Баня

 
Повесть
________________________________________
Часть первая
Прошедшие две недели были для Антона напряжёнными. Так получилось, что ему пришлось работать без выходных, да ещё вдобавок незавершённые проекты брать на дом и сидеть над ними чуть ли не до утра. В придачу на прошедших санитарных пятницах и субботниках пришлось поработать физически — разворошить и раскидать не одну кучу расставленных и превратившихся в лёд снежных сугробов. В общем, чувствовалась физическая усталость с ломотой в руках, да и мозги после напряжённого умственного труда были набекрень. Раздумывая над тем, как привести своё физическое и умственное состояние в норму, Антон понял, что ему сейчас как никогда нужна баня.
Перебирая в уме все варианты, где бы можно было хорошо попариться, размякнуть и отдохнуть, ничего подходящего он так и не подобрал. Общественная баня была закрыта. Одни друзья, на которых возлагались надежды, давно не вспоминали о нём, хотя клятвенно обещали приглашать его чуть ли не каждую неделю на банные процедуры — для этого он даже завёз им машину дров. С другими в течение всего банного обряда надо было обязательно выпивать, чего сегодня Антон явно не хотел. Так, находясь в лабиринте банной проблемы, выхода из которого он так и не находил, прошла первая половина дня.
Ближе к обеду, после очередного субботника, уже сидя в кабинете за рабочим компьютером, где Антон завершал подготовку к рабочему понедельнику, вдруг зазвонил сотовый. Проворчав и пробормотав: «Как вы меня все достали своими звонками и проблемами», — он нажал на клавишу ответа. Приятный женский голос произнёс: «Антон, я сегодня совсем одна, скучаю. Если в планах у тебя ничего нет, приезжай, я сегодня буду топить баню», — и залилась доселе знакомым смехом. Не сразу сообразив, кто ему звонит в обеденный час, Антон даже опешил от неожиданного приглашения. При слове «баня» он сосредоточился, пытаясь вспомнить ту, которая звонила ему. Но, услышав смех родной хохотушки, сначала удивился её приглашению, а потом обрадовался, что банная проблема наконец-то решилась сама собой. Не раздумывая, Антон тут же произнёс: «Сейчас закончу работу и выезжаю», — и закончил беседу.
«Так, — громко произнёс Антон, — это что же такое происходит?» Он почувствовал, как сердце опять опалило знакомым жаром, наполняясь приятной истомой, что в очередной раз стало доказательством того, что он продолжает любить свою хохотушку.
«Старик, ты что, всё любишь её?» — задал он себе вопрос, который повторял в течение долгих лет. «Любишь, любишь», — твердил он себе. «Неужели это возможно? Ведь прошло столько лет. Сколько воды утекло, а ты каждый раз наполняешь свою душу любовью, услышав её знакомый смех, подобно реке в весеннее половодье после наступления оттепели, готовой в любой момент выйти из берегов и залить всю округу».
Веру, Верочку, Верунью Антон встретил в свои семнадцать лет. Они вместе поступали в училище на одно отделение. Увидев её в первый раз, он сразу обратил на неё внимание. Она была небольшого роста, полненькая, аккуратная, с длинной чёрной косой, высокой грудью, чёрными глазами и необычно пухлыми губами. Но что больше всего поразило его при первой встрече — это её необычный, заразительный смех, от звучания которого становилось легко и светло на душе и отчего просто хотелось жить.
________________________________________
Часть вторая
Завершив все рабочие дела, Антон поспешил домой. Он не шёл — он буквально бежал. В голове Антона рождался план посещения бани.
«Так, — думал он, — надо обязательно взять с собой два веника. Закупленные берёзовые веники всю зиму провели на балконе без дела. Надо обязательно зайти в магазин и купить что-то из провизии». Антон никогда не ходил в гости с пустыми руками, всегда брал что-нибудь вкусненькое. И тут он вспомнил, что Вера в разговорах по телефону напоминала: к ней часто приходят родные, и обязательным атрибутом посещения была помывка в бане.
«Так, — опять чуть ли не вслух произнёс он это слово, — а для бани нужны дрова. Значит что? А значит то, что мы сегодня поедем в баню со своими вениками и дровами». Антон так обрадовался своей идее, что не заметил, как ускорил шаг и оказался дома, предварительно забежав в магазин, где продавщица отметила его возбуждённое состояние и необычно светящиеся глаза.
Быстро собравшись, Антон вышел на автобусную остановку. Стоя на остановке, он позвонил Вере.
— Я еду. Ты начала топить баню? — сразу с ходу начал разговор Антон.
— Нет. А что, начать топить? — вопросительно спросила Вера. Чувствовалось, что она обрадовалась тому, что Антон едет к ней.
— Нет, даже не прикасайся. Баню буду топить я сам. Буду где-то через полчаса.
— Ладно, жду.
Антон тут же отключил телефон, не дожидаясь окончания разговора. Его теперь беспокоила мысль о дровах. Обычно на местном рынке всегда продавали готовые наколотые дрова. Машины с доверху наполненными кузовами всегда ожидали своих покупателей.
Сидя в маршрутке, Антон всё смотрел в окно. Он твердил про себя: «Лишь бы стоял грузовик — любой, КАМАЗ, ГАЗ или УАЗик, лишь бы были готовые дрова». Подъезжая к рынку, он увидел, что у дороги стоял грузовой УАЗик, до краёв наполненный берёзовыми и дубовыми дровами.
«Слава богу, есть», — обрадовался Антон, выходя из маршрутки, и чуть ли не побежал к стоявшему УАЗику.
Водитель, сразу заметив, что Антон направляется именно к нему, расплылся в улыбке. «Есть покупатель», — подумал он, — это означало, что ему не придётся сидеть до позднего вечера в ожидании клиента и что рабочий день прошёл не зря.
— Сколько? — открывая дверцу машины, с ходу задал вопрос Антон.
— Четыре, — отрапортовал водитель.
— Недорого? — продолжил разговор Антон, чтобы поторговаться.
— Обижаешь. Посмотрите, какие дрова: берёза и дуб, как на подбор. Как раз для бани, — сказал водитель, будто зная, что дрова нужны Антону именно на растопку бани.
— Откуда знаешь, что баню топить? — залезая в машину и соглашаясь с предложенной ценой, спросил Антон.
— Да сейчас все берут на растопку бани. А дрова у меня хорошие, дуб с берёзой — как раз что надо. Куда едем, начальник?
— В сторону города. Езжай, потом покажу, здесь недалеко.
Уже в пути Антон поближе познакомился с водителем. Тот оказался армянином по национальности, давно переехал в эту местность, жил с семьёй и занимался заготовкой дров на законных основаниях. На вопрос Антона: «Почему покинул родину?» — тот ответил: «Чтобы открыть свой бизнес на родине, простому работяге трудновато. А здесь, кто хочет жить и иметь средства на хлеб с маслом, всегда может найти работу — лишь бы не лениться. До этого занимался строительством, сейчас вот дрова заготавливаю, завтра, может, ещё что подыщу».
