Пузырь мечты

– Наконец-то синее небо! – Аграфена распахнула шторы. – Быстро завтракаем – и гулять.
Муж Мусик что-то промычал себе под нос, но спорить не стал. После вчерашнего ливня с ветром и ночной грозы солнце действительно надо было ловить. От обычной прогулки по пляжу пришлось отказаться: море всё ещё штормило, узкую полоску песка завалило ветками и мусором, поперёк тянулись ручьи – ни перейти, ни перепрыгнуть.
– План Б, – решила Аграфена, направляясь к гаражу.
Они припарковались в центре городка и отправились на променад – и воздух морской, и ходить удобно.
Правда, «спорта» не получилось. Так Аграфена с Мусиком для успокоения совести окрестили свои неспешные прогулки. Сочетание предпраздничных дней и внезапно хорошей погоды привело к тому, что на улицы вывалили все: пары «папиков» с дамами на невозможных шпильках и с пухлыми губами, шумные студенты, пытающиеся одновременно идти и пасовать мяч, молодые родители с колясками и цепляющимися за них детьми, пожилые степенные пары, велосипедисты, выскакивающие неизвестно откуда. Плюс собаки всех мастей.
Контраст между местными и приезжими был очевиден. У испанцев по календарю была зима, и они добросовестно кутались в тёмные тёплые куртки. Туристы же приехали на курорт и сдаваться не собирались – тут и там мелькали шорты, сарафаны и сланцы, гусиная кожа соседствовала с упрямой решимостью выглядеть по-летнему.
Ходить было невозможно. Смотреть – очень интересно.
– Пойдём в Старый город, – предложил Мусик. – Тут всё равно не протолкнуться.
Путь лежал через парк, который к восторгу Аграфены превратили в рождественский рынок. Деревянные павильончики, гирлянды, наряженные ёлочки – всё это выглядело немного сюрреалистично на фоне моря и пальм.
Чего тут только не было: хамон и сыры, туррон, украшения, кашемировые шали, керамика, деревянные щелкунчики. Кружевные скатерти, на которых, как уверяли продавцы, не остаётся пятен, и миленькие кожаные сумочки, так и просящиеся на плечо.
Аграфена с блестящими глазами переходила от киоска к киоску. Мусик едва поспевал за ней и время от времени тянул за рукав:
– Киса, ну пойдём уже…
И тут, чуть в стороне от общего веселья, Аграфена заметила голубую палатку. Брезент был натянут криво, один угол провисал. Сверху развевалось нечто, похожее на воздушный шар неправильной формы, переливающийся и полупрозрачный. На нём было написано: «Пузырь мечты».
Заинтересованная, она подошла ближе.
Внутри стоял столик, застеленный выцветшей скатертью. На нём – несколько пластиковых бутылочек, баночек и странное приспособление, подозрительно похожее на игрушку для мыльных пузырей. На ценнике значилось: 77 евро – дорого и загадочно одновременно.
У прилавка, спиной к ней, стоял какой-то мальчик в джинсах и кепке, сосредоточенно помешивая что-то в одном из сосудов. Покупателей не наблюдалось.
Аграфена многозначительно откашлялась.
Тот обернулся – и оказался вовсе не мальчиком, а очень пожилым мужчиной крошечного роста.
– Я могу вам помочь? – приятным баритоном спросил он неожиданно по-русски.
– Можете объяснить, что это за мыльные пузыри и почему так дорого?
– Это не игрушка, – многозначительно протянул старик, выстраивая бутылочки в одному ему понятном порядке. – Пузырь выполнит ваше желание. Нужно выбрать самое важное, сказать его вслух, дунуть – и оно исполнится. А цена… разве это дорого за мечту? И потом, бесплатное обычно не ценится.
Подошедший Мусик усмехнулся:
– Исполняет желания? Груня, ну ты же взрослая и умная женщина. Тогда почему он сам стоит здесь?
– А я там, где хотел быть, – с неожиданной горячностью возразил старик. Видно было, что вопрос возник не в первый раз. – У меня в жизни уже всё было: успех, любовь, семья. Жена умерла, дети выросли и разлетелись. А теперь я хочу провести остаток дней, даря людям возможность исполнить мечту.
На долю секунды маска доброжелательности слетела с его лица, и Аграфене почудилось в нём что-то хищное, почти фанатичное.
