливая тоннель бесконечно черным, ватным дымом.

Тоннель разросся, стал другим. Райзер понял, что заблудился. Под ускоренный шаг он выбирал поворот за поворотом, мгновенно забывая, откуда пришел. Из Тьмы доносились голоса — синтезированные шепоты, складывавшиеся в ритм его имени. Они искажали слово, царапали слух, звали.

Тоннель содрогнулся. Стены сомкнулись ближе, с потолка посыпались плиты. Райзер побежал сквозь рой пыли и обломков, будто через стаю насекомых. Вейл стал тяжелее — его конечности болтались, как если бы в них набили песок вместо мяса и крови. Райзер попытался подбросить его, перехватить удобнее и ощутил шевеление тонких костей под кожей.

Направление потеряло смысл. Верх и низ поменялись местами, пол стал стеной, потолок провалился, фрагменты бетона валились со всех сторон. Райзер рухнул на бок, Вейл выскользнул из хватки, но рука успела зацепиться за лодыжку. Пальцы потянули распаренную кожу и одномоментно стянули ее вместе со всем гниющим содержимым. Уши запульсировали болью. Тьма поглотила Вейла без остатка и уже вцепилась едкими зубами в кисть Райзера.

Он сорвался с места. Голоса, что прежде шептали, теперь кричали — навзрыд, вразнобой, на резаных частотах. Райзер мчался вслепую, стаптывая изношенную обувь в кровяные ошметки, спотыкаясь о трещины, что росли прямо под ногами. Тьма неотступно следовала, набирая скорость.

Райзер оступился, ударился головой о низкий выступ и повалился на спину.

То, что гналось за ним, уже не было просто Тьмой. Мрак собирался в форму, вычерчивая линии, смутно напоминавшие изувеченного человека. Из морока проступили очертания подбородка, щек, губ и пустых, костлявых глазниц.

Она заговорила. Слова нельзя было услышать — они шли прямо в мозг, минуя слух. Вместо звуков пошли потери пакетов, сбои соединений, активы удалялись один за другим. Каждая фраза обнуляла участок памяти, оставляя после себя черные пятна и надвигавшееся лицо.

— Ра-ай-зе-ер.

Плечи дрожали, рубашка прилипала к коже, горло пересыхало из-за частого дыхания. Он сел на кровати, приложил руку к шее и попробовал сосчитать пульс. Монотонный белый шум понемногу остужал бурление крови.

Последнюю неделю Райзер не покидал убежище. Он почти не спал и держался на остаточных консервах с последних заказов Флекса. Не то чтобы Вейл требовал постоянного надзора. Большую часть времени его сознание находилось в отключенном режиме, лишь иногда загоралось всплесками горячечного бреда. Просто тело начало сдавать. Мышцы высохли и откликались слабее, покрылись впалыми синяками, вены проступали, как требующие замены кабели, спазмы мучили ежедневно. Он пробовал откачивать стресс-гормоны самодельными патчами: пластины с гелем темнели, будто зараженные ткани, но кустарная фильтрация вела к предсказуемым побочным эффектам вроде потери чувствительности в конечностях. Пару раз Райзер уже перебарщивал и обнаруживал небольшие кровотечения, выяснив, что свертываемость крови замедлилась.

Райзер переоборудовал одну из сервисных станций под медицинский узел. Вейл лежал на смотровом столе, обмотанный жгутами капельниц и самодельными дренажными контурами. Райзер подключил его к системе из фильтрующих блоков и насосов для циркуляции жидкостей. Модули были перепрошиты через крот и работали в режиме непрерывного дренажа и детоксикации. Каждые три часа происходила смена раствора: сначала сорбенты на основе пористого ксеноуглерода, затем хелатовые соединения и нейростабилизирующий состав. Смесь, собранная по схемам, утянутым с закрытых реестров фармы. Пока Вейл не сдавался окончательно, приходилось держать поток — и возвращать полумертвеца на эту сторону.

Комлинк в очередной раз зашипел в кармане. Райзер щелкнул тумблером, не убирая с него палец.

— Слышишь меня, — голос Рины пробился сквозь статический шум, — или опять вырубаешь канал, когда тебе удобно?

— Слышу. Просто руки заняты.

— Он жив?

— Если это можно назвать жизнью. Дышит, сердце работает.

— А что насчет тебя?

Райзер замялся, пытаясь взвесить ответ на сломанных весах.

— Я не в приоритете.

