Синдром самозванца

В мире существует множество опасных фобий. Кто-то боится высоты, кто-то — замкнутых пространств, а кто-то — пауков. Но у ведущего инженера-проектировщика систем водоснабжения и водоотведения есть свой собственный, узкоспециализированный адский страх. Он называется: «Момент, когда на объекте в Бодайбо прорвет магистраль, и на главном научно-техническом совете института встанет генеральный директор, укажет на меня пальцем и при всех закричит: "Смотрите! Он же ничего не знает! Он просто вбивает свои запросы в Яндекс!"».

Синдром самозванца — это не просто психологический термин из подкастов, которые Настя слушает по утрам, пока делает овсянку. Для мужчины тридцати пяти лет это ежедневное, виртуозное исполнение роли Солидного Специалиста с Высшим Образованием, внутри которого дрожит от ужаса напуганный мальчик с мыслью: «Господи, только бы они не спросили про формулу Дарси — Вейсбаха наизусть».

Потому что наизусть я помню только дату рождения Насти, код от домофона и номер детали фильтра на свой «Солярис». А формулу Дарси — Вейсбаха я гуглю примерно раз в три недели. Уже двенадцать лет подряд.

— Боря, ты чего застыл над чашкой? — Настя поставила передо мной тарелку с сырниками и провела ладонью перед моим застывшим взором. — У тебя опять лицо, будто ты увидел в чертеже вместо водопровода макаронную фабрику.

— Насть, — тихо, с надрывом прошептал я, глядя в окно, где пятилетний Артёмка во дворе пытался закопать совком пластмассового самосвала чужую лопатку. — Скажи мне честно. Ты только честно скажи. Если выяснится, что я не настоящий инженер, а просто человек, который умеет быстро нажимать Ctrl+C и Ctrl+V в «Экселе», ты уйдешь к тому сметчику из третьего подъезда, у которого есть гараж и смотровая яма?

Настя вздохнула, села напротив и обняла мои ладони своими:
— Трифонов, ты проектируешь водопровод для целых городов. Твои трубы работают. Людям есть где мыть руки и куда... сбрасывать бытовые отходы. Какой сметчик? Ты о чем?

— Настя! — я перешел на драматический шепот. — Они работают только потому, что серверы Яндекса и Гугла еще не сгорели! Вся наша современная цивилизация держится не на бетоне и стали, а на том, что тысяча таких же, как я, тридцатипятилетних мужиков по всей стране одновременно вбивают в поисковую строку: «Как посчитать расход воды на пожаротушение если в СНиПе опечатка смотреть бесплатно без регистрации». Если завтра отключат интернет, вся нормативно-техническая база страны рухнет за сорок минут!

— Иди уже на работу, софист, — засмеялась Настя и чмокнула меня в нос. — И Артёмку захвати, его надо в садик закинуть. А по дороге загугли, чем вытирать пластилин с диванной обивки.

Я пошел на работу. Но тревога не отпускала.

Утренняя планерка в отделе ВК началась как обычно в девять пятнадцати. За столом сидели мы — цвет инженерной мысли.

Справа от меня сидел молодой специалист Вася. Вася — представитель поколения, которое родилось с Wi-Fi роутером в руках. Когда Вася сталкивается с проблемой, его пальцы совершают судорожные пассы по клавиатуре со скоростью звука. Через три секунды Вася знает всё про динамическую вязкость сточных вод в условиях вечной мерзлоты. У Васи нет синдрома самозванца. Вася искренне убежден, что интернет — это расширение его собственного мозга, и если информация есть в сети, значит, она принадлежит лично ему.

Слева сидел Первухин. Первухин — представитель эпохи динозавров. На его столе лежит деревянная логарифмическая линейка, которой он, кажется, может зашибить человека, и справочник проектировщика 1975 года издания, пахнущий сырым подвалом и великим прошлым. Первухин не гуглит. Первухин «сверяется с первоисточниками». Когда Первухину задают вопрос, он медленно закрывает глаза, жует усы, три минуты молчит, а потом выдает цифру с точностью до третьего знака после запятой. Иногда мне кажется, что Первухин сам писал эти СНиПы в перерывах между ликвидацией прорывов на БАМе.

А между ними сижу я. Человек-мост. Гибридный инженер.

Я недостаточно стар, чтобы помнить коэффициенты шероховатости чугунных труб наизусть, как Первухин. И недостаточно молод, чтобы беззастенчиво задавать нейросети вопрос: «Привет, напиши мне пояснительную записку к проекту К1, только сделай вид, что ее писал взрослый разумный мужик».

Я сижу посередине и испытываю непрерывный, святой ужас.

В десять тридцать нас вызвали на «Большой Межаппаратный Совет» в главную переговорку.

Причина вызова: на объекте в Бодайбо заказчик решил поменять назначение второго этажа административного здания. Вместо обычных офисов они решили разместить там... встроенную прачечную высокого давления и мини-кондитерскую с цехом по варке карамели.

