Необещание

 

                Не обещайте деве юной
                любови вечной на земле
                Б. Окуджава
      



Для литературной игры «Этюды 8», этюд 39, http://proza.ru/2026/07/08/314

                На нашу свадьбу Его институтский друг вместе с подарком подписал открытку "О, дева роза, я в оковах". Но несмотря на оковы сладостного плена влюблённости, Он никогда не клялся в вечной любви, не обещал мне, что мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день.
 
        Никогда не говорил: «На всю жизнь, навсегда». Не обещал мне никаких материальных благ. Но когда мир рушился, главным всегда были Его слова "Мы – вместе. Мы всё преодолеем", при любых невзгодах, настоящих или придуманных мною, повторял как мантру, как молитву «Мы с тобой вдвоём у мачты, против всех спина к спине!»

         Он был щедр на нежность, но не пользовался трафаретными фразами. Его любовь говорила на его собственном, единственном языке. Не называл меня лапочкой, это было слишком банально, «Лапочка» трансформировалась в «Лампочку», что означало и свет, и тепло и то, что теперь таких не делают.

          Он не говорил «ты — моя половинка», ведь это пошло и избито. Он говорил: «Ты — моя рука. Ты — часть меня. Как ты можешь на меня обижаться?»

          Он не говорил «мне хорошо с тобой» (слишком плоско). Он говорил: «Я с тобой могу быть самим собой». И это была самая большая исповедь, какая только возможна между людьми, потому что быть собой — это риск. Это снять все маски. Это довериться до конца. И он доверился мне.

           Он не обещал мне бриллиантов и изумрудов, не рисовал домов у моря, не сулил безоблачных дней. Он, при всё своем природном оптимизме, вообще был скуп на будущее время. Всё, что он дал мне, было настоящим. День за днём. Три года (около того, точное время только по радио передают) медового месяца, которые потом, не сговариваясь, превратились в тридцать два с половиной года пути. И мы шли: по райским кущам, по цветам, продираясь сквозь дебри, плутали в пустыне без воды – всегда рядом, всегда вместе, возрастая по дороге числом и умением.

            А перед самым концом, когда уже не осталось сил на иносказания, когда метафоры и тонкие кружева его языка рассыпались, он сказал просто: «Я тебя люблю».

           Когда уже ничего не мог обещать, когда от него осталась только душа. И она сказала самое главное — без прикрас, без защиты, без его изысканной игры. Нагую правду.

          Я не услышала от него «живи долго» перед тем, как он закрыл глаза. Зачем? Я и так знаю, что он не ушёл. Он просто перестал быть моим спутником и стал моим горизонтом — тем, к чему я иду, что никогда не станет ближе, пока живу. Но я надеюсь.