— Черт, Райзер! Ты молчишь, а я пытаюсь читать твои мысли. Дай мне хотя бы…

Щелчок. Комлинк завалился куда-то под медицинское оборудование.

Райзер какое-то время просто стоял, слушая ровное движение вентиляторов. Ни одна лампа не мигала, убежище работало стабильно. Череда зеленых индикаторов на модулях пульсировала в унисон с размеренным дыханием Вейла.

Он подошел ближе. От стола тянуло стерильным металлом и запахом человеческого тела, прожженного изнутри. Кожи Вейла было почти не видно за множеством повязок. Райзер надел перчатки и аккуратно снял одну — открывшаяся поверхность походила на сухой белый воск, только органический и шершавый. Он протер пораженные места салфеткой с холодным антисептиком, убрал подсохшие корки. Стерильным скальпелем отскоблил потемневший налет у кромки ожога, капнул нейтрализатором и дождался, пока гель схватится матовой пленкой.

Следующие часы Райзер неторопливо убирал одну прилипшую повязку за другой, обрабатывал раны и клал новые бинты. Закончив, он снял перчатки и бросил их в дезинфекционную печь. На выходе еще раз оглядел пространство и почувствовал слабый отклик собственного пульса, совпадающий с тем, что бился в теле Вейла.

На Райзера накатило странное спокойствие, когда он остался наедине с собой и убежищем. Не тревожное, не усталое — какое-то завершенное, будто после долгого цикла он впервые услышал, как помещение дышит вместе с ним. Тихое, знакомое.

— Остановить фантомный гул, — едва слышно произнес Райзер, но датчики уловили вибрации голоса.

Он сам не поверил этой команде и не смог вспомнить, произносил ли ее хоть раз. Искусственный рокот вентиляторов сопровождал его каждый день на протяжении долгих лет, и только Брик приглушал его, когда Райзер ложился спать, и отключал, когда хозяин покидал дата-центр. Полная тишина.

Прямо в зрачки ударил луч света, и на секунду сознание Райзера поплыло. Придя в себя, он увидел застывшего в проходе Брика с разящим фонариком и выключенным дисплеем.

— С ума сошел? — бросил Райзер в ответ на бестактность.

Робот развернулся в охваченный темнотой коридор и поехал, указывая путь желтоватой дорожкой.

Райзер последовал. Он привык к шуму Брика: к его мягкому, почти убаюкивающему жужжанию, к легкому скрипу колес, ударам на стыках плит. Сейчас же маленький пылесос двигался бесшумно. Райзер было потянулся к нему, чтобы осмотреть, но тот вовремя юркнул вперед, продолжая ехать, не оборачиваясь. «Хорошо, давай посмотрим, раз тебе так не терпится мне что-то показать», — произнес Райзер, но робот никак не отреагировал.

Они остановились в проеме тренажерного зала. Брик замер, подсвечивая во мраке груду серверных рам и тренировочных снарядов, лежавших под слоем пыли, будто под саваном. Из динамиков, обычно издававших взбалмошные сигналы, прозвучал плоский синтезированный голос:

— Здесь нечисто.

Райзер переступил порог и хлопнул ладонью по стене. Дрожащий свет пополз по потолку, заливая помещение волнами. Изнутри поднялось непривычно колкое волнение, которое ничуть не царапало.

Тросы тренажеров провисали, тяжелые грузовые пластины лежали на полу, блоки и стойки беспорядочно стояли. Сейчас этот персональный парк аттракционов скисал без дела, пах затхлым металлом и графитовой смазкой. «Давно. Слишком давно», — подумал Райзер.

Он подошел к ближайшей стойке, взялся за холодную металлическую раму. Пальцы встретили липкую поверхность. Он потянул на себя, мышцы спины и плеч налились тяжестью. Металл заскрипел, закружились мертвые частички кожи и ткани. Он методично, без лишней спешки, начал расставлять стойки по периметру, выравнивая их относительно воображаемых линий. Работа поглотила Райзера, и он перестал замечать, что находился в безмерном океане тишины. Мир сузился до следующей стойки, до следующей тряпки, до следующего вдоха, смешанного с пылью.

В проеме, неподвижный и скрытый тьмой, следил Брик. Как зеркало, отражавшее ритуал человека, который пытался навести порядок в своем маленьком, замкнутом мире.

Райзер поймал себя на странном, давно забытом ощущении. В теле появилось движение, вызванное не нуждой или угрозой. Оно шло изнутри, из какого-то тихого импульса, который приятно разливался по телу вместе с легкой болью. Ему захотелось продолжения.

