3. Язык призраков

Эстонская ССР. Совхоз «Punane Kiir». 20 мая 1975. 11:23
Михалков стоял у края стройплощадки, наблюдая, как рабочие роют котлован под гараж.
Балтийское солнце, редкое, но назойливое, било в глаза, но он не надевал кепку — не любил головные уборы.
Двое землекопов, отец и сын Кясперы, переговаривались на своём языке:
— Kas sa n;ed seda? ^1
— Mis see v;iks olla? ^2
Фразы, обычные для стройки, где то и дело находили то гильзы, то кости. Но что-то в этих звуках...
Михалков сжал кулаки. Он, убеждённый интернационалист, вдруг почувствовал:
Он ненавидит этот язык. Не людей — нет, он выпивал с Яаном и хвалил пироги Ирмы.
Он служил с людьми ста народностей и со всеми был другом и братом.
Украинский? Серьёзно? Мать с Криворожья.
Латышский, он даже понимал отдельные слова — там корни общие.
Языки врагов он уважал.
Немецкий. Чёткий, как устав. «Achtung!» — и сразу ясно, что делать. «Schnell!» — и все бегут.
Венгерский — певучий, с гортанными переливами. «K;rem» — «пожалуйста», но сказанное с интонацией, которая могла означать и угрозу, и мольбу.
Финский был особенным делом. Чистым, как их снега. «Perkele» ^3 — значит всё что угодно, но никаких двусмысленностей, потому что «Sisu» ^4.
Когда финны сдавались, они говорили «antamme» — «сдаёмся», без этих эстонских ужимок, где «alistume» могло значить и «мы подчиняемся», и «мы притворяемся».
Правда сдавались финны редко.
Эстонский...
Он ненавидел тот день, ненавидел полученную награду.
Будь его воля, он бы сделал так, чтобы этого никогда не было.
Фразы, обычные для стройки, вернули его туда.
Будапешт. 1945.
СМЕРШ не должен был оказаться на линии столкновения, но весь Будапешт, каждый дом, каждый квартал свой фронт.
Никто не ожидал, что их автомобиль встретят здесь.
Взрыв, шум, стрельба. И вот он лежит в осколках витрины, чувствуя, как кровь сочится под гимнастёрку.
Осколок мины вошёл чуть выше пояса — не смертельно, но двигаться он не мог.
Из разведданных было известно: фюрер, дабы укрепить боевой дух деморализованных венгерских союзников, уже потерявших веру в победу, бросил в бой свою «пожарную команду» — 5-ю танковую дивизию СС «Викинг» ^5 — сборище норвежцев, датчан, шведов... и даже эстонцев.
Эстонцы? Что они делают здесь, когда путь на родину уже отрезан навсегда?
Но тогда, в дыму и крови, он впервые услышал этот язык.
Если финский — виолончель в снежном лесу, то эстонский — расстроенная скрипка, где струны перетянуты до хруста.
Но в то же время — как балтийский прибой: ласкает округлые гальки, чтобы внезапно извергнуть на берег драгоценный янтарь.
И тут он увидел их вживую.
Чёрная форма обрисовалась из дыма.
Трое эсэсовцев из «Викинга» — это они, гады, устроили хитроумную засаду — теперь методично обходили раненых.
Первый — высокий блондин — толкнул сапогом потерявшего сознание лейтенанта:
— Kas sa n;ed seda?
Его напарник, коренастый мужчина с шрамом через бровь, усмехнулся:
— Mis see v;iks olla?
Выстрел.
Третий, офицер, одобрительно наблюдал за происходящим.
Они перешли к следующему раненому.
— Kas sa n;ed seda?
— Mis see v;iks olla?
Выстрел.
Медленно, но неумолимо приближалась смерть в чёрном мундире.
«Они ещё и шутят, комедианты, ****ь...» — понял Михалков, уловив в их интонациях усмешку.
Он лежал в десяти шагах, чувствуя, как осколок прожигает плоть. Тело боролось за жизнь, но зачем? Бессмысленно. Он следующий... «Прощай, Саша...»
Но в этот момент раздался взрыв. Где-то близко.
Очнулся Михалков уже в госпитале — живым, относительно целым и даже представленным к награде.
— T;helepanu! ^6 — раздался резкий окрик.
Михалков моргнул. Воспоминания рассеялись.
Кяспер-старший стоял в котловане, держа в руках что-то плоское и тёмное. Землекопы столпились вокруг, перешёптываясь.
— Что там? — рявкнул Михалков, спускаясь вниз.
Кяспер молча протянул находку.
Камень.
Не просто булыжник — плоская плита, словно специально обтёсанная. Её поверхность была покрыта слоем грязи, но кое-где проглядывали глубокие, почти неестественно ровные борозды.
Михалков провёл рукой по поверхности — и пальцы наткнулись на выемки. Буквы.
Он резко дёрнул рукавом, стирая грязь.
На камне, вырезанные, проступали слова:
BLUT ERBT DAS LAND


1. Ты видишь это? (эст.). Далее в тексте без перевода.
2. И что бы это могло быть? (эст.). Далее в тексте без перевода.
3. Известное финское ругательство, очень многозначное.
4. Ключевое финское понятие, означающее стойкость, упрямство, несгибаемость духа, «внутренний стержень».
5. СС «Викинг» (5. SS-Panzer-Division „Wiking“) Одна из наиболее боеспособных дивизий Ваффен-СС, укомплектованная добровольцами из стран Северной и Западной Европы, представителями так называемых «нордических народов» а также этническими немцами. Создана в декабре 1940 года.
Изначально в дивизию входили выходцы из Нидерландов, Дании, Норвегии, Бельгии, Финляндии и Швеции.
Летом 1943 года в состав дивизии был включен эстонский батальон «Нарва».
Дивизия воевала на Восточном фронте, участвовала в самых ожесточенных сражениях: под Харьковом, на Кавказе, в попытке деблокировать окруженную в Сталинграде 6-ю армию, а в 1944-1945 годах — в оборонительных боях в Польше и Венгрии (в том числе и за Будапешт, где и происходят события из воспоминаний Михалкова). Отличалась высоким боевым духом и фанатичной стойкостью.
Как и большинство формирований СС, дивизия «Викинг» была причастна к военным преступлениям, в основном к расстрелам военнопленных и евреев на Восточном фронте.
6. Внимание! (эст.)