Мой друг Виктор Митрошин

Есть люди, о которых трудно рассказывать отдельно от того, что они создали. Их характер, представления о красоте, упрямство, радости и разочарования продолжаются в их произведениях. Именно таким человеком для меня является мой друг — скульптор Виктор Фёдорович Митрошин.

Я часто бываю у Виктора в Еткуле. Его дом и мастерскую я называю Еткульским Эрмитажем. И это не преувеличение. Здесь повсюду скульптуры, камни, фотографии, эскизы, незавершённые замыслы и уже состоявшиеся произведения. Каждая вещь имеет свою историю, а за многими работами стоят встречи с людьми, путешествия, победы, отказы и неожиданные повороты судьбы.

Я люблю привозить к Виктору своих друзей и гостей. Сначала мы ходим по его удивительному дому, рассматриваем работы. Виктор рассказывает, как возник тот или иной образ, откуда появился редкий камень, почему именно так повернута голова фигуры или вытянута рука. Потом мы пьём чай и разговариваем. Время в этом доме проходит как-то особенно: приезжаешь ненадолго, а незаметно проходит несколько часов.

Историй я услышал много. Когда-нибудь обязательно соберу их в отдельную книгу. А сегодня хочу познакомить читателей «Танкограда» с Виктором Митрошиным через три его произведения. Потому что скульптуры иногда рассказывают о своём создателе больше, чем подробная биография.

«Ежи»: работа, которая не продаётся

Одна из моих любимых историй связана со скульптурой «Ежи», которую Виктор называет также «Сладкой парочкой».

На первый взгляд это небольшая и очень тёплая работа. Два бронзовых ежа расположились на редкой природной кальцитовой щётке. Сам камень уже напоминает иголки, и скульптору оставалось увидеть в нём будущих героев и осторожно помочь им появиться на свет.

В этом и состоит особый дар Митрошина. Он не заставляет природный материал исполнять заранее придуманную роль. Сначала он внимательно всматривается в камень, изучает его форму, рисунок и характер, а затем соединяет с бронзой так, словно они всегда составляли одно целое.

Виктор рассказывал, что однажды на выставке к нему подошёл известный банкир с женой. Мужчина долго смотрел на «Ежей», а потом сказал:

— Я хочу купить эту работу. Это мы с моей женой.

Виктор ответил:

— Она не продаётся.

Банкир решил, что речь идёт о цене:

— Вы, наверное, меня не поняли. Здесь могут обсуждаться любые деньги.

— Нет, — сказал Виктор. — Это вы меня не поняли. Работа не продаётся.

Почему художник отказывается от больших денег? Потому что второго такого камня в природе нет. Не бывает двух одинаковых кальцитовых щёток, как не бывает двух совершенно одинаковых снежинок. Продать эту скульптуру для Виктора означало расстаться с ней навсегда. Повторить её невозможно.

В этом поступке раскрывается характер Митрошина. Для него произведение искусства — не просто товар, пусть даже очень дорогой. Это часть его жизни, найденный однажды образ, который больше никогда не повторится.

Виктор мечтает создать в центре Москвы собственный музей и передать туда лучшие работы. Он хочет, чтобы они не разошлись по закрытым частным собраниям, а остались вместе и были доступны людям. Чтобы зрители и через много лет могли прийти, увидеть их и почувствовать то, что хотел сказать скульптор.

Поэтому его отказ банкиру — это не каприз. Это решение человека, который думает о судьбе своего творчества дальше сегодняшнего дня.

Майя, которая продолжает танцевать

Особое место в творчестве Виктора Митрошина занимает Майя Плисецкая.

В Еткуле находятся камерные варианты этой работы. Возле них любят фотографироваться гости. В бронзовом образе легко узнаётся Плисецкая: гордая посадка головы, длинная шея, сильный профиль, волосы, будто подхваченные сценическим движением.

Но это не просто портрет знаменитой женщины. Митрошин изобразил не внешность Плисецкой, а её творческую природу.

В скульптуре нет неподвижности. Даже когда фигура стоит на месте, кажется, что танец продолжается. Линия шеи переходит в поворот головы, движение рук подхватывается складками костюма, а бронза словно перестаёт быть тяжёлым металлом. Скульптору удалось сохранить в неподвижном материале энергию балета.

Большой памятник Майе Плисецкой находится в центре Москвы, в сквере её имени на Большой Дмитровке. Балерина представлена в образе Кармен — одном из главных образов её сценической судьбы. Памятник был открыт в 2016 году, в день рождения Майи Михайловны.

Это редкий случай, когда монумент не останавливает человека во времени, а позволяет ему продолжать движение. Плисецкая у Митрошина не позирует потомкам. Она танцует.

Мне кажется, в этом образе есть черта и самого Виктора. Он тоже не умеет существовать без внутреннего движения. Остановка для него почти равна поражению. Ему нужно придумывать, лепить, искать материал, строить новые планы и доказывать возможность того, что другие заранее считают невозможным.

Белая девушка

Есть в Еткульском Эрмитаже ещё одна работа, возле которой я всегда задерживаюсь. Это белая мраморная девушка.

В ней нет внешней торжественности, драгоценных камней и сложной символики. Её красота рождается из самого мрамора, из чистоты силуэта и спокойствия человеческого тела.

Белый камень словно сохраняет внутри себя свет. Кажется, что фигура не высечена из тяжёлой глыбы, а постепенно появилась из неё. Мрамор остаётся прохладным, но девушка воспринимается живой. В ней чувствуется дыхание, тишина и внутренняя сосредоточенность.

Особенно поражает сочетание естественности и недоступности. Она находится рядом со зрителем, но принадлежит своему миру. Ей не требуется жест или движение, чтобы привлечь внимание. Чем дольше смотришь, тем яснее понимаешь: настоящая красота не старается понравиться.

Мне эта работа особенно дорога. Возможно, потому, что в ней я вижу самого Виктора — не того известного мастера, чьи выставки проходили в Москве, Париже, Лондоне, Нью-Йорке, Вене и Хельсинки, а человека, способного долго оставаться наедине с камнем и ждать, пока тот откроет ему будущий образ.

Препятствия как источник движения

Судьба Виктора Митрошина складывалась непросто. Он много раз сталкивался с сопротивлением влиятельных людей, с непониманием и закрытыми дверями. Некоторые его большие проекты могли бы уже давно быть осуществлены, если бы рядом не возникали чужие интересы и решения.

Но сам Виктор относится к этому философски. Он говорит, что люди, которые ему мешают, невольно заставляют его работать эффективнее. Когда перед ним закрывают прямую дорогу, он ищет другую. Когда не дают осуществить один замысел, появляется следующий. Он вынужден действовать, чтобы выжить как художник.

Наверное, поэтому в его произведениях так много образов полёта, равновесия и преодоления земного притяжения. Его фигуры стоят на шарах, тянутся вверх, балансируют над пропастью, превращаются в птиц и волны. Они существуют в точке, где падение ещё возможно, но движение вверх уже началось.

Я не могу назвать себя профессиональным искусствоведом. Но, находясь среди работ Виктора, я постепенно учусь их видеть. Не только рассматривать красивую поверхность, но и понимать, почему художник выбрал именно этот материал, эту линию и это положение фигуры.

И чем больше я узнаю его творчество, тем яснее вижу самого человека.

«Ежи» рассказывают о его верности своим произведениям и нежелании менять всё на деньги. Майя Плисецкая — о свободе, характере и непрерывном движении. Белая мраморная девушка — о тишине, красоте и способности услышать голос камня.

Таким я и хочу представить читателям моего друга Виктора Митрошина — человека, который умеет находить живое в холодном камне и заставляет тяжёлую бронзу подниматься над землёй.

Сергей Бухдрукер