Генеральный директор Сергей Анатольевич разложил на столе план этажа и мрачно оглядел присутствующих.
— Коллеги. Заказчик хочет врезку в существующий стояк. Сроки — вчера. Спецификация должна быть готова через два часа. Кто возьмется оценить залповый сброс и химический состав стоков от карамельного цеха?

В переговорной воцарилась суровая, могильная тишина.

Главный архитектор неожиданно увлекся изучением узора на ламинате. Электрики сделали вид, что у них одновременно зависли планшеты. Вася судорожно полез в телефон. Первухин прищурился и начал откручивать колпачок у старой советской ручки.

— Борис, — генеральный уставился прямо на меня. — Ты у нас ведущий по Бодайбо. Что скажешь по стокам карамельного цеха? Какой там коэффициент неравномерности и температура сброса, пластиковый коллектор выдержит?

Вот он. Этот момент.

Прожектор судьбы высветил мое лицо. Мой внутренний Самозванец встал во весь рост, надел шутовской колпак, взял в руки тарелки и звонко ударил в них прямо у меня в голове: «Ну что, Боренька? Попался? Двенадцать лет ты делал вид, что ты инженер! Ты получал премию! Ты купил в ипотеку двушку! А сейчас они поймут, что ты не знаешь температуру плавления стоков карамели!».

Пульс подскочил до ста сорока. Пальцы похолодели.

Но мозг инженера-проектировщика тридцати пяти лет — это не просто орган мышления, это искушенный в боях компьютер выживания.

Этап 1: Создание паузы «Глубокое Погружение в Материал».
Я не стал заикаться. Я медленно снял очки. Достал из кармана специальную тряпочку из микрофибры и с особым, философским усердием начал протирать линзы. Это дает примерно двадцать секунд чистого времени.
— Вопрос крайне серьезный, Сергей Анатольевич, — произнес я бархатным, глубоким голосом, глядя на просвет линзы. — Сброс от карамельного производства содержит высокую концентрацию сахарозы и легкогидролизуемых органических соединений. Это не просто хозяйственно-бытовая канализация. Это агрессивная среда с повышенным показателем БПК.

Генеральный уважительно кивнул. Конструкторы за столом переглянулись. Сметчик судорожно записал аббревиатуру «БПК». (Они не знали, что БПК — это базовый термин из учебника за второй курс, который я случайно запомнил из-за смешной ассоциации с Большим Противолодочным Кораблем).

Этап 2: Скрытый Маневр Поисковой Системы.
Пока я надевал очки обратно, моя левая рука — совершенно автономно, как щупальце осьминога, — опустилась под стол.

Вслепую, одним большим пальцем, с использованием режима T9 и мышечной памяти двенадцати лет работы, я разблокировал телефон, открыл браузер и вбил в строку поиска: «стоки карамельного цеха норма СНиП сброс температура».

Первая ссылка: «Форум проектировщиков АВОК. Темы за 2008 год».
О, святой форум АВОК! Великий кладезь мыслей седых мудрецов, писавших в интернете под никами VodoKanal_59 и Mister_Pump_2007! На этих форумах уже разложена вся Вселенная. Там есть ответы на любые вопросы — от «Как спроектировать канализацию для обитаемой станции на Марсе» до «Почему тёща засыпала в унитаз цемент».

Я быстро заскользил взглядом по экрану телефона, находящемуся под краем стола на уровне моего колена.

Пользователь VodoKanal_59: «Да вы охренели! Какая ПВХ-труба на карамель?! Там сброс до восьмидесяти градусов при промывке варочных котлов! Только чугун или термостойкий полипропилен PP-H с жироуловителем! Коэффициент неравномерности берите 2.5!».

Спасибо тебе, VodoKanal_59, где бы ты сейчас ни был. Возможно, ты уже на пенсии, возможно, ты пасешь коз в деревне, но твой пост шестнадцатилетней давности прямо сейчас спасает ипотеку инженера Трифонова.

Этап 3: Синтез и Подача с Видом Первоисточника.
Я поднял глаза на генерального. Рука с телефоном плавно легла на колено.

— По моему глубокому убеждению, — произнес я с легким оттенком легкой пренебрежительности к неопытности заказчика, — закладывать туда стандартный пластик — это преступление перед эксплуатирующей организацией. Промывка варочных котлов в кондитерском цехе дает залповый сброс с температурой до восьмидесяти градусов по Цельсию.

Вася у стола открыл рот.

— Восемьдесят градусов! — продолжал я, повышая голос и слегка стукнув подушечкой пальца по столу. — Пластиковый коллектор поведет через два месяца! Нам нужен только термостойкий полипропилен группы PP-H, а на выходе — обязательная установка локального жироуловителя с коэффициентом неравномерности не менее двух с половиной! Иначе мы зальем весь первый этаж карамельным киселем!

В переговорной наступила звенящая тишина.

Генеральный директор посмотрел на меня с таким восхищением, будто я только что в одиночку открыл новый элемент таблицы Менделеева.
— Вот... — тихо, с придыханием сказал Сергей Анатольевич. — Вот что значит ОПЫТ! Человек не задумываясь, из головы, выдает технологические параметры целого производства! Борис, вы — несущий каркас нашего отдела. Пишите спецификацию.

