Изолента

Велосипедный раунд и к звёздочке лезет мастер с жезлом, который светится в ночи всеми огоньками горизонта. Я уже просто схожу к сводке с ярлыками, которые валятся у экрана, чтобы лететь к дождю. Я сижу с ним на траве, пока школьники только собираются угодить в нежные руки первого сторожа. Отец захлопнет дверь и сарай с открытой крышей озарится весенним светом. Колючий клубок с пеной, которая поднимется к берегу, чтобы разбросаться ветром. Я не могу проснуться и зачем-то принимаю горсть таблеток.

Капельница катится по коридору и мальчик идёт за ней рядом. Я передохнул и солнце за чертой реки озарилось и бросило луч к болоту между лап застывшего пса. Бессонница грелась у свечки над камином и ветер рвал приземистые провода. Мельница из чувств и короткие поцелуи слышались в беседке, которую огрел фонарь за решёткой. Он уведёт её к чаще из сосен, которые становились в шеренгу и давили ей на глаза, чтобы та не могла рассмотреть любовника. Перегруженный по горло бегун, оступился у сердца и пошёл секретной тропой к связке ручья, который звенел и падал на звезду. Камни в кошмаре оживились и ядовитые корни пустились в свадебный разгул, чтобы не платить ведущему за голос с песней. Останки и окна без стёкол визжали у кладбища, чтобы шевелить поле с рожью, которую вот-вот приберут к машине с ковшом. Жители пускают дым у ёлок и зажатый парень клянчит у мужика сигарету из своей же пачки. Мы сели у дверцы и он вынес красноватый магнитофон, который связывал нас с жизнью. Несколько кассет и лента укатится к подушке, чтобы все вещатели могли отдышаться перед экзаменатором. Новогодний фильм и аудитория, которая станет родной каторгой, пока все остальные спрячутся за сугробом, когда тот разобьётся о мою обогретую голову.

Лёгкие и вороны, которые лезут к груди за крошками. Вороны на козырьке с главным входом, который охраняет медсестра с фонарём и выпиленным глазом. Дети в алмазной чаше из лепестков заводской розы, которую достали из вазона и кинули к венцу проигравшегося раба. Парк был усеян детьми и волейбольный шнур цеплялся за флажки, которые подготовили к празднику и взяли посвятиться с месяцем в пыли. Ночное пространство между яблоками. Откинутый к стойке злодей и выстрел на кусочке ножа. Программа и поломка. Дети идут колонной и солдаты заберутся под брезент, чтобы сушить мосты. Ждать у кабинета, чтобы пойти к невесте на место, которое выглажено и разбито на перья. Однообразие и плоскость бассейна, который топит душу в зрачке с серёжкой. Он не допустит меня до выхода и физкультурник с пыльным мячом толкнёт меня к туалету или нянечке, которая развешивает простыни или держит золотого сверчка во рту. Сильный стресс и группа наполняется людьми, которые тащат узлом опасности. Вот-вот меня отпустят и я встану на кресле перед матерью, чтобы узаконено сбросить температуру. Собака вместо пса заберётся на диван и скучно заскулит у подоконника, чтобы прогнать хозяйку. Надломанный дождь и безоружная творческая взрывчатка, которая лепится к душе и гонит обманщика подальше к озеру с грушами под скамейкой.

Круг и новые подробности выкидыша, который обмотан изолентой и уже воняет. Вот он лезет к утреннему алтарю, чтобы держаться за старушку с косынкой. Слёзы и бензиновая затхлость. Каморка с одной лампочкой и ненасытный дождь разрушает небо. Огонь и ключи к лампе истощены или выплавлены. Река закрылась и отдельные ручьи комом встали у железной дороги. Психиатр снял свою голову и пошёл к ней за рекой, которую ласкали все кому можно было листать юбки перестроек. Невыносимый плед, который содран с кожей души и теперь укрывает мензурку с окурком, который раскраснелся и теперь цепляет меня за корень. Черная накипь формы и крем останется зеленеть в кармашке с гнилой травой, пока освободительные дожди закинут свою мерзость через награбленный сундук с утопленниками. Всё ещё болит и наркоз не помогает детям в серебряном чехле отличников и убийц, стать троечниками. Душа идёт к ножу и стесняясь уворачивается от удара в сторону сердца. Ветер в огне и спираль чаши накалилась, чтобы девушка учуяла наслаждение.