Гиперреальность

ЭПИГРАФ: "Стремление к детализированности - это путь к разрухе и утрате целостного взгляда на мир".
_____________________

Я всегда ненавидела этот жанр в живописи. Сначала сама не знала - за что. Просто было неприятно смотреть на картины гиперреалистов.

Началось все с прерафаэлитов и их роскошных картин. Да, я восхищалась искусством живописцев, но, с другой стороны, "видела" за каждым полотном какую-то темную тень, которая внушала беспокойство и стойкое отвращение. Интуиция шептала о чем-то, но тогда я еще не понимала ее языка.

Прозрение пришло позже, когда я прочла книгу Бодрийяра "Соблазн". В одном из глав речь шла об эротике и порнографии. В этой главе Жан Бодрийяр проводил четкое различение между искусством и порнографией. Порнография, - писал он, - это всегда преувеличенная четкость и детализированность изображения. Гиперреализм - это та же порнография, которая развращает человеческое сознание и кастрирует его воображение.

В гиперреализме нет загадок и недосказанности, какая обычно бывает в искусстве и является его сутью - там не только ПОКАЗАНО ВСЁ, но еще и вывернуто наизнанку. Гиперреализм всегда дает понять, что дальше него идти больше некуда. Это остановка - тупик. Осталось только начать реалистично изображать внутренние органы.

Я никогда не понимала смысла гиперреализма, который прежде использовался только в порнографии и рекламе, где важно было подчеркнуть качество товара. Я думала, что незачем создавать гиперреалистичные картины, если есть хорошие фотоаппараты и камеры. В этом просто нет смысла, если это не коммерческий товар, который надо продать.

По этой причине художники-гиперреалисты работают с искаженной целью. Вместо того, чтобы показывать образ, вкладывая в него мысль, чувство или даже целую концепцию, они идут в другую сторону. Им надо создать шоу - поразить зрителя порнографической реальностью. Для этого ее надо проституировать. В результате они создают пустые образы, которые не являются искусством.

Человек, который создает такой образ, не показывает картину в целом, не говорит ни о композиции, ни о концепции картины, а ползает от детали к детали: по волосинкам, по кровеносным сосудам, по ресницам и бровям, по порам и ссадинам, по прыщикам. В результате детализированность работы напрочь убивает целостный образ и само искусство, превращаемое в банальную мусорную кучу.