— Сделаем, Сергей Анатольевич. Опыт не пропьешь, — скромно ответил я, аккуратно убирая телефон в карман.

Когда совещание закончилось и все начали расходиться, Первухин задел меня локтем в коридоре.
— Боря, — шепнул старик, жуя усы. — Зайди ко мне в кабинет.

У меня внутри всё похолодело. Неужели Первухин заметил? Неужели седой аксакал видел, как моя рука под столом судорожно скроллила ветку форума за 2008 год?

Я зашел в кабинет ВК. Первухин закрыл дверь на защелку. Сел за свой стол, достал из стопки чертежей старую, желтую тетрадь в клеточку и посмотрел на меня поверх очков.

— Боря, — сказал Первухин тяжелым голосом. — Ты про жироуловитель и PP-H здорово задвинул. Мощно.
— Анатолич... — запнулся я. — Я просто...
— Помолчи, — перебил меня Первухин. — Слышь, Боря... А у тебя на этом вашем форуме АВОК случайно нет ссылки на нормативы по дренажу для подземных паркингов в районах с карстовыми пустотами? А то мне тут объект пришел... Я в справочнике семьдесят пятого года смотрю — там таблица перфорирована, двух страниц не хватает. А перед генеральным соваться стыдно. Подумает, что старый Первухин из ума выжил и ничего не помнит.

Я онемел.

Я смотрел на старого, заслуженного инженера Первухина — человека, который для меня был эталоном абсолютного знания, — и видел в его глазах точно такой же, знакомый до боли, липкий страх Синдрома Самозванца.

— Анатолич... — тихо сказал я. — Ты что... тоже иногда не знаешь?
— Боря, — Первухин вздохнул так тяжело, что с абажура его настольной лампы слетела пылинка. — Никто ничего не знает. Настоящий инженер — это не тот, кто вызубрил все СНиПы от корки до корки. СНиПы дураки пишут, а потом каждые три года переписывают. Настоящий инженер — это тот, кто понимает логику воды. А где взять цифру — в тетради, в справочнике или в твоем этом Яндексе — плевать. Главное — чтобы труба не потекла. Ты мне найдешь про карсты?

— Найду, Анатолич, — улыбнулся я. — Сейчас с Васей за пять минут нагуглим. В лучшем виде.

Я вышел из кабинета Первухина, и меня словно отпустило. Великий груз, который я тащил на своих плечах последние двенадцать лет, с грохотом упал на линолеум коридора.

Я шел по институту и смотрел на людей вокруг другими глазами.

Вот идет главный архитектор. Он шевелит губами и делает озабоченное лицо. На самом деле он только что искал в интернете: «Как сочетать розоватый фасад с зелёной крышей чтобы не выглядело как арбуз».
Вот сидит Кристина из HR. Она пишет концепцию «Тимбилдинга на воздухе», срисовывая ее один в один с американского сайта двухтысячного года через Яндекс. Переводчик.
Вот наш генеральный директор. Он закрылся в кабинете и гуглит: «Что сказать инвесторам если сроки сдачи объекта сорваны из-за карамельного цеха».

Мы все — огромная, трогательная, невероятно сложная экосистема профессионалов, которые каждый день смотрят в бездну незнания, делают умное лицо, находят нужную информацию и создают из нее реальный, работающий мир.

Вечером я вернулся домой.

В квартире пахло жареной картошкой и уютом. Артёмка сидел на ковре в гостиной и пытался соединить деталь от конструктора Лего с обломком пластмассовой ложки.

— Папа! — закричал сын. — Смотри! Я изобрел новую машинку! Но она не едет, потому что колесо отваливается! Что мне делать?

Я сел рядом с ним на ковер, обнял его за худенькие плечи и серьезно сказал:
— Сын. Запомни главное правило настоящего мужчины и инженера. Если у тебя что-то не получается или ты чего-то не знаешь — это не значит, что ты глупый. Это значит, что нужно просто пойти, спросить у того, кто делал это до тебя, или... нагуглить. Пошли к компьютеру, посмотрим, как люди крепят колеса к ложкам.

— А так можно? — удивленно спросил Артёмка.
— Так нужно, сынок. На этом весь мир держится.

Настя вышла из кухни, прислонилась к дверному косяку и с улыбкой посмотрела на нас:
— Ну что, Самозванец? Вcкрыли тебя сегодня на совете?
— Не дождутся, Настенька, — я поднялся с ковра и обнял жену за талию. — Я сегодня понял великую вещь.
— Какую?
— Я — гениальный инженер. Потому что умею найти ответ за тридцать секунд до того, как разрушится система. А формулу Дарси — Вейсбаха пусть роботы запоминают. У них памяти больше.

Я поцеловал Настю, забрал у Артёмки ложку и пошел на кухню — гуглить самый лучший рецепт соуса к жареной картошке. Потому что настоящий специалист никогда не останавливается в своем развитии.