— Я вот за это и уважаю вас, приезжих, — продолжил мысль водителя Антон. — Вы как-то стараетесь, ищете работу и находите, а наш Иван вообще разучился работать. Хорошо умеет только пить.
— Да уж, вечером пьют, а утром, проснувшись, только и думают, где найти опохмелиться, — продолжил мысль водитель.
Так, незаметно за разговором, они стали подъезжать к населённому пункту, где жила Вера.
— Здесь направо. Уже недалеко. — Антон достал телефон и позвонил Вере.
— Я подъезжаю, меня не встречай. Сама одевайся и выходи встречать меня. Я тут тебе подарок везу.
— Какой ещё подарок? — удивлённо спросила Вера.
— Узнаешь, выходи.
Подъезжая к дому Веры с УАЗом дров для бани, Антон увидел стоящую у ворот хохотушку. Она стояла с удивлённо раскрытыми глазами и смеялась.
— Это что, мне? — спросила она Антона и опять рассмеялась своим приятным хохотом.
— Да тебе. А что?
— Да так, ничего. Я просто не думала и не ожидала, что ты сделаешь мне такой подарок.
— Да, мы вот такие — в баню ездим со своими дровами, чтобы хозяева не говорили, сколько дров ушло на растопку, — подшутил Антон. — Давай показывай, куда сваливать.
Вера быстро раскрыла ворота и скомандовала:
— Давайте сваливайте вот сюда, — поддерживая шутку Антона.
Пока водитель разгружал дрова, Вера не могла успокоиться от эмоций, вызванных привозом дров.
— Ну ты, Антон, даёшь. Я тут недавно подумала о дровах, а ты тут раз — и исполнил моё желание.
— А я всегда в баню езжу со своими дровами, — продолжал шутить Антон.
— Да? — удивилась Вера. — А тогда можно я вас буду приглашать каждую неделю?
— Можно. Иди чай поставь, я чаю хочу, что-то в горле пересохло.
— Конечно, конечно, мой господин, — произнесла Вера и побежала в дом.
«Так, уже господин, — провожая Веру удивлённым взглядом, задумался Антон. — Что-то тут не так. Неужели время растопило её сердце? Неужели её приглашение — это не просто так? Я тут с приданым, как красная девица».
— Всё, закончил, — прервал его размышления водитель.
— Да, спасибо, — произнёс Антон и полез за бумажником.
Расплатившись с водителем и взяв у него визитку, Антон поспешил в дом Веры.
________________________________________
Часть третья
Как только УАЗик отъехал от ворот, Антон закрыл ворота. В этот момент неожиданно подул холодный, пронизывающий ветер и полил дождь. Посмотрев на сухие дрова, он подумал: «Неплохо бы их занести в дровник». С этой мыслью Антон поспешил в дом.
Закрыв за собой дверь, Антон очутился в доме, который напоминал одновременно и современную квартиру, и добротный деревенский дом. В нём было тепло и уютно. Сняв обувь и раздевшись, он сразу поспешил в ванную комнату. Здесь было всё необходимое: справа стояла стиральная машина, тут же сушилка, рядом гладильная доска; слева — столик с принадлежностями для женского макияжа; на стене висело зеркало; в углу стояла ванна.
«Как блестит, — подумал Антон, — не то что у меня». Подойдя к ванне и открыв кран, он услышал, как зашумела газовая колонка, а из крана потекла горячая вода. Помыв руки и ополоснув лицо, Антон услышал голос Веры:
— Ты где? Давай быстро за стол. Будешь обедать.
Пройдя прихожую, он зашёл в зал, но залом его нельзя было назвать: здесь была и кухня, и столовая, и гостиная. На окнах висели большие портьеры, в красном углу висел плоский телевизор. При входе справа располагался большой кухонный гарнитур, за которым суетилась Вера. Территорию кухни разделял большой стол, накрытый узорчатыми салфетками.
— Присаживайся за стол, гость, — произнесла Вера. — Что будешь есть?
— Что подашь, то и буду, — не привередливый в еде Антон произнёс в благодарность хозяйке. — Для начала лучше чаю.
— Хорошо, чаю, так чаю. А потом голубцы. Специально для тебя приготовила одно из своих фирменных блюд. Будешь?
— Буду, — как бы нехотя произнёс Антон, стараясь не огорчить хозяйку. Он уже пообедал, но интерес, как готовит Вера, у него появился. Пока она подавала обед, он залез в свой смартфон и увлёкся новыми фотографиями в Инстаграме.
— Что там, в телефоне интересного? — поинтересовалась Вера.
— Да смотрю новые фотографии, ставлю лайки.
— Ладно, оставь свой телефон, давай обедать. Сейчас налью чаю.
Верины голубцы были отменные. И хотя Антон был сыт, он с удовольствием съел парочку, отметив про себя, что Вера неплохо готовит.
— Ты знаешь, я тебе так благодарна за дрова. Сегодня сбылось одно моё желание, — как-то осторожно начала Вера, намекая, что у неё припасено ещё два.
Поняв ситуацию, Антон произнёс:
— А каких ещё два?
Вера опять разлилась своим заразительным смехом.
— У меня их много, но на данный момент в огород нужно немножко навоза, а в палисадник перед домом неплохо бы засыпать свежей землёй. У тебя нет возможности привезти? — Вера замерла в ожидании положительного ответа.
Антон, продолжая пить чай и не глядя в глаза Вере, произнёс:
— Почему нет. Можно договориться. Сколько надо?
— Сколько?.. — от неожиданности Вера даже опешила, но потом, собравшись, произнесла, как бы извиняясь: — Мне бы машину навозу и машину земли.
Антон заметил, что Вере стало неудобно за свою просьбу. Поняв, что одинокой хозяйственной Вере нужна помощь в её хозяйственных делах, он ответил:
— Не переживай и не извиняйся за свою просьбу. Решим мы твою проблему. А для начала пойдём дрова занесём в дровник, иначе промокнут.
— Дрова занесём? Что, прямо сейчас? Давай!
Вера обрадовалась, что проблема с дровами будет решена сегодня, и поспешила убирать со стола, но, вспомнив, что Антон приехал попариться в бане, осторожно спросила:
— А как же баня?
— Баню затопим между делом, — произнёс Антон и поспешил одеваться.
Он вышел из дома, чтобы успеть покурить. Стоя на крыльце, Антон опять окунулся в воспоминания.
...Годы молодости, когда первые чувства любви к Вере только давали свои ростки. Он пошёл в армию. Писем от своих поклонниц он получал постоянно. На их страницах он часто читал первые признания в любви девушек, о которых те не могли сказать ему открыто во время учёбы в училище.
Особенно ему запали в душу признания Аллы. Тогда он отлично понимал, что был объектом её первой любви, но для него Вера была единственной и неповторимой. Сколько дум он передумал, шагая с автоматом на посту, сколько приятных минут провёл с ней в своих фантазиях, лёжа на солдатской кровати, как любил её, как гладил её пышные волосы, как целовал в пухлые губы... Поэтому он не мог ответить взаимностью Алле. Он предложил ей тогда остаться только друзьями.