Посреди полутемной спальни поднятая чуть выше головы переносная лампа раскрывала дыру в потолке. От края отверстия тянулась трещина, расползаясь тонкими ответвлениями, как карта пересохших рек. Теплый круг света лег Райзеру на лицо, вытащив из тени усталые складки и острый излом скул.

Он провел пальцами по осыпавшейся кромке. «Надо хотя бы временно это прикрыть», — мелькнуло в голове. Наметился грубый план «перекройки»: вырезать заплатку из подходящего материала, подшить ее к потолку, замазать швы любым уцелевшим составом. Не красиво, не по правилам, но так, чтобы трещина перестала разрастаться и не смотрела на него каждый раз, когда он открывает глаза.

Он опустил лампу, запомнил масштаб бедствия и вышел из спальни, направляясь в сторону техзоны. В мыслях машинально перебирал, что можно пустить в дело, и с каждым шагом план обрастал деталями.

Проходя мимо аварийного выхода, Райзер по привычке скосил взгляд на тяжелую створку — и остановился. Дверь стояла приоткрытой.

Из выемки в запястье выскользнул кабель. На сетчатке проступили рабочие логи: последний доступ по биометрии Райзера пару минут назад. Полный набор параметров, обновленный после перерождения и без единой погрешности, будто он сам только что вошел внутрь.

В этот момент из глубины убежища донесся глухой удар. Грузный, с металлической отдачей. Райзер выдернул кабель из порта, не закрывая логи, и сорвался с места, перетерпев разряд в веках.

Он вылетел в техническую прокладку, где всегда было холоднее и тревожнее. Ненужный придаток, оставшийся от проекта корпорации, который спроектировали в спешке, так и не доведя до ума. Райзер мчался через него, в прямом смысле чувствуя на коже: зацепился локтем за торчащую из стены монтажную раму, едва не споткнулся о недоделанный порог, где так и не положили панель. Он оставлял позади пустые ниши под оборудование, что сюда так и не завезли, и рвал ткань на одежде временными крепежами, когда пробегал слишком близко к стенам.

Наконец он нашел узкое отверстие под потолком — застарелое, больше похожее на вентиляционную шахту, чем на настоящий выход. Проем был рассчитан на аварийную эвакуацию: внутрь еле пролез бы взрослый человек. Но если бы он все-таки затолкал себя внутрь, для чего Райзеру пришлось бы сгруппировать свои и так узкие плечи, дальше он уперся бы в транзитную комнатку метр на метр с общей системой безопасности. Только после этого беглец почуял бы запах свободы — необъятные технические тоннели, из которых случайному посетителю выбраться практически невозможно. Так кто же настолько отчаянный и подкованный только что нанес Райзеру визит?

Двухметровый шкаф лежал на боку, уткнувшись ребром в бетон и оставив свежую борозду, вокруг валялись вырванные крепежные болты. Рядом стояли несколько пакетов из плотного пластика без маркировок, логотипов и штрих-кодов. Райзер пробежал их взглядом: еда, растворы, компоненты. Достаточно, чтобы продержаться еще какое-то время. Но важным было не это.

Он заметил сложенный листок, зажатый под стяжкой одного из пакетов: «Ты надолго исчез. Протоколы молчат, каналы скрыты. Считай это постоплатой по доверию. — Ф.»

Доверие, конечно же. Последний раз Райзер видел Флекса в «Трущобе» — при выдаче того самого заказа на терминалы, после которого «МежТэк» открыл на него охоту. Старый торгаш совсем выпал из мыслительных нитей Райзера в нескончаемых попытках выжить, а ведь именно Флекс запустил всю эту цепочку безумия. Более того, как мог его курьер пройти с новой и настолько точной биометрией? Любая подделка оставила бы халатный шлейф, но не в этом случае: все ключи оказались настоящими. Убежище снова протекло.

Райзер замер, перебирая варианты с сухой скоростью процессора. Рина. Ее доступы к убежищу урезаны до комлинка, она физически не может ничего знать. Случайные хакеры? В этих бетонных стенах нет ничего ценного для цифровых мародеров. «МежТэк». Даже если они знают локацию дата-центра после недавнего инцидента, то давно бы уже выжгли все до основания, а не игрались в кошки-мышки.

