Женя, Жека, Джо, Джон Евгений. Брат

Стройбат.

Лето было слишком жарким, даже для «горячего» района Приморья – Ханкайского. Куда и угодил на службу Джон, в восемнадцать не призывной по зрению (- 4), но, в связи с «афганским синдромом», призванный за пару месяцев до своих двадцати двух… В стройбат.
Первая встреча на плаце с командиром полка была любопытной: перед генералом (чо он приехал в этот раз? Не генеральское это дело – новобранцев встречать!) капитан, командир роты, голосом Высоцкого, с небольшим рёвом и угрозой, провозгласил перед строем стриженных новообращенных к службе по защите Родины в строительной военной сфере:
- Рота! Равнение нале-во! Видим на горизонте зеленое сооружение? Это – гальюн! – (очевидно, в сухопутном служаке подсасывали морские нотки: Приморье, всё ж, какой не Тихий, а Великий Океан неподалёку, и общестроевой «сортир» заслуженно заменил морской «гальюн»). – Вас в строю триста, а очков в гальюне – двадцать. И на все мероприятие выделяется десять минут. Те, кто любит считать ариХметику, могут не успеть. Рота! Нале-во! В гальюн бегом! Марш! Время пошло…
…Заново строй формировался последними бегунами от гальюна на плац со скоростью, кото-рой мог бы позавидовать тогдашний чемпион двух Олимпиад Валерий Борзов. После десяти-минутного «рассказа» ротного, как надо любить свою Родину, что для этого великого дела «рожает» служба в Советской Армии, и, что главное, в этой службе, - занимают не какие-нибудь пехоты, самолеты и танки, а именно созидатели надежного тыла страны, – строительные войска, слово взял полковой «хозяин», генерал-майор Снисаренко:
- Товарищи бойцы! Поздравляю вас с началом боевой службы в рядах Советской Армии!
Кто-то в строю чуть слышно всхлипнул: «Служим Советскому Союзу», а его подхватило роб-кое: «Ура!». За спиной генерала ротный, словно режиссер, в мучительной судороге объяснить оркестру, на какие клавиши жать, и куда направлять смычок, задрав руки на ширину плеч судорожно манипулировал ладонями: «Выше! Выше!», и рота, подчинившись волшебным жестам, уже хором прошептала: «Ура!» второй раз, и заорала в полный голос в третий раз: «Ура-а-а-а!!»
- Теперь важный вопрос. В советскую Армию отбирается молодежь в соответствии с уже полученными профессиональными знаниями и умениями. В нашем гарнизоне возник важный вопрос по работе с электрической техникой. Прошу выйти из строя тех, кто уже получил начальное образование, или имеет опыт работы по ремонту радио, телевизоров и других электрических устройств.
Из строя вышли двое: Джон и Серый.
Из-за широкой (раздутой жиром очень сильно, но слегка меньше, чем рожа генерала) спины командующего высунулась усатая морда ротного, и хриплым шепотом, слышащимся за километр, произнесла команду: «Представиться, солдаты!»
Серёга распрямил спину:
- Рядовой Сергей Ковалёв. Закончил ГПТУ 38 города Уссурийск по специальности электрик, ремонт воздушных линий связи и низковольтных электросетей!
Джон тоже принял «строевую форму»:
- Рядовой Евгений Аксёненко. Закончил ГПТУ 7 города Владивосток по специальности электротехник по ремонту телевизионной и радиоаппаратуры…
Ротный полностью выполз из-за спины командующего:
- Рядовой Ковалёв! Встать в строй. Рядовой Аксёненко! Ко мне. Рота! Равняйсь! Смирно! Направо! В казарму шагом! Арш!
Под дружный стук сапог роты генерал сделал шаг к стоящему смирно Джону:
- Так ты чо? Реально, телик можешь починить? У нас мастер с Камня-Рыболова по записи только через месяц приедет, а теща уже кровь свернула… «Изумруд» бесится: одни строчки черно-белые по экрану, ни первой, ни второй программы…
- Посмотрим. Товарищ генерал-майор. Могут понадобиться радиодетали, ну и инструмент, конечно!
- Инструмент тебе весь будет, от отвертки до лопаты, - детали, дампы всякие, запишешь, тоже будут. Максим (это к ротному), - давай пацана в мою машину, едем в посёлок. Обратно моя машина привезет. Я в канцелярию. Бумажки по строевой подпишу, и поехал. Командуй тут. Пока – всё хорошо. Будет благодарность. – И, подойдя к ротному, наклонившись к его уху, - а если пацан телик заведёт, - премию обещаю!
- Есть, товарищ генерал-майор! – и к Джону: - Рядовой Аксёненко! УАЗик у хозблока видел? 10-32 номер?
- Так точно!
- Бегом в машину: марш!
- Есть!
***********************************************
Утром, после команды «Подъем», ротный не спеша шагал по продолу казармы между рядов коек суетящихся новобранцев с секундомером в руках. Народ уже четко осознавал: задержка с застилкой коек, одеванием, и спринтерским рывков на построение (кто-то еще и в казарменный гальюн успевал за отведенный срок), грозит наказанием. Хотя, задумавшись, сами бы удивились: чем «трибунал» в виде чистки картошки на кухне хуже намеченых на после обеда «служебных» работ по рытью канавы для водостока за казармой штыковой лопатой? Но слово «наряд» пугало не содержанием, а само по себе…
У койки рядового Аксёненко командир роты остановился, и отвел глаза от секундомера.
- Рядовой э-э-э…
- Рядовой Аксёненко! К построению готов!
- Вольно! Не запомнил пока имя, как тебя?
- Евгений, товарищ капитан.
- А друзья дома как зовут, Женя?
- Джон, товарищ капитан! По фильму «Остров сокровищ» прозвали (ну да, не расписываться же в любви к антисоветским битлам, имя лидера которых моментально к Жеке прилипло после прослушивания с пацанами первых бобин с последним из «приехавших» с барахолки концертов…) В фазанке – Жека звали…
- Ладно… Жека. Давай так – Джона чтоб никто не слышал. Это мне может стать серпом…сам по чему – знаешь. Так всем в роте и поясни. Жека. Женька или Евгений – сам выбирай. Джо-на сохрани до дембеля. Ясно?
- Так точно, товарищ капитан.
- Максим Сергеевич. Для тебя – в строю и в чужом присутствии – товарищ капитан, а лично – Максим Сергеевич. Это мы с тобой так будем общаться, на роту – не распространяется. Как понял?
- Понял. Товарищ… Максим Сергеевич.
- Отлично. В строй сегодня тебе не надо. Иди умывайся и прочее. И собирайся, я так понял, генерал, ну, Сергей Сергеич вчера тебе инструменты для работы выделил?
- Так точно, полнейший комплект: в полном сборе чемодан инструмента, даже с паяльником, еще и мультиметр классный, ну… ампер-вольт-омметр, я такой только в журнале «Радио» видел: все меряет! Чудо техники!
- Ну вот и ладно. Пока построение, - можешь в столовую на завтрак сходить. Сразу после зав-трака собираешь инструмент: стартуем на посёлок. Дел тебе – валом. Генерал вчера просто очумелый был, как ты ему и телик в двадцать минут починил, который никто полгода не мог наладить, а заодно и магнитофон довел до нормы: головки почистил, и типа, – протяжка теперь в норме, ленту не жуёт… В общем, твоя служба с этого дня по твоей прямой специальности. Пока я с ротой вожусь, продумай, что тебе еще может понадобиться, а с планом мероприятий я тебя по дороге ознакомлю. Всё Жека, готовься к не пыльной службе. Не пыльной. Но ответственной.
- Понял, Максим Сергеевич. Буду готов после построения. Разрешите идти в столовую?
- Шагай.
Джон зашагал «строевым» к выходу, а за спиной очень громкий, как на трибуне 7 ноября, голос ротного командовал:
- Рота! К построению бегом! Арш!
******************************************
В рычащем ротном «ГАЗике», сидя не рядом, с водителем, по Уставу, а с Джоном на задней се-душке, ротный (теперь «без Сергеевича! – Максим, я тебя на год старше!») пояснял новую службу, шепотом, не должен водитель знать «боевые задания»:
- «Хозяин» дал два адреса: у завмага поселка телик, старый, «Рубин», и у генеральского знакомого маг, но маг японский, там сам принимай решение, сдюжишь?
- Смотреть надо. «Сони» и «Панасоник» я разбирал. Ничо сложного в принципе нет. Если что-то непонятное, можно по телефону с Владиком связаться? У меня там толковый дядька знакомый: еще в школе, в радиокружке нас учил, любую технику без схем паяет. Телефон у меня записан: он преподает в ДВИММУ, есть телефон кафедры, и домашний номер тоже. Это надежней любой мастерской и разных спецов.
- Сделаем. Свяжемся. Говори, всё что надо – сделаем. Теперь главное. – Максим кивнул в спину водителя, - никто этого знать не должен, только мы с тобой. Это будет заработок. Твой и мой. Тебе сейчас, как и всем бойцам, за работу на службе деньги зачисляются на счет. На дембель, – либо наличными получишь, либо на сберкнижку. У тебя же книжки нет? У большинства нашей пехоты её пока нет, но тебе заведём. Завтра в канцелярии возьму твой паспорт, заедем в Сбербанк, и откроем счет и книжку. Она у меня будет. Пока. Будут задания, о которых генералу знать не надо. У нас много офицеров, а у них, сам понимаешь, - родни валом. И ни одной мастерской ни у нас в поселке, ни на триста верст в округе. А у тебя я, машина под жопой, и всё, что надо для труда. Понял?
- Понял, ясен пень!
- Готов без всяких выступлений нормально и послужить, и заработать? Ты ж, вроде, женат?
- Да. Пацану два года скоро, а меня забрили…
- Вот и будешь, - жене и мальцу деньги пересылать. Легче служба состоится! Значит, на сего-дня. Кроме генеральских, еще три заказа: два телика, и один переносной магнитофон. Есть еще один заказчик, жирный дядька, командует Ханкайской рыбной артелью. Но я чот и не понял, что там за штуковина: видеомагнитофон. Тоже японский. Встречался?
- Конечно. Тоже – не Америку открыть, но важна марка. Это для всей иностранной техники важно: есть такая компания «Тошиба», они свои схемы секретят, хотя эти секреты – пустышки. Разобраться можно, только время уходит куда больше…
- Раз времени больше, да еще и «секретные» схемы, значит, денег больше. В общем, сейчас начнешь, и сразу видно будет, что поднимешь, а что, – подумать надо. Только учти, – здесь лишнее слово может в такую задницу затолкать, - фиг потом вылезешь. Понимаешь, о чём я?
- Понимаю…
**********************************************
Лето на Ханке заканчивается в середине октября. Как раз на «свежий праздник», брежневский День Конституции, седьмого числа, Максим повез Джона в райцентр – Камень-Рыболов. Ко второму секретарю Ханкайского района. Проблемным был двухкассетный стереомагнитофон с приемником, фирмы «Акаи», - редкость по времени и месту большая. Там же в про-грамме было посещение сберкассы – Джон хотел сделать перевод жене во Владивосток.
Первый раз Максим дал ему в руки сберкнижку. И второй раз Джон ощутил себя в нокдауне, - однажды такое было на юношеском чемпионате по боксу Зоны Дальнего Востока, когда после школы, в первом юношеском разряде, Женька попал на чемпиона России, и пропустил во втором раунде свинг, уронивший его на колени. Бой он тогда проиграл, а звон в голове и плывущие перед глазами канаты ринга запомнил навсегда. Теперь у него в глазах расплывались простые и ясные цифры в сберкнижке: 4 567 рублей 42 копейки… Это же «Жигули!» - Это как так?
Максим прочёл состояние старшего сержанта (редкий случай, - меньше полгода от рядового до почти старшины), и положи руку на плечо Джо-на:
- Ты это спокойно воспринимай. Ты очень много сделал. И здесь всё – честно, по закону заработанное. Если не знаешь, на стройке рисовых чеков были отдельные ребята, строители – в нижних чинах, которые за год честно зарабатывали на «Волгу». За устройство каналов, сливов и каких-то гидроузлов… Мало таких, но были, и есть. Ты здесь у нас по своей спецухе один оказался, были бы мастерские, и мастера, - понятно, такого бы не было. Но мастерской даже в Камне – нет. Есть, вернее, но сидит там безмозглый старый пень, принимает у людей технику, и на ремонт отправляет в лучшем случае, - в Уссурийск, а так, – во Владивосток. Представляешь, как это: лампу в телике поменять, - почтовым вагоном во Владик и обратно? Как раз запчасти и привозят! А тут ты! Приехал, полчаса-час, и у человека радость в дом вернулась. Так что всё в норме. Главное, не загуляй, и не трепись. Тем более, тебе надо сына поднимать. Вру-бился?
- Конечно, Максим. Только неожиданно, - ты же не разу не говорил за деньги. Сколько-чего… Я и не ожидал!
- А ты, Жека, и не спрашивал. Я даже удивлялся: как будто тебе всё равно.
- Так а на кой мне здесь деньги? Койка, пайка, работа, - даже на рыбалку с тобой три раза ездили… Чо бы я спрашивал?
- Ну вот то-то и оно. Здесь у тебя все до копейки по рабочим ведомостям, это идет через кассу части. А теперь вдохни и не дыши…
Как полгода назад Максим кивнул в спину водителя (сегодня они ехали в райцентр на новеньком полковом «УАЗике»), и начал шептать на ухо:
- На сегодня, кроме книжки этой, тебе на расчет уже лежит заработанная сумма, – почти ров-но в два раза больше этой. Наличными. Теми, что мы с тобой без генеральских приказов сработали. И вот об этом ты, сейчас узнав, очень сильно молчи. Изо всех сил молчи. Понимаешь, о чём я?
- Понимаю, – это было какое-то наваждение, ситуация повторялась, как полгода тому назад, но всё больше напоминала удивительную, – даже не сказку, а фантастическую повесть… Которую и Стругацкие выдумать не смогли бы.
**********************************************
Осень на Ханке, как и во всём Приморье, – лучший сезон года. Купайся до конца октября, - и в речках и в озере, да и в море до самого Посьета, вода – прям парное молоко! Даже первые тайфуны с грозами и проливными ливнями не охлаждают воду, так как приносят свои осадки с востока и юго-востока, почти из тропиков… И как раз к самым главным, Ноябрьским Праздникам весь пограничный гарнизон 5-й Армии, и стройбат в том числе стоял на ушах: офицерский состав (и неким чудом – окрестные жители) узнали «совершенно секретное!!!» распоряжение из самой Москвы, что на Ханке организуется совместное обучение командующего состава дружественных армий… К самым праздникам прибывают «целые» делегации: генералы армий из ГДР, ПНР, ЧССР и других братских соцстран. В поселковом магазине (тихо, только на ухо) «проверенной» бабушке, подружка шептала: «Во все магазины дефицит завезут, который и столичники-владивостокцы только в телике видали… И рыбалку организуют, и охоту, а армейские повара скупают у местных домашние заготовки: соленья, варенья, закрученные к зиме маринованные грибки и даже домашнюю колбасу! Большой праздник намечается!»
Утром Максим подошел к Джону.
- Не по твоей специальности, но только тебе сейчас могу доверить. Про генеральский сбор слыхал?
- Кто ж не слыхал! Всю ночь и стирка, и до утра форму разглаживали…
- Вот. Так что я с ротой ща как белка в колесе буду. А нужен доверенный человек, помочь в организации рыбалки… Весь день – то да сё, официозы и построения, а к вечеру на Ханке рыбалку надо организовать: столы и скамьи на берегу уже рубят пацаны, я взвод отправил… Двух местных зарядил: будут для всех прибывших (эт два десятка гостей в мохнатых погонах), - удочки, наживка и рыба, почти как в «Бриллиантовой руке», - видал?
- Конечно! Высший пилотаж!
- Ну да. Но нужен еще и офицерский стол. Полевой, со скромными напитками и закуской. И это – от «хозяина», без бухгалтерии, значит, а я тебе уже про себя сказал, - про белку и колесо. Вот деньги, генерал выдал сто пятьдесят рублей. Нужен нормальный полевой стол для рыбалки с легкой закусью… Ну, чай с кофе для любителей – принесут без тебя с кухни. Там же стаканы и вилки-ложки… Стол у берега со скамьями готов, - скатерки сейчас взводный Лёха в местном клубе соображает. Твое дело, – что б у больших людей было выпить и закусить на природе. Машина твоя, метнешься в сельский продмаг, и сам лично на столы всё разместишь. Готов?
- Так точно! Всё путем сделаю, Макс, у меня есть опыт – на «Радио-приборе» встречали из ми-нистерства делегацию!
- О как я угадал! Прям чувствовал, ты эту дырку заткнешь! Ну, выполняй, вечером на берегу встретимся, я побежал. Так сказать – крутиться-вращаться, как белка, мать её за хвост и остальные органы.