С Верой получилось совсем иначе, по сравнению с тем, что он себе нафантазировал в любовных грёзах. Она после окончания училища поступила в институт. Молодая, горячая кровь, бурлившая в её молодом теле, требовала любви и теплоты. Среди многих молодых парней, окружавших её в то время, нашёлся тот, кто вскружил ей голову, и перед натиском которого сердце молодой девушки сдалось. Она вышла замуж, как ей казалось, за достойного мужчину. Антон понял это по письмам, которые приходили к нему в часть и с приближением окончания службы стали приходить всё реже и реже, а перед демобилизацией совсем прекратились. Казалось, Вера готовила его к худшему, но Антон не хотел верить в это.
В тот же день, вернувшись со службы, он поспешил к ней, где опасения подтвердились. Она не вышла к нему, опасаясь скандала. Вышел Илья — муж её родной сестры, — который просто дал ему от ворот поворот.
Положение, в котором оказался Антон, было удручающим. Но, собравшись, он не показал своего состояния никому — ни друзьям, ни знакомым. Только родная мать поняла, в чём дело.
Уехав в училище доучиваться, он полностью погрузился в учёбу, где недостатка в молодых особах не было. Он буквально окунулся в какой-то разврат, меняя одну любовницу за другой. Даже молодые учителя — бывшие выпускницы институтов — были удостоены его внимания. Так он мстил своей Вере.
Ближе к окончанию училища он решил жениться. Немного остепенившись, он выбрал из трёх претенденток в супруги одну, которая, как ему казалось, наиболее подходила ему. В тот момент ему, в принципе, было всё равно, на ком жениться. Лишь бы жениться, потому что подошло время. А на ком — было всё равно, потому что никого из них он не любил.
________________________________________
Часть четвёртая
А любил он лишь одну Веру, несмотря ни на что.
Тут его Вера появилась из-за дверей дома. Заметив грустные глаза Антона и желая как-то взбодрить его, она засмеялась своим завораживающим хохотом, чем тут же подняла его настроение и вывела из состояния воспоминаний.
— Давай, помощник, пошли поработаем. Иначе точно дровишки для бани промокнут.
— Пошли поработаем, — весело ответил Антон. — Давай показывай своё хозяйство.
Вера завела Антона в дровник и начала показывать, куда складывать дрова. Тут Антон заметил старые комоды.
— Это что, от родителей осталось?
— Да, — с какой-то грустью ответила Вера. — Храню вот. Хочу привести их в порядок. Как говорят сейчас — эксклюзив. Храню как память о родительском доме и о них самих, конечно.
Тут Антон заметил старую детскую коляску.
— Слушай, Вера, а нельзя её приспособить под перевозку дров? Так будет побыстрее.
— Нет, у меня же есть другая коляска. — Вера раскопала в углу из-под горы старых вещей коляску. — Вот смотри, кажется, то, что нужно.
— Да, — ответил Антон, улыбнувшись Вере, заметив, что она рада своей находке и взаимному поиску в решении проблемы.
— Ну что, пошли.
И они, взявшись вдвоём за поручни, покатили коляску к сваленной куче дров. Антону это даже понравилось, и тут он мгновенно представил, что они катят коляску с их совместным ребёнком, а рядом с ним идёт его Вера.
— Так, давай я буду тебе подавать, а ты складывай дровишки в коляску, — опять Вера вернула в действительность задумавшегося Антона, отчего он даже опешил. Антон не любил, когда им командует женщина, но тут он заметил, что команды Веры ему даже понравились.
— Давай, давай, так и сделаем, — воодушевлённо произнёс Антон.
За считанные минуты коляска была наполнена дровами.
— Ну что, покатили?
И они, опять взявшись за поручни, вдвоём покатили наполненную до краёв дровами коляску в дровник. Но тут Вера заметила, что колёса совсем просели.
— Вот ведь чёрт, опять та же история. Камеры спустили воздух. Ладно, давай довезём, а там Илья придёт, посмотрит.
— Это что ещё за Илья, с каким-то необычным подтекстом? — произнёс Антон.
— Да это муж Ольги. Что, не помнишь? Новый год вместе отмечали, — как бы оправдываясь, констатировала Вера.
— А, да, помню. Он что, сегодня тоже придёт? — спросил Антон.
— Да, они должны вместе с ней прийти в баню. Сейчас я ему позвоню, чтобы пораньше приехал и посмотрел колёса.
Вера побежала за телефоном, а Антон покатил коляску в дровник. Кого-кого, а вот Илью он не хотел видеть. Тут он опять вспомнил, как в тот первый день после возвращения из армии Илья отправил его от ворот поворот, и как он после встречи Нового года, где Илья присутствовал, еле сдержался, чтобы не напомнить ему прошлое.
«Да хорошо, что не пил в тот вечер, — думал про себя Антон, складывая дрова в поленницу, — наверное, обязательно что-нибудь было бы».
— Всё, позвонила, сейчас приедет. А ты что так плохо складываешь? Давай ровней, складывай, работничек. Я люблю, чтобы везде и во всём было аккуратно и красиво, — и громко залилась своим необыкновенным хохотом, отчего накатившая злость на Илью у Антона тут же прошла.
— Сейчас исправлюсь, товарищ начальник, сделаю так, как вы хотите, — стал подыгрывать Вере Антон.
________________________________________
Часть пятая
— Ты только покажи, как тебе больше нравится. Я столько лет не занимался укладкой дров, что подзабыл малость.
Вера тут же, как наставник, взяла из рук Антона два полена и стала показывать ему, как лучше укладывать поленницу.
— Вот смотри, видишь, как ровненько уложила. Смотри и учись. Теперь понял?
И снова рассмеялась, поднимая Антону упавшее настроение.
— Понял. Ну что, поехали за новыми дровами. Только теперь давай приспособим детскую коляску под перевозку дров, надеюсь, выдержит.
— Поехали, помощничек.
И они, опять взявшись вдвоём за поручни уже детской коляски, покатили её к куче дров. Так, в разговорах и работе, они незаметно перевезли и уложили в поленницу полкучи привезённых дров.
— Ой, а мы ведь с тобой совсем про баньку-то забыли! — вдруг опомнилась Вера. — Ты давай потихоньку вози и укладывай, а я уж пойду и сама затоплю и заодно полы помою в баньке. Сейчас скоро и Илья подъедет.
На этих словах Вера поспешила в баньку, прихватив с собой охапку дров. Антон, провожая Веру взглядом, не мог оторваться от неё.
«Вот ведь какая хозяйка, Вера, расторопная какая, — подумал про себя Антон. — Всё можешь и знаешь, и получается у тебя всё складно. И полюбил я тебя, наверное, не только за твой раскатистый, волшебный и завораживающий смех». Тут Антон подумал, по-новому открывая Веру: «Как бы интересно мы жили вдвоём, если бы у нас тогда всё получилось?»
Антон не мог представить себя семейным человеком. Всю жизнь прожив в ожидании Веры, у него сложился особый уклад жизни, где надо было заботиться только о себе. Имея хорошие корни и задатки от природы к семейной жизни, он лишил себя главного — простого семейного человеческого счастья. Тогда, разозлившись на Веру, он женился на Раисе, думая: «Не всё ли равно, с кем жить?» Как оказалось, не всё равно. Он не смог, прожив с ней около года в муках и терзаниях себя и законной жены, с лёгкостью пошёл на разрыв при удавшемся случае. Тогда он понял, что нет ничего тяжелее, чем жить с нелюбимой женой, когда всё раздражает: и внешний вид, и еда, приготовленная ею, и слова, сказанные друг другу в упрёк по разным мелочам. Это была не счастливая семейная жизнь, а каторга. Когда ему предложили уйти, Антон молча, без лишних слов, даже не попрощавшись, собрался и ушёл от Раисы. Сожалел он лишь об одном — что совершил большую ошибку, подав надежду Рае.
«Нельзя было так поступать с ней, с ещё нецелованной никем, кроме него, девушкой, — думал тогда Антон. — Назло Вере». Назло получилось невинной, безобидной Раисе, которая не имела никакого отношения к их любви. Получилось, она как пришла в его жизнь, так и ушла, и будто не было её в его жизни.
— Хозяева, вы где? — послышался мужской голос за воротами. — Я прибыл, принимайте гостинец.
Поворачиваясь на голос, Антон увидел большого и грузного человека, который тяжело и с трудом дышал. Чувствовалось, что лишний вес буквально душил его, и появившемуся гостю было наверняка тяжело в этой жизни.
— О, Илья! — радостно закричала появившаяся Вера. — Давай проходи, ты как раз кстати. У нас тут проблема с тележкой. Надо посмотреть колёса. Наверное, опять старая проблема.
Тут же с ходу Вера дала задание появившемуся Илье и нарушила воспоминания Антона.
— Где ключи от гаража? — сразу по-хозяйски включился в дело Илья.
— На том же месте, ты же знаешь где, — ответила Вера.
Илья залез под порог крыльца, нашёл ключ, отворил дверь гаража и занялся починкой тележки. Антон же покатил очередную коляску дров в дровник.
Выйдя после укладки дров, Антон услышал знакомую с юности песню Юрия Антонова «Несёт меня течение». Она доносилась из гаража. Илья включил старый магнитофон с песнями восьмидесятых годов. Как любил Антон слушать эту песню в молодости, особенно после разрыва с Верой.
«Надо же, — подумал он, — даже песня возвращает меня к тому моменту, когда они расстались. Что же это такое получается? Наконец-то это течение начало прибивать его к родному берегу, на котором всё станет на свои места. Не поздновато ли?»
Тут Антон вспомнил, как они с другом переплывали на пароме реку. Тогда он тоже про себя напевал её. Это было прошлым летом, когда он находился в глубокой депрессии. Друг, понимая это, буквально силком заставил его гулять по любимым местам, чтобы отвлечь от мыслей о смерти, к которой Антон готовил себя, будучи неуверенным, что раковая опухоль отпустила его. Давая в период реабилитации различные осложнения, о которых Антон не знал, он, уступив болезни, опустил руки и плюнул на всё. Он отдал себя алкоголю, который был единственным успокаивающим средством в той сложившейся ситуации. Зная о трудном семейном положении друга, Антон решил помочь ему вернуться в семью, где были любимая жена и дети. Он думал: пусть, если не он, хоть друг поживёт счастливо. Поэтому помогал и поддерживал его во всём, хотя эта помощь со стороны выглядела для посторонних просто сумасшествием.
— Эй, мужчина, что стоим? — вдруг прервал воспоминания Антона Илья. — Дождик-то накрапывает, надо закончить до готовности баньки. Скоро пойдём в баню париться. Любишь париться аль нет? — как-то с интересом спросил Илья.
— Люблю. А что, попаришь? А то у меня все кости что-то ломит, — ответил Антон, подтверждая Илье, что ему сегодня как никогда нужен хороший парной.
— Конечно, так попарю, что не только кости перестанут болеть, ещё и все болезни пройдут. Давай, поторапливайся, — скомандовал Илья.
— Сейчас я мигом. Тут немного осталось, — сказал Антон и начал быстро загружать коляску дровами.
________________________________________
Часть шестая
— Так, мужики, как дела? О, даже тележку отремонтировали. Молодец, Илья. Можешь ведь, — и, увидев небольшую кучу оставшихся колотых дров, торжественно произнесла: — О, Антон, и ты делаешь успехи. Какой работящий ты у нас!
После чего опять залилась своим завораживающим смехом.
— А что, может и работящий. Я ж в деревне вырос, сколько дров пришлось сложить в поленницу. Я ещё и колоть умею — жизнь научила. Вот только сейчас разучился этим заниматься. Цивилизация, сама понимаешь. Вот ты в баню, чтобы заполнить баки водой, кран включила — и всё, как по щучьему велению, вода набралась. А мне сколько пришлось её таскать, чтобы вся семья помылась! Раз по двадцать бегать приходилось туда-сюда, за полкилометра, чтобы всем хватило.
— Ой, что болтаем-то! Баня уже готова. Пойдём, Антон, я покажу тебе, где что лежит.
И она поспешно повела Антона в баню.
— Так, вот здесь мочалка, твоя. Вот халаты и простыни, а здесь коврик шерстяной. Попаришься — накинешь на себя простыню и халат, постелешь коврик на диван — можешь отдохнуть после парной.
Вера говорила всё это Антону как дорогому и близкому гостю, что очень понравилось ему. Тут она замолчала и призадумалась.
— Так, что же ещё?.. Да, вот твоё полотенце, помнишь, ты оставил его ещё в прошлом году. А? Ещё забыла — чай и морс клюквенный. Ты давай располагайся, — и сама побежала в дом.
Тут за ней неожиданно в дверях показался Илья.
— Ну что, баня готова? Тебя точно попарить нужно? — обратился к Антону Илья.
— Да, неплохо было бы. Сам-то не попаришь свои кости? Если тебе не трудно, может, точно попаришь? — в ожидании положительного ответа замер Антон.
— А почему бы и нет? Ты давай грейся, парься пока, прогревай кости. А я потом зайду, напоследок.
Антон присел на диван и опять призадумался. Баньку он любил. У них в деревне была своя баня, так что в любое время её можно было топить. Отец ещё в детстве приучил его париться в горячей бане. Оставшись без отца, ему с малых лет пришлось заготавливать дрова для растопки домашней печи. В его обязанности входило колоть дрова. Вдвоём с мамой они распиливали привезённые деревья на чурбаки, а потом он, взяв в руки топор, колол их на поленья и складывал в поленницу. Поначалу было трудновато, но, повзрослев, он привык и потом занимался этим делом с удовольствием. За это мама всегда благодарила его и при удобном случае рассказывала соседям, что у неё помощник растёт. Наверное, гордилась тогда им. Антон же всегда смущался от её похвалы, но эти мамины слова всегда вдохновляли его на новые подвиги ради неё. Он понимал: если мама хвалит его, значит он поступает правильно. Так что Антон с детства приучал себя к труду, к мужской работе — работе, которой занимался в своё время его отец, а потом он.
— Ты что сидишь? — прервала воспоминания Антона своим неожиданным появлением Вера. — Вот тебе чай и морс с клюквенным вареньем. Он снижает кровяное давление. Давай приступай к помывке. Не буду мешать. С лёгким паром!
— Может, спинку попаришь, Вера? — подшутил Антон.
— Мне некогда, — как-то смутившись и опустив глаза, ответила Вера. — У меня там борщ на плите варится, за ним глаз да глаз нужен. Угощу тебя сегодня своим фирменным блюдом — борщом.
Вера опять удалилась так же неожиданно, как и появилась.
«Вот и борщ фирменный попробуем», — подумал про себя Антон. Он не переставал удивляться Вере. Неужели она решила всё-таки... нет, об этом он даже боялся подумать. Неужели в завершающей фазе их жизненного пути она решила сойтись с ним? Он начал вспоминать участившиеся в последнее время звонки, всевозможные просьбы помочь ей, приглашение вместе встретить Новый год, а сегодня — эту баню. Потом он прокрутил своё и её поведение в течение последних трёх часов, где Вера вела себя как-то необычно. Их встреча, этот обед, потом совместная перевозка дров в дровник, необычное нахваливание его за выполненную работу. А его поведение? В то же время он заметил за собой, что как будто присматривается к ней, оценивает её, тут же открывая её необычные женские качества. Всё это время он удивлялся самому себе и Вере. Ему показалось, что и она присматривалась к нему, как и он к ней, и оба хотели ответить на один и тот же вопрос: «Смогут ли они сойтись и начать жить вместе?» — после стольких лет жизни.
Быстро раздевшись и надев на голову шерстяную шапочку, Антон зашёл в баньку. Сухой горячий жар хорошо протопленной бани обдал всё тело Антона.
— Да, хорошо протопила, молодец, Верочка. Умеешь топить баньку — просто как на заказ, — поблагодарил хохотушку Антон и уселся на лавку греться.
Вера же, зайдя в дом, поспешила к плите, на которой в кастрюле готовился борщ. Она приоткрыла крышку и поняла, что борщ уже готов — ему оставалось только немного потомиться. Она отключила конфорку и присела смотреть телевизор. В голову лезли разные мысли, и она почувствовала, что немного возбуждена. Мысли об Антоне не покидали её.
С Антоном она повстречалась во время учёбы. Тогда она не обратила на него внимания. Она была влюблена в другого. Он был младше её на год, и, несмотря на это, был её единственным и неповторимым. Парень, которого она любила, не отвечал ей взаимностью. Будучи красивым и видным, он не был обделён вниманием не только одноклассниц, но и девочек старше и младше его. У него был большой выбор, и он даже не обращал внимания на девушку, любившую его. Позже Вера, пытаясь решить проблему неразделённой любви, написала ему в армию, но он даже не ответил. Не дождавшись ответного письма, Вера нашла силы забыть его.
В училище Вера заметила, что Антон стал уделять ей внимание, и у неё даже появилось к нему какое-то чувство, особенно после той вечеринки, когда Антон пошёл провожать её до дома. Тогда он впервые поцеловал её. Ей очень понравился его поцелуй, после чего они стали встречаться. Она проводила его в армию и ждала первый год. Но, поехав на практику в одну из деревень, Вера повстречала парня, перед упорством которого не устояла и сдалась. Весь второй год службы Антона она не могла признаться ему в письмах, что полюбила другого. Продолжала писать, но уже реже и реже, а к концу совсем прекратила, дав понять Антону, что у неё появился другой. За другого она и вышла замуж. Она любила своего мужа и родила ему двоих дочерей. Не сказать, что в её жизни было всё складно — всякое бывало. Даже как-то он завёл любовницу, что стало причиной их переезда на север. Бросив всё — работу, квартиру, — она забрала мужа и детей и уехала, чтобы сохранить семью.
В новом северном городе они неплохо устроились: получили квартиру, она нашла работу по специальности, муж, отучившись на электрика, пошёл работать на одно из городских предприятий. Всё, казалось, обошлось: сохранилась семья, у обоих была неплохая работа, дети учились в школе. Но однажды муж заболел сахарным диабетом, после чего стал часто выпивать. Болезнь не пощадила его. Два года назад он умер. Проживая ещё здесь, на родине, Вере выделили участок земли. Ежегодно, приезжая в отпуск, они начали строиться, но дом достраивала Вера уже одна. Ей пришлось продать старую квартиру, а вырученные деньги она пустила на приобретение стройматериалов. В строительстве дома помогали братья мужа.
Не привыкшая к одиночеству, Вера в какой-то момент заскучала. Первое время она жила воспоминаниями о муже и ожиданием детей в гости, которые, приезжая, как-то поднимали ей настроение. Но, оставшись одна, она опять впадала в уныние, которое начало граничить с депрессией. Как-то в беседе с подругой, рассказывая о своих проблемах в личной жизни, та напомнила ей об Антоне.
— Что ты всё ходишь и унываешь? Вон Антон живёт один. Он ведь всё продолжает любить тебя. Возьмите и сойдитесь. Что искать кого-то?
После этого разговора Вера решилась попробовать сойтись с Антоном, и у неё созрел свой план, который она начала осуществлять.
________________________________________
Часть седьмая
У Веры была обычная баня, устроенная по старинке: моечная и парная совмещались. В углу стояла печь, далее вдоль всей стены располагался банный полок. Около двух других стен стояли скамейки, на которых лежали металлические тазики. В одном из них, наполненном горячей водой, заваривались веники. Антон подошёл к нему и стал переворачивать их, чтобы получше размочить. К его удивлению, Вера заварила три разных веника — еловый, берёзовый и дубовый.
«Ну ты даёшь, Верунчик! Знаешь толк в банном деле. Значит, любишь попариться тоже», — подумал про себя Антон.
Плеснув на каменку горячей водички, Антон присел на банный полок и начал разогреваться. Прошло минут пять-семь, как он заметил, что его тело, изрядно разогревшись, начало покрываться крупными каплями пота.
«Хорошо. Теперь можно начинать париться», — подзадоривал себя Антон, начиная получать от посещения бани первые приятные ощущения. Ещё раз подбросив горячей водички на камни, он взял берёзовый веник и приступил к парению.
Антон любил париться именно берёзовым веником. После распаривания берёзовые ветки начинали издавать приятный запах, а сам веник становился мягким и пушистым. Как обычно, процедуру парения он начинал с обмахивания и согрева ног, затем постепенно поднимался вдоль ног к туловищу. Сначала согревал спину, потом руки и грудь, а затем, прикладывая веник к лицу, начинал вдыхать полной грудью берёзовый дух. Наконец, надышавшись, поддав жару и плеснув ещё полковша горячей воды на каменку, Антон начал париться по-настоящему. Умело хлопая веником по ногам, он довёл жар до такого состояния, что в ступнях появилось лёгкое покалывание и ощущение выхода холода.
«Давай, давай, Антон, продолжай!» — подзадоривал он себя, переходя от ног к телу. Сначала он хорошо пропарил спину, потом перешёл к рукам и груди, прикрыв сердце правой рукой. Так он хлестал себя в течение пяти минут, пока уставший и разгорячённый не заметил, как спрыгнул с полка. Окатив себя ковшом холодной воды и накинув халат, он выскочил в предбанник.
Присев на диван, Антон налил полный стакан клюквенного морса, залпом выпил его, ощутив кисло-сладкий вкус. Затем, получив, как ему казалось, все сто удовольствий от банных процедур, Антон, довольный, прилёг на диван отдыхать.
Полежав немного на диване, завернутый в халат, он почувствовал, что его потянуло ко сну. То ли сказывалась физическая усталость, то ли баня так подействовала — он не заметил, как заснул.
Антону снилось, что он лежит на широкой кушетке, расположенной в летней веранде, вокруг которой росла густая, высокая вишня, вся покрытая белым цветом, от которой исходил приятный запах. Это был весенний день, но тёплый, как летом. Ярко светило солнце, дул лёгкий ветерок, ласкавший его тело и спасавший от необычно жарких лучей, проникавших сквозь листву вишнёвых деревьев. Рядом с кушеткой стояла Вера, держа в руках младенца. Это был мальчик — их мальчик. А рядом с ним были ещё четверо пацанов-погодков. Их было ровно столько, сколько хотела Вера — пятеро. Почему пятеро? Да потому что в её семье тоже было пятеро детей, но все девочки. И она всегда говорила: «Если у меня будут дети, то их будет пятеро и только мальчики». Они ползали по нему и играли. Антон любил детей, особенно маленьких. Ему всегда нравилось играть с малышами — чтобы они прыгали на нём, тормошили его усы. Особенно ему нравился детский раскатистый смех. Но главное, что он хорошо почувствовал во сне, — в его жизни наступила та идиллия и покой, о которых он мечтал всю жизнь. Главное в его жизни была его единственная и любимая Вера, а рядом пятеро их родных сыновей.
В это время Вера, долго сидевшая в раздумьях и воспоминаниях, вдруг вспомнила об Антоне. Она знала, что у него, как и у неё, гипертония.
«Что же я сижу-то? — вдруг произнесла вслух сама себе Вера. — Надо сходить посмотреть. Мало ли что может случиться от жары».
Быстро собравшись, она поспешила в баню проведать гостя.
— Антон! Антон! Ты там живой? — подойдя к двери бани, начала кричать хозяйка.
Не услышав ответа и забеспокоившись, она приоткрыла входные двери. Тут она увидела, что Антон лежал на диване, весь укутанный, и спал. Чтобы удостовериться, что с ним всё нормально, она зашла в предбанник.
— Антон, ты живой? — вновь обратилась к нему Вера.
Увидев, что он спит крепким сном, она успокоилась. Её Антошка-картошка, так она называла в молодости своего избранника, спал коротким, но глубоким сном. Только еле слышное посапывание и чуть заметное дыхание говорили, что он спит и с ним всё нормально.
«Господи, спит-то как, совсем как младенец. Наверное, и сон ещё какой-нибудь видит. Ладно, пусть поспит, устал, наверное», — подумала Вера и не стала будить гостя. — «Ну что у него за работа такая: как ни позвоню, он обязательно что-то делает — день, ночь, всё одно».
Прикрыв Антона ещё одной простынёй, она вышла из предбанника, случайно хлопнув дверью.
От дверного стука Антон резко проснулся и тут же выпалил:
— У нас могло быть пятеро сыновей! Господи, приснится же такое!
Антон, слегка продрогнув, соскочил с дивана и поспешил в баню. Скинув халат, он подбросил полено в печь, плеснул полковша горячей воды на камни и уселся греться на полок.

Часть восьмая
Вера, выйдя из бани, поспешила к Илье, решив проверить, чем он занимается.
— Так, Илья, проверка. Чем занимаемся? — с ходу по-хозяйски обратилась к нему Вера.
Илья, приоткрыв капот машины, копался в моторе уже не новенькой «пятнашки».
— Вижу, мотором занят? Молодец, давай-давай. Посмотри, почему он у меня чихает. Да ты в баню собираешься? Надо бы за Антоном присмотреть.
— Сейчас закончу, да пойду хоть разок попарю его. Я ему обещал, — отрапортовал Илья.
— Ты смотри поосторожней там, знаю я тебя. Ольга рассказывала, как ты умеешь парить. До смерти не запарь там Антона. Не забывай, у него давление, как у меня.
— А что, как могу, так и парю, — заулыбался Илья.
— Ладно, давай только недолго.
С этими словами она вышла из гаража и направилась в дом.
«Молодец Антон. Дрова привёз, — думала Вера. — Да ещё помог в дровник занести».
Радостная и почему-то счастливая, она поспешила в дом.
Отхлестав ещё раз от души душистым берёзовым веником всего себя, хорошо разогревшись и облившись ведром холодной воды, Антон накинул халат и выскочил в предбанник. Глотнув полстакана клюквенного морса, он присел на диван.
— Да-а, хороша банька. Умеет, умеет Вера топить, — расхваливал он хозяйку.
Тут Антон вспомнил свой сон. Видеть мальчика во сне, как рассказывала его бабушка, означало к положительным переменам в жизни, к богатству. А если ты играешь с ребёнком во сне — значит, жизнь прекрасна, и у тебя теперь есть тот, для кого стоит жить и к чему стремиться.
«Неужели, — думал Антон, — события уходящего дня стали предвестниками перемен в его одинокой жизни? Неужели скоро всё станет на свои места и он на последнем этапе своей жизни наконец обретёт то, чего ждал всю жизнь? Вера наконец сдастся и примет его, и они начнут жить вместе, единой семьёй. Теперь ему будет для кого жить, к чему стремиться. Теперь женщина, которую он любил всю жизнь, будет принадлежать ему, и только ему. А он будет заботиться о ней, о её детях — пусть не своих, но её детях и внуках, которые станут теперь его детьми и внуками. Он будет любить и заботиться о них, как о своих, и сделает всё, чтобы они приняли его. Он наконец познает, что такое семейное счастье».