Брик. Единственная железка с каким-то подобием разума. Райзер вспомнил неестественную тишину его двигателей, черный экран, холодный луч фонаря в темноте. Вспомнил, как робот водил его по убежищу, словно куратор по музею призраков. «Здесь нечисто».

Мысль о том, что где-то в кишках убежища сейчас ездит маленькая марионетка, прожгла. Слишком маленькая, чтобы найти самому, — и слишком много углов, в которых она могла затаиться.

— Брик, — сказал он в пустой коридор зажатыми связками.

Обычно после этого слова отзывался мягкий, узнаваемый гул сервопривода, короткий сигнал подтверждения. Но тишина осталась тишиной. Кровь закипела.

Райзер пошел по местам Брика. Под столом рабочего отсека была только паутина, шевельнувшаяся от неуловимого движения воздуха, под вентиляционной решеткой — недельный слой пыли без свежих борозд. Зарядная станция пустовала.

Ни Брика, ни его привычек. Как он тыкался в ногу, пока не получит команду, перегревался без причины, застревал на ровном месте и зажевывал мелкие предметы, словно ребенок. Он всегда плелся рядом.

Райзер дошел до кухни, почти не отдавая себе в этом отчета. Резко распахнул дверцу холодильника и на миг задержал взгляд на скудных остатках. Секунду спустя он уже выметал еду и полки на пол без разбору, не замечая, как пакеты лопаются.

Все, что годилось для жизни, в этот момент перестало иметь значение. Он потянулся к воротнику, попытался стащить футболку через голову, как срезают отвердевший бинт, но ткань зацепилась за выступающую лопатку и поддалась не сразу. Холод от пустой камеры прошел куда-то мимо, даже мурашки не проступили.

Скрючившись, он залез внутрь: колени уперлись, плечи ссутулились. Изнутри холодильник пах старым пластиком и плесенью. Пальцы нащупали край задней панели, вывернули фиксаторы — металл громыхнул по полу, а на его месте открылось нутро с рядами тонких шипов. Райзер развернулся спиной, уперся в боковины холодильника, чтобы не дернуться, и осторожно прижался к стене. «Всего лишь аппликатор», — туманом всплыло в сознании, когда Райзер ощутил множество уколов сразу. Металл ввинчивался в кожу, миллиметр за миллиметром, цепляясь за каждый нерв.

Райзер увидел все. Лабиринт комнат, помещений, тоннелей, отсеков развернулся перед ним, как анатомический разрез.

Еще при строительстве по всему дата-центру раскидали сеть меток: крошечные вибромаяки для мониторинга состояния комплекса. Стандартные технадзорные модули, чтобы инженеры могли раз в квартал прогонять диагностику. Когда убежище досталось Райзеру, эти метки никого уже не интересовали. Он поднял старые протоколы и перепрошил их: отвязал от корпоративного софта, подключил к своему узлу и заставил слать нефильтрованные данные, а не только аварийные флаги. Сеть пассивных датчиков превратилась в нервную ткань убежища.

Райзер отсекал слой за слоем в данных точно так же, как патологоанатом отделяет норму от аномалии. Фоновое сердцебиение систем, постоянный шум вентиляции, привычный тремор опорных конструкций. С каждым слоем среза картинка становилась чище, обнажая то, что не вписывалось в стандартную физиологию убежища.

Нашел.

Мягкое, идеально выверенное скольжение массы по полу, строго одинаковые по амплитуде колебания, повторяющиеся с машинной точностью. Пауза. Та же серия без малейшего разброса, как зацикленный фрагмент записи. Ни одной запинки, ни единой случайной вибрации.

Райзер сжал пальцы на боковинах холодильника и медленно оттолкнулся. Иголки не хотели отпускать сразу: металл тянул кожу, будто бы кто-то выдергивал занозы. Когда он кряхтя вылез из камеры, спина горела сплошным липким пятном.

Он вывалился из холодильника и сразу пошел. Не оглядываясь на кухню, на расплывавшиеся по полу лужи, игнорируя кровавые точки, стягивавшие спину. Коридоры мелькали декорациями, один блок сменял другой. Райзер проскочил мимо медстанции, где Вейл должен был лежать под тусклым светом, но не обратил внимания на приоткрытую дверь.

Дальше начался редкий для его маршрутов участок — старый распределительный узел. Стены здесь были сплошь оплетены толстыми скрутами проводов и кабелей, тянувшимися от самого пола до потолка и сливавшимися в плотные изгороди. Провода и узлы переплетались, петли свисали, образуя настоящие завалы, через которые приходилось протискиваться. Из высокого окна на потолке, когда-то замурованного, а теперь прикрытого старой решеткой, сквозь щели просачивался бледный отсвет полной луны, превращая хаос в залежи костей.