********************************************
Компания самых высоких генералов дружественных войск, день назад прибывших в аэропорт Владивостока, и после десяти часов полета, - уже семь часов трясущаяся в «УАЗиках» до Ханкайского Стройбата, с огромным удовольствием размялась в мягких овсах приозёрских холмиков. Разминали ноги, бедра, спины: средний возраст служак в мохнатых погонах был за 50, и всякие служебные моменты по отношению к себе, они забыли давно… И вот - официальная встреча. А встреча на плацу была интересной: «Хозяин», по очереди пожав за руку каждого из гостей, толкающихся в центре городка, судорожно разрывал голову: как это нерусское стадо построить в ряд, чтобы поздравить с прибытием на Советскую землю?
Помог молодой переводчик (сержант), прикомандированный на приём по организации «сов-местного обучения» командования дружественных армий… Он просто поймал и тормознул генерала:
- Товарищ генерал-майор! Разрешите обратиться!
- Обращайся!
- Товарищ генерал-майор, вы языком не заморачивайтесь. Говорите только по-русски, с минимумом главных слов все товарищи дружественных стран знакомы. Плюс их адъютанты – в совершенстве обучены, а прибывшие товарищи в штатском, с нужной службы, - их языками владеют в совершенстве, единственное предупреждение просили довести вам и личному составу офицеров, - следить за своей речью… Не подумав, не ляпнуть что-либо уличное, или – случайно, антисоветское, впопыхах. Такие истории, к сожалению, были, хоть и редко, но были.
- У меня антисоветчиков и близко нет, и замполит грамотный и с ушами!
- Понял. Всегда можете рассчитывать на мою помощь!
- Добро!
********************************************
Рыбалка выдалась на славу.
Двое местных рыбаков в седом возрасте мастеров своего дела: Игнатьич и Ипатыч, прибывшие с двумя огромными, в полроста, рюкзаками, снаряжали орудия лова на берегу у затона с осокой и красивым ивняком, примыкающим к песчаному пляжу. Удилища в две минуты возникали из срубленных двух-трехметровых побегов ивы, кора  которой ловко зачищалась, на конец подвязывалась прочная леска, вооруженная крючком и грузи-лом, в литровых банках заготовлены черви, присыпанные почвой, кусочки разрезанных лягушат, отдельно, в маленьком ведерке плавали брюхом вверх (иногда шевеля хвостами и плавниками и переворачиваясь) мальки колюшки, пескарей и амурских чехоней, - особая наживка для хищников с жабрами.
Первыми удочки уверенно приняли в руки польский и югославский генералы, так же уверен-но наживили и забросили. И ровно через три минуты после заброса удилище польского воина взвилось и согнулось дугой под его, понятный любому, чисто русский возглас:
- Есть, мля! Здоровенная, пся крэв, зараза! Сачок давайте!
Сачка не было, но увидев за натянутой леской рыбью голову, размером не уступающую голо-ве небольшой собаки, сразу трое братских генералов (чех, немец и румын), уверенно (прямо в парадной форме) шагнули в воду, и, не боясь замочить форменные рукава, подхватили и воз-несли над водой полутораметрового сома. Трофей, до тех пор молотивший хвостом воду, сразу стих, очевидно, офонарев от интернациональной военной атаки. Первый трофей рыбалки сработал, как боевой снаряд: любующиеся природой и лениво, в общем то, бродящие по пляжу гости (в числе коих растворились и наши штатские товарищи), как брошенные взрывной волной, под-катились к Игнатьичу и Ипатычу, расхватывая уже готовые удочки и нетерпеливо подстегивающие товарищей у банок с наживкой:
- Давай, давай… и мне… А я на рыбку попробую!
Уверенно, демонстрируя глубокие знания в военной стратегии и так-тике,
полурота в мохнатых погонах распределилась строем с дистанцией в два метра по всей кромке пляжа. Началась рыбалка, которой могла бы позавидовать даже образцовая рыболовецкая артель где-нибудь в Корсакове или камчатском Питере. Чем больше было трофеев, тем выше степень азарта, уже час, как забыли дружественные генералы о своем высочайшем статусе и превратились в команду пацанов с горящими глазами… Только во Солнце, как всегда не спеша, но неотвратимо, клонилось к горизонту, и вскоре спряталось за близкой песчаной прибрежной дюной…За спинами рыбаков раз-дался голос «хозяина»-генерала:
- Товарищи офицеры! Небольшой перерыв на перекус!