От этих неожиданно нахлынувших мыслей душа Антона стала наполняться необыкновенным оздоравливающим жаром. Он перестал чувствовать физическую усталость. Камень, лежавший долгие годы на сердце, стал распадаться. А гнев, мучивший его доселе на себя — за то, что упустил время и не женился по молодости, ожидая Веру; на саму Веру — за то, что она не дождалась его из армии; на Илью — за то, что тогда, в первый день возвращения, показал ему от ворот поворот; за то, что он своим поступком оскорбил чувства Раисы, женившись на ней не по любви, назло Вере, — стал меняться на милость.
— Э-э, начальник, ты с нами? — вдруг увидел в дверях широко улыбающегося Илью Антон. — Или где-то летаешь? Париться будем или ты уже всё?
— Нет, проходи, проходи. Я пойду греться, а ты давай раздевайся и заходи.
Антон скинул халат и прошмыгнул в парную.
Вера, зайдя домой, стала накрывать на стол. Она не могла справиться с нахлынувшими чувствами. Прошло около двух лет после смерти мужа. Годы брали своё, и ей тяжело было, особенно в последнее время, справляться с хозяйством. Даже снег почистить зимой было уже невмоготу, не говоря уже о всём остальном. В доме только сколько работы: убраться, постирать, погладить, поесть сготовить, — продолжала размышлять Вера. «А сейчас вот весна — в огороде сколько работы. Даже дров заготовить и привезти — всегда надо было кого-то просить. Как-то ходил к ней один приезжий, всё уговаривал выйти за него замуж. Но она не согласилась: мало времени прошло после смерти мужа. Боялась людской молвы. Что народ мог подумать, особенно родня мужа? Не успела схоронить, а она уже тут же замуж собралась. Неприлично, — думала она, — так и жила одна. Ладно, сёстры с детьми приходили частенько. Раз в год в отпуск приезжали дети. А Илья помогал, чем мог, в мужской работе. Но, оставшись одна, наедине с собой, она чувствовала, как одиночество начинает тяготить её».
Вот и решила она однажды подыскать себе кавалера, чтобы остатки жизни доживать в заботе о ком-то, да и мужик в доме всегда мог стать помощником в хозяйстве. Однажды их общая подружка намекнула ей — Вера часто напоминала в телефонных разговорах и при встречах о своём одиночестве, становившемся ей ненавистным.
— Что ты мучаешься? Вон есть же Антон. Он же всю жизнь любил тебя, да и сейчас, наверно, любит. Сойдись с ним, да и живите на радость друг другу. Чем тебе не кавалер? Работает, квартира, всё есть, даже в саду копается. Сойдёшься — будет тебе и жених, и помощник в доме, — всё поучала Веру подружка. — Начни с того, что затопи баньку и пригласи Антона. Он как раз в баньке любит париться. А там посмотришь, как карта ляжет. А потом возьми и в кино его пригласи. И будете, как молодые, по кинотеатрам ходить. Ну, там, можешь и в кафе пригласить посидеть. Думаю, Антон не устоит перед таким твоим натиском.
— Ага, в кино пойдёт он, — возражала Вера. — Вон, как ни позвоню, он всё на работе пропадает.
— Да сдалась ему эта работа. Ты главное начни.
Вера долго думала над предложением подруги. А сегодня, решившись, всё же позвонила Антону. Она сразу почувствовала, что он обрадовался её предложению, но никак не предполагала, что он приедет и привезёт машину дров для бани. Вера вспомнила, как была обескуражена его подарком. Так, размышляя о родившихся на днях намерениях, она продолжала накрывать на стол, чтобы покормить гостя.
— Ох, жара-то какая! — захлопнув за собой дверь в парилку, произнёс Антон.
— Нет, нормально, — лежа на полатях, утвердительно ответил Антон.
Он повернул голову в сторону Ильи и увидел, что тот занял собой чуть ли не всю баню. Антон удивился, как разнесло тело Ильи от болезни.
— Так, сначала подадим жару, — сказал Илья, набрал ковш горячей воды и стал подливать на камни. Баня стала постепенно наполняться горячим паром. — Так что там у нас с вениками?
— Вон в тазике, их целых три — берёзовый, дубовый и еловый.
— Хорошо. Давай готовься. Сейчас я тебя попарю по-нашему, по-деревенски.
________________________________________
Часть девятая
Ещё лежа на полатях и контролируя своё состояние, Антон понял, что давление его не беспокоит. Конечно, он пил таблетки, но, наверное, ему больше помогла илецкая пищевая соль высшего качества, которую он чуть ли не ежедневно использовал, разводя её в ванной. В последние несколько раз врач-терапевт, меряя давление, заявляла: «120 на 80 — ваше давление, молодой человек. Да вам можно в космонавты идти с такими показателями».
В космонавты — не в космонавты, а париться он вновь начал. Как-то в последний раз, посещая баню, Антон раз пять заходил в парную, где муж знакомой от души пропаривал его. Так что заявление Ильи — «Пропарю, как следует, по-деревенски» — его не пугало.
— Ну что, приступай, я готов. Начинай только с пяток. Два раза шпарил их от всей души, но чувствую, что и сейчас какой-то холод выходит, — отметил Антон.
— Сейчас я тебе их постараюсь пропарить, — и Илья приступил к своим обязанностям банщика.
Окунув Антона с ног до головы ведром холодной воды, чтобы немного остудить тело, он взял берёзовый и дубовый веники, начал слегка обдувать ими тело и приступил к парению. Шлёпая вениками по ногам, он заставил банный жар глубоко проникать в пятки, отчего Антон почувствовал, как они начали гореть.
— Давай, давай, шпарь, не жалей! — закряхтел Антон, радуясь настоящему банному жару. — Вроде бы начало пробирать.
Илья, убедившись, что Антону нравится, как он его парит, ещё сильнее начал помахивать вениками, получая удовольствие от своих обязанностей.
«Точно профессионал, мастер своего дела», — подумал Антон, лёжа на полке.
Илья, постепенно поднимаясь от пяток к коленным сгибам, неожиданно шлёпнул вениками по ним, отчего Антон охнул. Затем он положил веники на сгиб колен с тыльной стороны и согнул ноги для растяжки, отчего Антон даже завопил:
— Ты что, суставы растянешь!
— Больно, что ли? Ничего, терпи, это полезно, — проворчал Илья и, взяв веники, продолжил парить. Подкинув немного воды на камни, отчего температура поднялась ещё выше, он искусно продолжил своё дело.
— Давай переворачивайся на спину, — скомандовал Илья.
Антон, глубоко дыша, с трудом перевернулся, прикрыв область сердца правой рукой, а левой — мужские достоинства. Пролежав под натиском веника, он резко сказал:
— Всё, спасибо, больше не могу. Такое ощущение, что жар пронзил всё моё тело.
Илья, тоже изрядно уставший, бросил веники в таз, зачерпнул ковшом холодную воду и окатил раскрасневшегося Антона.
— Хорошо-то, блин, как. Спасибо, Илья, за пар, — опять, как старик, прокряхтел уставший Антон и выскочил в предбанник.
— Ничего-ничего, всё нормально. Иди отдохни, — сказал вслед Илья, — а я пока сам попарюсь.
