Байка 11 Любовь - Эх, Юрик!

В своей жизни я ездил только в один пионерский лагерь – п/л «Звездочка», поэтому  был в полной уверенности, что во всех пионерских лагерях плюс-минус, все одинаково – пионерские вожатые и дети живут одной жизнью, отношения вожатый-пионер строго регламентированы понятиями «взрослый»-«ребенок», отношение вожатого к ребенку определяется формулой: Если пионер залез на баскетбольное кольцо и готов с него спрыгнуть, то вожатый должен быть под кольцом, дабы не случилось какой-либо коллизии!
Оказалось, что в жизни бывает и по-другому.
Я уже работал в серьезном научном институте и не имел никакого отношения к пионерскому лагерю, но имел отношение к профсоюзному комитету. И попросили меня съездить посмотреть, как отдыхают дети наших сотрудников в чужом пионерском лагере. Своего у нас не было.
Дополнительный резон состоял в том, что в этот лагерь я отправил своего племянника, так что и его надо было проведать.
Не в костюме же туда ехать проверку учинять!
Я договорился со знакомыми музыкантами на счет двух дней концертов для детей, заказал автомобиль, согласовал наш визит с начальником лагеря, активной дамой неопределенного возраста и ее начальством, и в пятницу с развеселой компанией двинулся в леса, навстречу родному пионерскому прошлому. Была всего одна проблема – в те горбачевские годы были проблемы с алкоголем, так что на 6 здоровых мужиков у нас было 4 бутылки шампанского.
Приняли нас тепло. Мы ответили тем же. Очень оперативно выгрузив аппаратуру и музыкальные инструменты, в тот же вечер мы устроили дискотеку, чем порадовали не только пионеров, но и всех работников пи/эль.
Спев несколько песенок Юрия Лозы, Владимира Кузьмина, слегка зацепив группу «Воскресенье», я спрыгнул со сцены на танцпол и подошел к племяннику, стоявшему среди юношей первого отряда. Поинтересовавшись, как им творчество старшего поколения и получив одобрительные отзывы я пошел танцевать с девушкой, которая меня пригласила, материализовавшись за моей спиной.
- На кухне работает девчонка? – спросил я племянника проводив девушку на ее место.
- Да нет, эта из нашего отряда! – спокойно и рассудительно ответил племяш.
В голове моей все как-то сместилось так, что я непроизвольно затряс головой, но быстро восстановив статус-кво, не нашелся что сказать, кроме как: «Однако!»
Несмотря на фееричное настроение, возможность оттопыриться, почувствовать недавнее пионерское прошлое, наметанный взгляд привычно фиксировал неувязки и горбатости в организации пионерской жизни.
- Может это так и должно быть! – говорил я себе, но количество вопросов и неувязок все росло и категорически не хотело оставаться в тени без ответов. – Ладно завтра разберемся! – сказал я себе, поднимаясь на второй этаж в палату, выделенную нам для ночлега.
В палате на койках сидели музыканты, мои товарищи, и вожатая второго отряда, полноватая девушка с невыразительным лицом. На поставленной в середину тумбочке стояли консервы, хлеб, простецкая закуска.
- А где же стаканы? – спросил я.
- А стаканы можно взять у меня в комнате! – отозвалась вожатая.
- Так мы это сейчас устроим! – живо отозвался лидер-гитарист и, получив объяснения, выскочил из палаты.
Через десять минут он вернулся, но какой-то другой, словно случайно проглотил чужую тайну и теперь не знает, что с этим делать.
Стоящее под кроватью шампанское не могло повлиять на наше настроение, поэтому мы начали с чая.
- Саш, чего это ты такой таинственный и улыбающийся? – спросил бас-гитарист. – Такое впечатление, что в тумбочке вожатой ты водяного увидел!
Компания дружно рассмеялась.
-  Во-во, водяного! Только не в тумбочке, а в кроватке вожатой!
- А, это Юрик! Я его уже 3 года ращу.- подала голос вожатая. – А что, начала класть его в свою постель просто потому, что было холодно. А теперь он настоящий мужик! Только стал надоедать, надо его в другой отряд перевести. 14 лет, дурачок еще! – ковыряясь в ребрах тараньки прошамкала вожатая.
Мы переглянулись. Внутри меня прокатился ком, сдавивший грудь, не дающий глотать, дышать и, главное, в один момент поставивший все в ступор, крича во все стороны: «Этого не может быть!!!»
Но не успели мы расплескать по стаканам духовитый грузинский чай, чтобы вернуть себе веселое настроение, как в палату ворвалась начальник лагеря в сопровождении трех мужиков с хоздвора.
- Ага, пьянствуете? Развратничаете! Немедленно отпишу рапорт о вашем поведении! Это все же пионерский лагерь, а не бульвар Клиши, я не дам вам здесь «Мулен Руж» учинять! Чтоб завтра с утра вас в лагере не было! А ты что здесь делаешь? – обратилась она к вожатой.
Мужичок слева поддержал хозяйку. Громко икнув, он вставил свое многозначительное «Да!»
- Кордебалет тут на пионерских кроватях развели! Я всех выведу на чистую воду! – продолжала начальница. Лица всех троих горели как красный сигнал светофора, уверенно говорящий «нет»: Нет войне! Нет пьянству! Нет кордебалету и  рок-музыке в пионерском лагере!
Подскакивая на ухабах проселочной дороги, я вспоминал про мальчика Юру и его наставницу, сломавшую в нем что-то важное в усладу своему ничтожеству. В «Звездочке» такого быть не могло, не потому что это невозможно в принципе, а потому что в «звездочке» старшие уважали детей, а дети уважали вожатых. Отношения строились не на страхе наказания, а на участии в одной жизни, интересной обеим сторонам, жизни, которая сделала лучше каждого из нас, жизни, которая строилась на принципе: Сначала общее, потом свое!
Не дожидаясь окончания смены начальница пионерского лагеря уволилась.