Рыбаки хором обернулись. Стоящий рядом с генералом «консультант» Ингатьич, как бы пояснил:
- Надо бы сил поднабраться, на вечерке сейчас настоящий клёв начнется,
в полной форме встретить надо будет! Просим к столу, здесь три шага…
******************************************
«Три шага» за полоску прибрежного ивняка привели группу высоких армейских героев к длинному столу из неструганых досок, на котором парадным строем – в две шеренги стояли. Отсвечивая последними лучиками заходящего Солнышка, сорок бутылок водки «Русская», со скромным сопровождением: двумя же рядами граненных стаканов, нарезанными и выложенными ровными рядками кусков на магазинную серую бумагу пятью булками ржаного хлеба, и тремя блюдечками с конфетами «Ирис кис-кис». Присутствовали чистые блюдца и армейские алюминиевые вилки. Равномерные кипы салфеток украшали праздничный «поле-вой» стол. Раньше всех подошедший к пиршественному столу Ипатыч вытаскивал из своего бездонного рюкзака трехлитровые банки: одна с огурцами, вторая с грибами; тут же подсуетился Игнатьич, выуживая из своего походного снаряжения огромную охапку зеленого лука… В полном молчании (редкие и очень тихие, похожие на икоту, иностранные всхлипы-эмоции гостей – не в счет), армейцы растянулись с обоих сторон стола.
Подошедший последним «хозяин» моментально, как и положено настоящему генералу в тяжелых условиях пограничной службы, буквально через пять секунд молчания, командным голосом выдал:
- Открыть боеприпасы!
Вот здесь и открылось истинное предназначение людей в штатском из спецслужбы: в полминуты «товарищи», как-то неожиданно равномерно распределившиеся между гостями, открыли ближайшие к ним бутылки и почти одновременно наполнили на треть (не сговариваясь, как будто это оговорено заранее, или, что вероятнее – привычно), граненные стаканы.
«Хозяин», подняв на уровень груди свой стакан, произнес:
- Товарищи! Приветствую еще раз и поздравляю с началом нашей дружеской встречи на земле советского приграничья! За успех нашего мероприятия!
Встречный тост (от временного «лидера» рыбалки), последовал незамедлительно, и лишь после третьего («За мир во всём мире»), армейцы приступили к закуске, большинство потянулись к маринованным огурчикам и хлебу, кто-то накалывал на алюминиевые вилки плотную, дарящую чудесный аромат рядовку с опятами (очень чудно и вкусно со стеблями свежего лука), даже мраморные (от долгой лёжки в складе сельского магазина) ириски пошли в ход, началось самое главное сегодня вечером: обсуждение рыбалки и стратегическое планирование дальнейшего лова. Откуда то каждый военачальник уже знал, что возможна битва за главный трофей Ханки: настоящего осетра, что стал бы величайшей из личных побед генералов… Уже оценены были заслуги двух местных крестьян-наставников в рыбном деле; на прекрасном русском языке польский генерал произнёс некий очень длинный тост, о том, что русский крестьянин издавна известен тем, что умеет не только встретить с топором и вилами не-прошенных французских гостей, или с ружьем фашистских уродов, но и хлебом-солью Первого Человека из Космоса… А наш «хозяин» тихо обратился к стоящему рядом с ним «товарищу в штатском» (по уверенности и возрасту, генерал давно понял, что это – старший из местных гостей, скорее всего не ниже его самого в звании):
- У нас есть радиосвязь с моим штабом?
- Конечно. А что, вы видите проблемы?
- Проблем не вижу. Вижу, что своим ходом, пешим строем, до части некоторым будет почти версту трудно прошагать, не то что мы сюда так легко подошли. Нужны машины, а мне нужны мой ротный и еще один, организатор этого «праздника», Аксёненко его фамилия, сержант. Есть что им сказать!
- Машины сделаем. А этот Аксёненко, он кто и зачем здесь?
- Это мой главный спец по ремонту телевизоров и магнитофонов, ему ротный доверил организовать полевой стол.
- Мой вам совет, - ему благодарность перед строем и внеочередное. Лучше бы встречи наши политруки всем своим колхозом бы не выдумали!
- Я тоже так думаю, только вот… Да нет! Вы точно - правы. Удивил сержант, - от души удивил!
Рыбалка продолжилась. Жаль, ни амурский осетр, ни калуга, краснокнижные ханкайские красавцы, в этот раз добыты не были…
******************************************
С «кичи», - бывшей деревянной конюшни, переделанной в батальоне под хранилище стройматериалов и инструмента, а так же, ставшей временным карцером для рядовых нарушителей Устава, куда Джона определил утром перед строем «друг» ротный, - уже через пару часов «отсидки» тот же Максим Сергеевич лично освободил и повел к штабу. Молча. Он не знал, что его ждет, - увозя ночью гостей с рыбалки ротный впал в панику. И сейчас чувствовал себя не вполне хорошо. Джон тоже. И тоже маршировал молча.
Генерал ждал их на крыльце штаба и сошел со ступенек навстречу.
Джон не успел поднять руку к пилотке, когда комбат протянул ему свою руку (всего второй раз за службу, первый раз, когда Джон отчитался о ремонте техники в генеральском доме).
- Благодарю за службу, сержант! – и, так же протянув руку ротному, - тебе, Максим Сергеевич, спасибо за правильную организацию встречи наших гостей. Молодцы!
- Служим Советскому Союзу, - неожиданно дружно и четко получилось у пары «провинившихся». Они были ошарашены, при этом умудряясь делать вид, что все правильно, так и надо.
- У тебя, сержант, дембель на носу – пара месяцев, и ту-ту. Не думал о сверхурочной службе? Или учебе в военном вуз? Могу заочно организовать.
- Извините, товарищ генерал-майор… - Джон не знал, что сказать, но спас ситуацию Максим:
- Товарищ генерал… Евгений у нас призывался на четыре года старше возраста. У него семья, жена одна мальца воспитывает. Он же службу без отпуска отбарабанил. Так что сверхурочная… а по его способностям только войска связи, его к нам точно уже не вернут, если по специальности на учебу. Так что…
- Ясно. Что ж. Семья – это серьёзно. Тогда, боец, готовься к встрече. Премию тебе ротный переведет, сходи, Максим, в канцелярию. Я распорядился уже. Тебе тоже – премия. И благодарность обоим.
*******************************************
Дембель быстро подошел. На станцию двенадцать дембелей привезли в будке шестьдесят шестого, у всех были вещмешки со старой гражданской одёвкой, у Джона был еще небольшой дешевый чемоданчик. Там покоился приобретенный «чисто для себя» инструмент, в кармашке, замотанная в старое кухонное полотенце, пачка сторублёвок. «Честно заработанные» в связке с ротным десять тысяч рублей, целая «Волга»!
Их провожали пятеро сослуживцев во главе с ротным. Командир по паре-тройке вызывал в вагон отъезжающих и «расселял»: в «общем» вагоне занимали нижние полки без «мест» в билетах, и большинство этих «мест» уже заняты гражданскими. Джон был в первой «тройке», им достались места с краю, у купе проводницы; закинув на верхнюю («третью») полку вещмешок, чемоданчик он сунул под откидной столик в центре, и выскочил на перрон, попрощаться с остающимися и выкурить перед дорогой «беломорину». Уже после команды про-водника: «Провожающие, покинуть вагон, отъезжающие, просьба занять места», Джон последним подошел к своей полке, и, как и остальные. Пробился к окошку – помахать рукой остающимся…
…Только поздно ночью (поезд во Владивосток прибывает ранним утром, стоя на каждом полустанке по десять минут), перед сном, Джон вы-тащил свой чемоданчик, - там были щетка и зубной порошок, - и, открыв, первым увидел скомканное полотенце. Денег в нем не было. Джон держал старую тряпку в руке и смотрел на неё. Чувств особых не было – Женька никогда не был фантазёром, не мучал его во сне образ будущей красавицы «Волги», - он вообще не любил ни машин, ни мотоциклов. Думал он почему-то о ротном. О Максиме, - почти «друге»…И о том, какими же правильными были те, с детства выученные в бараках Эгершельда слова старших «блатных» пацанов: «Не верь, не бойся, не проси!» Да и ладно! Сберкнижка то на месте. С целой «пятеркой»… огромные деньги – по тем светлым временам. А эта десятка… Она ж не законная? Думал же, - вот на фига тебе эти левые Максимовы заказы! Чуял – будет головняк. И вот он пришел. Как там у Высоцкого? «И не друг, и не враг, а так…» Нехороший чело-век… Редиска.