Кардиостимулятор

  Телефон лежит на кухонном столе, темный, безмолвный, как надгробный камень. А я медленно умираю, когда ты не пишешь. Это не метафора. Не преувеличение. Это физическое ощущение. Сначала замирает что-то в груди, будто маленький испуганный птенец перестал биться крыльями. Сердце стучит все тише и тише. Я прикладываю ладонь к левой стороне груди, пытаясь нащупать привычный ритм, но он едва уловим, словно эхо уходящей жизни.
  Слабеет дыхание, немеют руки. Я пытаюсь сжать пальцы в кулак, но они не слушаются, становятся ватными, чужими. Холод ползет от кончиков пальцев вверх по рукам, к плечам, к самому сердцу. Видимо, я без тебя не умею. Не умею делать самые простые вещи. Мир вокруг теряет краски и звуки. Утренний кофе пахнет горечью. Шум машин за окном сливается в монотонный, давящий гул. Я смотрю на свое отражение в темном экране телефона и не узнаю эту женщину с запавшими глазами и бледными, бескровными губами. Без тебя я не умею слышать, смотреть, дышать, даже жить…
  Глупцы те, кто говорит, что любовь – это счастье. Любить так, как люблю я – это величайшее несчастье на Земле. Любить так, чтобы твое существование полностью зависело от другого человека, от его слова, от его взгляда, от зеленого огонька онлайн-статуса. Моя душа постоянно рвётся на части. Одна часть кричит от боли и одиночества, другая шепчет, что нужно быть сильной, третья – умоляет о пощаде. Тело вторит душе -. внезапный спазм скручивает живот, и я сгибаюсь пополам, опираясь на столешницу. Боль острая, жгучая, настоящая.
  Ведь для меня твое безучастье – как нож, который вонзили в спину темном переулке. Каждая минута твоего молчания – это новый оборот лезвия. Медленный, мучительный, заставляющий содрогаться всем телом. Ты, наверное, даже не догадываешься об этом. Сидишь сейчас где-то, пьешь свой чай, смеешься над чем-то, живешь своей жизнью. А моя жизнь остановилась. Замерла в ожидании нескольких слов на экране.
  Но как пощаду выпрашивать строчки? Написать: «Ты где?», «Почему молчишь?», «Я скучаю»? Нет. Не стану, и гордость здесь ни при чём. