Даниель Дефо. Как продаётся доверие

Принято считать, что продажная журналистика, скрытая пропаганда и управляемые информационные кампании – изобретения нашего времени. Будто когда-то существовала честная и независимая пресса, а потом появились политтехнологи, владельцы медиахолдингов, социальные сети и всё испортили.

История Даниеля Дефо довольно быстро разрушает эту красивую легенду. Будущий автор «Робинзона Крузо» успел побывать торговцем, промышленником, банкротом,памфлетистом, заключённым, журналистом, государственным пропагандистом и тайным агентом. Причём некоторые из этих ролей он исполнял одновременно.

И если сегодня нам кажется привычной фигура журналиста или блогера, который публично говорит от собственного имени, а в действительности действует в интересах совсем другого человека или структуры, то начало XVIII века показывает: схема эта гораздо старше интернета.

В 1702 году Дефо анонимно опубликовал сатирический памфлет  «Простейший способ разделаться с диссидентами» (The Shortest-Way with the Dissenters). Так назывался русский перевод 1987 года. Только речь в оригинале шла вовсе не о диссидентах в нашем политическом смысле. Диссентерами называли английских протестантов, не принадлежавших к государственной Англиканской церкви. Сам Дефо вырос в пресвитерианской семье и принадлежал именно к этой среде.

Он написал памфлет от лица фанатичного защитника государственной церкви и довёл логику религиозного преследования до предела: лишать диссентеров должностей, штрафовать, изгонять, а самых упорных – казнить. Расчёт был понятен: показать абсурдность и жестокость этой позиции, заставив её заговорить собственным голосом.

Но случилось то, что регулярно происходит с сатирой и сегодня: часть публики не поняла, что перед ней сатира. Текст приняли за настоящее политическое предложение.
Когда авторство Дефо раскрылось, его обвинили в подстрекательской клевете, оштрафовали, отправили в Ньюгейтскую тюрьму и приговорили к трём дням у позорного столба.

Сегодня само выражение «позорный столб» звучит почти метафорически. В начале XVIII века метафоры в нём было немного.Осуждённый стоял с зафиксированными головой и руками, практически не имея возможности защищаться. Толпа могла бросать в него гнилую пищу, грязь, нечистоты, внутренности животных, дохлых кошек и собак. Иногда летели камни и кирпичи. Людей у позорного столба калечили, а порой забивали насмерть.

Дефо прекрасно понимал, что ему предстоит.И сделал удивительно современную вещь:ещё до самого события он попытался определить, как публика должна его увидеть. Накануне наказания он написал «Гимн позорному столбу» – стихотворный памфлет, превращавший назначенное ему унижение в обвинение против его судей. Текст напечатали заранее и распространяли среди людей, приходивших смотреть на наказание.

То есть прежде, чем Дефо оказался в деревянной раме, зрителям уже была предложена интерпретация происходящего.Перед ними должен был стоять не преступник, наказанный за клевету, а человек, преследуемый властью за своё слово.Дефо не мог освободить голову и руки.Но смог попытаться управлять смыслом происходящего.

Позднее возникла красивая легенда: будто вместо грязи и камней толпа бросала к его ногам цветы, люди пили за его здоровье и покупали экземпляры «Гимна позорному столбу». Историки сомневаются в некоторых деталях этой истории, особенно в цветах. Но главное, судя по свидетельствам, действительно произошло: толпа не расправилась с Дефо, а наказание, задуманное как публичное уничтожение репутации, обернулось для него политическим триумфом.

Так появился капитал, который позже окажется значительно ценнее денег – доверие. После позорного столба Дефо ещё оставался в Ньюгейтской тюрьме. Его предприятие разорялось, росли долги, семья оказалась в тяжёлом положении.И здесь в его судьбе появился Роберт Харли – один из наиболее влиятельных английских политиков своего времени, связанный в том числе с организацией правительственной разведывательной работы.При его участии Дефо освободили. Он получил финансовую помощь и начал выполнять поручения власти.

Важно не перепутать последовательность.Когда Дефо стоял у позорного столба, он ещё не был тайным агентом Харли. Репутацию преследуемого властью независимого автора никто заранее для него не конструировал.Именно поэтому дальнейшая история особенно интересна.Репутация возникла сама.А затем государство обнаружило, насколько она полезна.

В 1704 году Дефо начал издавать собственный журнал A Review of the Affairs of France, позднее известный просто как The Review. Значительную часть материалов он писал сам, а со временем журнал стал выходить три раза в неделю.Это не была примитивная правительственная агитка.Дефо писал о торговле, религии, международной политике, морали, повседневной жизни. Спорил, объяснял, иронизировал. Читатель видел перед собой умного, независимого, хорошо осведомлённого человека, который размышляет вместе с ним.

И именно поэтому такой автор мог быть гораздо эффективнее официального правительственного сообщения.Официальная пропаганда говорит:«Власть считает так». Независимый публицист говорит:«Я подумал, посмотрел на факты и пришёл к такому выводу». Психологически это воспринимается совсем по-разному.