Немного отдохнув и выпив пару чашек чая, Антон взял полотенце, протёрся и стал спешно одеваться.
— Всё, достаточно, — пробормотал он себе под нос. — Дома в ванной помоюсь, а то сил совсем нет.
Быстро одевшись, он выскочил из бани и поспешил в дом.
— С лёгким паром, Антон, — сказала Вера, увидев входящего. — Ну как, понравилась банька?
— Очень. Спасибо большое. Напарился от души. Спасибо Илье — так парил, что до костей дошло, — отчитался Антон.
— Он может достать, он же у нас специалист по бане, — заливаясь громким смехом и хваля Илью, ответила с важным видом Вера.
В доме стоял приятный запах борща.
— Давай присаживайся, работничек. Сейчас борщом почивать буду. Специально для тебя свой фирменный борщ приготовила, — как-то нежно, по-матерински произнесла Вера.
— Давай угощай. Давненько я борща не кушал. Испробуем ваше творение, — уже с любопытством произнёс Антон.
Борщ у Веры получился отменный — чувствовалось, что она готовила его с любовью. Антону он напоминал борщ бабы Даши. Ещё учась в институте на заочном отделении, он случайно познакомился с этой необыкновенной женщиной у подъезда её дома. Антон метался по городу в поисках сдаваемых квартир для проживания во время летней сессии. Увидев его впервые, она сдалась перед его мольбами и, не раздумывая, взяла его на квартиру. Тогда Антон подружился с бабой Дашей. Она, приняв его как сына, частенько баловала фирменным русским борщом. После, по прошествии лет, когда его угощали этим блюдом, Антон невольно вспоминал её и благодарил за доброту.
Угощаясь борщом, Антон думал о Вере, об их отношении друг к другу. Такого приёма он от неё просто не ожидал. Приветливая, ласковая, готовая во всём угодить — она предстала перед ним совсем другой. Даже вкусно приготовленный борщ говорил о том, что Вера начала менять своё отношение к нему. Сердце Антона, уставшее от неразделённой любви, соскучившееся по вниманию и ласке, в последнее время от неожиданного проявления такого внимания со стороны Веры стало пробуждаться и отходить. Он впервые за много лет почувствовал не жар, а прилив теплоты в сердце, отчего на душе становилось теплее и уютнее. Заглушённое чувство любви к Вере вновь начинало оживать, переполняя его душу.
— Ну как мой фирменный борщ? — неожиданно прервала его размышления Вера.
— Изумительный, что ещё могу сказать, — пряча вдруг возникшее волнение, ответил Антон.
— Ну всё, теперь буду постоянно приезжать к тебе в баню и только с дровами, — пошутил Антон. — А ты для меня будешь готовить свои самые лучшие блюда.
— Конечно, конечно, у меня их знаешь сколько, любимых, — поддерживая шутку, Вера стала изображать принцессу, которой надо исполнить три желания. — Только вот за следующую баню и моё новое фирменное блюдо тебе придётся привезти ещё дрова, машину земли, — загибая пальцы, перечисляла она, — а завтра вы должны повести меня в кино на 3D. Я так давно не ходила в кино, говорят, там сейчас так классно.
Продекларировав три желания, Вера разразилась своим необыкновенным раскатистым смехом, поражая Антона тем самым оружием, которым когда-то пронзила его молодое сердце.
— Так, принцесса, — оттого, что Антон назвал её так, она приняла необходимый вид: подняла голову, повернув её чуть вправо, и томно прикрыла глаза, отчего стала смотреть как бы свысока, и застыла в ожидании.
— Так, дорогая, первых два желания я, конечно, исполню, а вот с третьим — походом в кино — повременим, — отчего новоиспечённая принцесса тут же смякла.
— Как? Вы не хотите прогуляться со мной в кинотеатр? А я ведь так давно не была в кино.
— Нет, Вера, — перебил её Антон, — мы обязательно с тобой сходим в кино, только не завтра. А сначала — в предстоящую пятницу на концерт известного артиста. А потом я повожу тебя, ваше величество, по интересным местам нашей столицы. Оказывается, в нашем городе столько красивых мест, о которых я не знал. Прошлым летом мой друг показал мне их. Я обязательно покажу их тебе. Ты согласна?
— Конечно, Антон, с тобой... — но Вера не успела закончить мысль. В дом зашла Лена — дочь Ольги и Ильи.
— Здравствуйте! Не прошло и года, я пришла. Как наша баня? О, наш старый знакомый? Здравствуй, Антон.
— Здравствуй, Ленок. Тоже париться любишь?
Но Лена, не расслышав вопроса, тут же уселась на диван и погрузилась в свой смартфон.
— Вера, я, наверное, буду собираться. Сейчас нагрянут гости, тебе будет не до меня. Да я ещё и устал.
— Ну ладно, Антон. Ещё раз спасибо за дрова. Извини, если что не так. Значит, до пятницы?
— Думаю, да, — с какой-то удивительной для себя надеждой ответил Антон.
— Буду ждать с нетерпением.
Вера, не показывая досады, стала собирать гостинец. Антон по-солдатски быстро оделся.
— Вот возьми, дома поешь — это голубцы.
— Спасибо, Вера, за гостинец, — поблагодарил он хозяйку за добрый приём, поцеловал в щёчку на прощание и поспешил на автобусную остановку.
Уже сидя в маршрутке, Антон всю дорогу до дома думал о прошедшей половине дня.
«Надо же, съездил в баню, — не верил он сам себе. — Никак не предполагал, что идея помыться и попариться обернётся встречей с Верой. Ему казалось, что за полдня перед ним пролетела чуть ли не вся жизнь. Казалось, они никогда не разлучались, а сегодняшний день был лишь маленьким эпизодом их общей жизни».
«Какая же ты хозяйка, Вера, — думал Антон. — В доме чистота и порядок, а как готовит! Какой борщ сварила!» Он радовался тому, что произошло, и даже не верил, что так всё может обернуться.
«А что? — вдруг неожиданно для себя подумал он. — Почему бы и нет? Может, именно сейчас наступило их время». Он понимал, что после смерти мужа Вере стало тоскливо и одиноко, да и тяжело одной тянуть такое хозяйство.
«Нет, Вера, раз на то пошло, я не оставлю тебя одну, — размышлял Антон. — Тебе, моей Вере, нужна поддержка и человек, который будет рядом с тобой до конца жизни».
«Значит, Бог поэтому сохранил мне её, мою жизнь, — продолжал он, — чтобы отблагодарить за мои ожидания, чтобы оставшийся отрезок своей судьбы прожить с ней, с Верой — той единственной женщиной, которую я по-настоящему любил всю жизнь. Значит, в этом заключается крест моей жизни, который я несу».
«Ладно, — радуясь своему открытию, почти вслух произнёс Антон, отчего пассажиры маршрутки посмотрели на него, — первое, что я сделаю для тебя, Вера, — исполню твои три желания. А там время покажет».
________________________________________
Конец