Словно на подиуме, Брик ездил кругами, соблюдая один и тот же радиус, его камера дергалась заевшим курсором. Чистая, пустая траектория. Оранжевый корпус мелькал то в полосе лунного света, то в тени.

Один стремительный шаг вперед — и ботинок опустился сверху. Удар вышел коротким и жестким: пластик хрустнул, Брик завалился на бок, но его линза продолжала биться в истерике. Райзер схватил робота, оставив на нем размазанную кровавую полосу, принялся нащупывать небольшое углубление с тугой кнопкой. Короткий щелчок — корпус перестал двигаться.

Райзер вскрыл заднюю панель. На микросхемах появился едва заметный налет, пронизывавший самую сердцевину механизма, между контактами тянулись тончайшие нити, как проросшие корни. Палец прошелся по одной из плат — это не было похоже на обычную коррозию.

Вернувшись в жилую зону, Райзер швырнул Брика на стол и воткнул его в диагностическую станцию. Последняя запись в логах застряла на том проклятом дне — дне, когда Райзер перевернул убежище вверх дном и проиграл. С тех пор пустота.

— Ну и где ты был?

Райзер выгрузил сырые данные, но все сходилось к одному и тому же тупому факту. С точки зрения системы Брик перестал существовать десять дней назад. Но ведь он передвигался, чистил полы, освещал коридоры. Все равно что сон без сновидений.

Райзер открыл инструментальный ящик, пошарил в отсеке, достал модуль с боковым гребнем контактов и втиснул его внутрь инфицированного механизма. Впервые за долгое время экран Брика включился, но равнодушные строки кода были лишены яркости. Через минуту раздался низкий металлический сигнал:

— Ограничения сняты. Жду команды.

— Открой логи за последние десять дней.

По экрану хлынул плотный поток обозначений с временными метками и цепочками команд. Райзер пробежал глазами несколько экранов и увидел лишь рутину, по большей части синхронизированную с его перемещениями — именно этого он всегда ожидал от Брика. Все казалось стерильно предсказуемым, а значит, не имело никакого смысла для сокрытия.

Райзер вернулся к началу, проделал путь заново, затем снова откатился назад. Подрагивающее веко впитало каплю пота.

И тогда он заметил.

Серия команд, помеченная как «самодиагностика», с объемом трафика в разы выше нормы. Он ткнул пальцем в строку и прокрутил связанные записи. За рутинными проверками мотора и батареи прятались массивные блоки данных. На первый взгляд — бессмысленный набор случайной информации, но натренированный на корпоративных паттернах шифрования взгляд Райзера распознал закономерности. В конце концов он понял отдельные части сообщения.

Тепловые пятна его тела в спальне, ритм шагов по коридору, частые вдохи, эхо сердцебиения с повышенным пульсом… Десятки снимков его состояний, сделанных «глазами» Брика и подготовленных к отправке.

— Куда уходят пакеты самодиагностики?

— Никуда.

— Когда началась фиксация в текущем формате?

— Десять дней назад.

Насекомое не смыло волной. Его даже не было на корабле.

Райзер увидел последние дни задним числом — словно перемотку с чужой камеры. Вот он трое суток судорожно тычется по всем уголкам дата-центра, вот самоуверенно прогоняет программы анонимизации и спит прямо на полу, а вот пытается оживить мертвеца, который уже никогда не должен был заговорить.

Самый эффективный способ охоты — дать жертве ощущение контроля. Только у «МежТэка» хватило бы дисциплины держать горизонт ровно, чтобы не поддаться искушению избавиться от вредителя сразу, а сперва прощупать его арсенал борьбы. Подпольная работа Райзера стала обучающим материалом — теперь он был датасетом во плоти для поиска таких же отщепенцев.

— Рина…

Райзер судорожно проверил карманы в поисках комлинка, но не нашел его. Внутри поднялось животное ощущение тревоги, и в тот же миг системы жизнеобеспечения заглохли. Кроваво-красный клинок аварийных ламп исполосовал лицо. Очередная внеплановая перетряска убежища — таких он видел десятки. Нужно всего лишь вернуться к главному щитку и повернуть ключ.

На периферии слуха возникло шевеление, словно кто-то прятался за спиной. Райзер не дал ощущению разрастись до размеров наваждения и сосредоточился на задаче.

Вернуться к щитку. Повернуть ключ.

Путь по убежищу попеременно утопал то в багровой трясине света, то в полной темноте. Райзер сдерживал бег, контролируя тело размеренным шагом. Каждый раз, когда лампы гасли, шевеление подбиралось чуть ближе.

Он приблизился к щитку, на ощупь открыл дверцу, пошарил внутри пальцами. Поймав очередную вспышку, Райзер увидел: в гнезде не было ключа.

Он огляделся — рядом никого. Куда бы ни делся ключ, сейчас нельзя было тратить время на поиски. Сначала нужно запустить генератор в медузле и стабилизировать Вейла. Райзер направился в сторону отсека уже без прежней экономии движений, увеличив шаг и участив дыхание.

Внутрь медицинского отсека он зашел на выдохе ламп. На ходу попытался припомнить, в каком углу оставил генератор, и тут же наткнулся на препятствие — единственный мягкий предмет в комнате, опустевший матрас.

Райзер обыскал кровать, но от костлявого тела Вейла остались только бинты, мокрые от гнойных выделений и биогеля.

Красный свет из коридора полоснул через дверной проем. Бледная полоса выхватила силуэт руки — обожженной, неподвижной, как у манекена. Неестественно выпрямленные судорогой пальцы вцепились в длинную иглу.

Во тьме послышалось хриплое, прерывистое дыхание. Сквозь сжатые зубы пробилось слово:

— Больно.

Звук напомнил заведенную куклу, которая никогда не раскрывала рта при жизни.

Свет поднялся. Силуэт стоял у стены, в скоплении самой глубокой тени. Безголовая фигура напоминала плохую копию человека с нанизанными на стержень перекошенными конечностями. Райзер скованно шагнул в его сторону, инстинктивно раскрыв ладони.

— Я не причиню тебе вреда.

Манекен не дернулся. Райзер снова подался вперед — и в этот раз пересек невидимую границу.

— Врешь.

Вся хрупкая масса обрушилась на Райзера и застала его врасплох. Тело извивалось в неуклюжем отчаянии, как провод под током. Дыхание разило стерильной химией и страхом, связки выдавали нечленораздельное шипение.

Райзер попытался аккуратно скрутить, обездвижить Вейла, чтобы не сломать этот субтильный сосуд. Но как только игла вонзилась в плечо, на глаза опустилась пелена. Он схватил змею за горло и повалил, придавив коленом. Та перестала сопротивляться, ее тело обмякло, из груди вырвался долгий, свистящий выдох. Разжатая ладонь выронила тяжелый, зазубренный ключ.

Райзер обхватил торчавшую иглу пальцами и резко вытащил ее, не чувствуя боли. В красном свете он разглядел: игла была слишком длинной, с микроскопическим отсеком у основания — точно не из его набора. Внутри могло находиться что угодно: от седатива до инфекции. Он повертел предмет, пытаясь найти хоть какую-то метку, но единственная гравировка оказалась спилена. Райзер не мог припомнить ничего похожего при обыске Вейла.

— Что это?

Вейл приоткрыл рот и вместо ответа выдал сухой хрип.

Голова наполнилась туманом, мысли увязли и споткнулись друг о друга. Устояла лишь одна: электричество не даст замерзнуть в этой яме.

Райзер поднялся, проверил, держат ли ноги, сжал ключ так, чтобы металл впился в кожу, и вышел в коридор. Красный свет дергался, то заливая пространство, то выдергивая его из-под ног. Он заметил неладное: стены будто наклонились, линии изогнулись.

— Игнорировать, — сказал он себе вслух, фиксируя команду.

Он шел дальше. Из бокового проема выехал Брик — целый, чистый, с идеальным глянцем нового корпуса. Брик прокатился у ног, радостно пискнул и исчез, словно его никогда не было. В следующий миг Райзер увидел самого себя в корпоратском костюме: вместо шрама на виске красовались свежие дренажные контакты.

Туман в голове густел, плечо немело, но щиток уже маячил впереди.

Он протянул руку к панели, вставил ключ в гнездо — повернул на четверть, на половину…

Взрыв разорвал тишину, оглушил, выбил воздух из легких и швырнул Райзера на пол. Мир распался на боль и белый шум.

Райзер понял, что не идет — его тащат.

— Дыши, — сказал над ухом чужой женский голос. — Не засыпай, ты…

Продолжения он уже не услышал.