Читатели Дефо не знали, что у этого самостоятельного авторского голоса теперь существует невидимый собеседник – власть. При этом было бы слишком просто объявить его человеком, который за деньги писал противоположное собственным убеждениям.Всё было сложнее.

Например, объединение Англии и Шотландии Дефо поддерживал ещё до получения соответствующего правительственного поручения. Его личные убеждения и интересы государства в данном случае вполне могли совпадать.Но аудитория не знала существенной части контекста.Она видела автора, и не видела заказчика.

В 1706 году Дефо отправили в Шотландию, где обсуждалось крайне непопулярное объединение с Англией.Официально он выглядел частным лицом и литератором.В действительности собирал информацию об общественных настроениях, отслеживал позиции политических и религиозных групп и отправлял отчёты своим покровителям. Одновременно публиковал материалы в поддержку унии.

Причём аргументы менялись в зависимости от аудитории: английскому читателю предлагались одни основания для объединения, шотландскому – другие. Некоторые публикации создавались так, будто выражали позицию самих шотландцев.В 1707 году Акт об унии был принят, и Англия с Шотландией образовали единое Королевство Великобритания.Разумеется, было бы нелепо утверждать, что сделал это Дефо. За объединением стояли экономические, военные, династические и политические причины.

Но его положение само по себе поразительно.Будущий автор одного из самых знаменитых романов мировой литературы одновременно:наблюдал общественное мнение,
влиял на него и докладывал о нём власти.Что именно он продавал? Выражение «продажная журналистика» обычно предполагает довольно примитивную сделку.Человеку платят и он начинает говорить то, во что сам не верит.Но самый эффективный механизм устроен иначе.Дефо совершенно не обязательно продавал своё мнение.Он предоставлял заказчику гораздо более ценный ресурс – доверие своей аудитории.Читатели видели человека, пережившего тюрьму и позорный столб,независимого публициста. Того самого автора, которого власть когда-то преследовала за слово.

Они не знали, что теперь он получает поддержку от этой власти, выполняет её поручения и передаёт ей сведения.И в этом, пожалуй, находится одна из самых важных особенностей информационной манипуляции.Она вовсе не обязана начинаться со лжи.
Все сообщаемые факты могут быть правдивыми.Автор может искренне верить в то, что пишет.

Но если аудитория не знает, кто оплачивает его работу, откуда поступает информация, чьи интересы он представляет, с кем согласует свои действия и почему одни факты оказываются в центре внимания, а другие остаются за пределами публикации, она неправильно понимает саму ситуацию общения.Ей кажется, что с ней разговаривает один человек.Хотя в разговоре незримо присутствует кто-то ещё.

Разумеется, Дефо не изобрёл продажную журналистику.Пропаганда, политические слухи, придворные хронисты и зависимые от покровителей авторы существовали задолго до XVIII века.Но в его истории уже прекрасно видна схема, которая пережила три столетия почти без изменений:публичный образ независимого автора – доверие аудитории – невидимый заказчик – направленный отбор информации.Меняются технологии.Когда-то это были памфлеты и газеты, потом радио и телевидение.Сегодня – это сайты, Telegram-каналы, YouTube, социальные сети и блогеры.

Но человеческая психология изменилась значительно меньше.Нам легче доверять конкретному человеку, чем безличному учреждению.Особенно человеку, который подчёркивает собственную независимость, говорит привычным языком, иногда спорит с властью, рассказывает о своих убеждениях и создаёт впечатление личного разговора.
Отсюда возникает ещё одна удобная иллюзия: будто когда-то существовал золотой век кристально чистой журналистики, а потом всё испортили деньги и политика.

История Дефо показывает, что такого золотого века, вероятно, никогда не существовало.Печать с самого начала развивалась на пересечении общественного интереса, торговли, партийной борьбы, личных убеждений, государственного заказа и конкуренции за внимание читателя.Независимая журналистика – не естественное состояние мира, которое человечество однажды потеряло.Это сложный и довольно поздний общественный институт.

Для его существования нужны прозрачность финансирования, различение новости и мнения, редакционные правила, конкуренция источников и ответственность за опубликованное.При этом ни один из этих механизмов не гарантирует правды.Но без них читателю остаётся оценивать главным образом убедительность авторского голоса.А убедительный голос может принадлежать кому угодно:независимому исследователю,коммерческому проекту,политическому штабу или тайному агенту.

«Робинзон Крузо» появится только в 1719 году, когда Дефо будет около шестидесяти.
К тому времени он уже прекрасно знает, как создаётся доверие к рассказчику и почему читатель готов принять тщательно выстроенное повествование почти за свидетельство очевидца.Возможно, именно поэтому Робинзон получился таким убедительным.А жизнь самого Дефо оставила нам другой сюжет – не литературный, а политический.

И потому всякий раз, когда журналист, блогер или общественный деятель особенно настойчиво демонстрирует свою абсолютную независимость, полезно оценивать не только то, что он говорит.Есть ещё несколько вопросов.Кто финансирует этот голос?
Откуда он получает информацию? Какие связи остаются за пределами кадра? И кто, кроме самого автора, участвует в его разговоре с читателем? Потому что цветы у позорного столба может получить один человек.А распорядиться возникшим доверием позднее – совсем другой.