– Даря? За семьдесят семь евро? – не унимался Мусик.
– Мусик, любимый, ну пожалуйста… – внешне рациональная, но внутренне всё ещё верящая в чудеса Аграфена зашла с козырей. – Ты же мне ещё подарок на Новый год не купил. А так – и тебе легче, и жене приятно.
Муж вздохнул и полез за портмоне.
Продавец протянул Аграфене покупку. Она тут же опустила кольцо в баночку. Ожидала хлопка, вспышки, фокуса.
Но пузырь выдувался медленно, почти нехотя. Большой, неправильный. Не радужный, как детский, а мутновато-прозрачный, будто стеклянный. Он дрожал, тянулся, словно не хотел отрываться, и внутри него что-то шевелилось – не изображение, не картинка, а скорее ощущение.
Итак – чего же она хочет?
Мозг усиленно работал, подбрасывая варианты, и тут же их забирал.
Слишком большое. Слишком общее. Слишком мелкое.
А это – слишком личное, стыдно признаться даже самой себе.
Она вдруг поняла, что не знает.
Аграфена держала кольцо и чувствовала дрожание и нетерпение пузыря, как будто он торопил её. Рядом застыл в ожидании Мусик.
И тут взгляд её упал на мостовую.
Там, шаркая и сгорбившись под тяжестью мешка с вещами, брёл их знакомый «дедушка».
Они с мужем заприметили его ещё несколько лет назад на одном из любимых маршрутов вдоль Золотой Мили – элитной части города. Когда бы они ни приходили – утром до жары или на закате, – он всегда сидел на одной и той же лавочке. Выгоревшие каштановые волосы до плеч, длинная спутанная борода с проседью, тёмное, задубевшее от солнца лицо с глубокими морщинами, спускающимися от глаз к уголкам губ. Всегда в шортах и вьетнамках.
Однажды они увидели его подстриженным, с короткой бородой, и с удивлением поняли, что он вовсе не «дедушка», а, возможно, даже моложе их. Но кличка прижилась.
Что же за жизнь его так скрутила? – не раз думала Аграфена, проходя мимо.
Рядом обычно лежал пакет с вещами – то ли их было совсем мало, то ли у него всё-таки имелось какое-то место для ночлега, как надеялась Аграфена. В нём чувствовалось внутреннее достоинство – что-то, отличавшее его от обычных бродяг. Он никогда не просил милостыню. Иногда читал оставленную кем-то газету, жевал завёрнутый в целлофан бутерброд или подстригал ногти. Чаще всего просто смотрел на море, словно морская гладь рассказывала ему какую-то, ведомую только ему историю.
Его присутствие почему-то успокаивало. Казалось: пока он там сидит, мир незыблем.
В этот приезд его не оказалось на привычном месте, и они с мужем заволновались. А теперь, увидев его на улице, Аграфена испытала облегчение – но лишь на мгновение.
Наперерез «дедушке» на электросамокате нёсся юноша с огромными наушниками и палкой для селфи в руке, не замечая ничего вокруг.
– Господи, только бы он успел затормозить… – выдохнула Аграфена, зажмурившись.
Пузырь словно замер – и лопнул, рассыпавшись тысячами ярких искр.
Парень оторвался от экрана, в панике дёрнулся в сторону и врезался в фонарный столб. Упал, конечно, но, в общем, легко отделался.
«Дедушка» остановился, поднял голову, оценил ситуацию, вытер рукой внезапно вспотевшее лицо, вздохнул и побрёл дальше.
Перепуганная Аграфена так и не поняла – успела она что-то пожелать или просто выдохнула вслух. И была ли между этим разница?
– И что теперь? – Мусик осторожно тронул её за локоть. – Берём следующий?
Аграфена посмотрела вслед «дедушке». Тот уже достиг угла и снова перешёл на свою неторопливую походку, будто никакого самоката, столба и рассыпавшегося искрами пузыря не было.
– Нет. Хватит с меня чудес.
Она взяла мужа под руку.
Они уже покинули парк, когда Мусик вздохнул:
– Семьдесят семь евро.
– Не начинай.
– Я просто уточняю стоимость спасения незнакомого дедушки.
Аграфена крепче взяла его под руку.
– Зато подарок мне искать больше не надо.
С этим Мусик спорить не стал.