1. Имя

Кузница при вольном городе на Рейне.
Пахнет углём, железом и потом.
Мейстер Варингер, коренастый, с обожжёнными руками, стоит у наковальни.

Напротив, у входа — саксонский рыцарь в дорогом плаще, ещё достаточно молодой, но, по глазам видно, опытный в военном деле.
В руках — тяжёлая мошна с серебром.

Рыцарь отпускает кошелёк на стол с высоты так, чтобы звон серебра разнёсся по кузне — лучший способ привлечь внимание:

— Бог в помощь, добрый мастер! Меня зовут Герхард фон Альдендорф. Я служу герцогу Бернарду Саксонскому.
Варингер, снимая кожаные перчатки, слегка кивает:
— И тебе не хворать, господин. Что привело в мою убогую кузню?
— Я иду за Эльбу, в дикие земли Северной марки, где обитают язычники-вильцы, которых иные зовут венды.
Там этих язычников — что зайцев в лесу. И, в отличие от зайцев, эти черти умеют драться. И чтобы бить их, мне нужен меч.
Я слышал о тебе добрую молву: твоё железо поёт, а мечи достойны того, чтобы вручить их ангелам, что сторожат врата Рая.

Варингер, прикидывая что-то в уме:
— Люди любят приукрасить. Мечи — хорошие. Кольчуги тоже делаем, но дело долгое.
— Мне нужен длинный меч. Какими славятся эти земли — прямой, тяжёлый, с широким долом. Чтобы рубил кольчугу, как солому.
— Значит, молва привела тебя в нужное место. Добрый меч — смерть для вендов. Что прикажешь выбить на лезвии, господин?
— Вот, — тут рыцарь достаёт на шнурке образок из перчатки. — Sancti Venceslaus. Князь и мученик от язычников. Его имя пусть будет на клинке.
— Не слыхал о таком. Обычно просят святого Георгия. Недавно был один — со святым Николаем.

Варингер рассматривает потёртый металл: посеребрённая бронза, местами серебро стёрлось до тёмной меди.
На одной стороне — смутные очертания фигуры с мечом и нимбом, на другой — вдавленные буквы.
Кузнец щурится, водя взглядом по надписи.
Буквы: S — W — N — S — L.

— Но я напишу понятно. Святой Венцльс, говоришь? Правда, не слыхивал о таком.
— Главное — в Риме его знают и на небесах. И тебе, мастер, не всё равно, кто окажет нам небесную помощь против вендов?
  Вацлав, кстати, их рода, славянин. Они его знают и боятся. Пусть на клинке будет его имя.
— Конечно, господин. Не мне с Римом спорить.
И, бросив взгляд на серебро, добавил:
— Мудро начал беседу. Через три луны приходи. Меч будет готов.

***

Кузница раскалена. На верстаке лежит готовый меч.
На гарде выгравировано: INOMENI IN X MIND (Во имя Христа Бога) — кресты в начале и конце слов.
На клинке — SNEWENTS.
У обуха — две едва заметные руны: ; (Альгиз) и ; (Соулу).

Варингер один. Он только что закончил закалку в крови быка — ведро стоит в углу.
Кузнец выглядит измождённым, почти безумным.

Он дело знает. Его так учил мейстер Регинберт подзатыльниками, а несколько раз — такими тумаками, что Варингер-подросток отлёживался пару дней на соломе.
Особенно когда загубил полосу для доброго меча: учитель велел сварить три прута — мягкое железо в обкладке твёрдой стали.
Варингер поскупился на буру, поспешил с молотом — и на лезвии пошёл свищ, тонкая паутина непровара длиной в палец.
Рука у Регинберта была кузнечная. Но не зря — не зря.
Теперь Варингер стал мастером, каких мало: маркграфы чуть ли не до драки спорят у его кузни, кому подойти раньше.

***

Рыцарь входит. Двое слуг остаются у двери.
Он видит меч на столе, но не подходит. Стоит и будто прислушивается — не к звукам вокруг, а к самому железу.

— Покажи его, — тихо говорит он.

Варингер берёт меч за лезвие — уверенно, как человек, который знает каждую жилку в металле.
Поворачивает клинок ребром, потом плашмя, подставляя свету.

Рыцарь смотрит, не касаясь.
Взгляд внимателен, почти насторожен — будто он ждёт, что меч сам откроет себя.

— Другой бок.
Варингер переворачивает меч.
Дол блестит. Надпись мерцает, будто дышит.

Только теперь рыцарь делает шаг вперёд.
Короткая пауза.

— Дай мне.

Варингер подаёт рукоятью вперёд — медленно.

— Он помнит огонь и кровь. Не предавай его — и он не предаст тебя.

Рыцарь молчит.
Но по лицу видно всё: тяжесть, баланс, блеск, упругость — меч удался.

Варингер отходит в сторону, давая рыцарю остаться с клинком один на один.
Герхард поднимает клинок, смотрит вдоль лезвия на свет. Замечает надпись.
Читает по слогам:

— Inomeni in X mind… Что за… А, понял. In nomine Christi in mundi. Во имя Христа в мире.
С грамотой у тебя, мастер, как у гунна.

Но в голосе нет упрёка — только полнейшая удовлетворённость.
Он уже принял меч. Уже придумывает, как расскажет о нём на пиру за кубком.

Варингер пожимает плечами:
— Бог не дурак, поймёт. А имя твоего святого — вот. SNEWENTS.
Рыцарь проводит пальцем по буквам, усмехается:
— Хорошо. Он будет моей волей. Моей верой. Моим… — ищет слово. — Стражем неба.

Он поднимает меч, как для клятвы:
— Я нареку его "Himmelsw;chter" — Страж Небес. С нами Бог и святой Венцель!

Варингер скрещивает руки на груди и склоняет голову — так ремесленники этих земель выражали почтение тем, чьё ремесло — убивать:
— Пусть он принесёт тебе победы, господин. А мне — добрую молву о моём ремесле.
Если нужна кольчуга или шлем — я к твоим услугам.

Рыцарь кивает, вкладывает меч в ножны, которые держит слуга. Уходит.

Варингер остаётся один.
Долго смотрит на тлеющие угли в горне, осматривает кузню — меха, наковальню, инструмент.
Берёт кусок угля, рисует на полу волка, кусающего свой хвост.
И через минуту стирает ногой.

Бормочет:
— Лети, стальная птица. Кому суждено сгинуть — того возьмёт. Кому суждено взять — тот возьмёт.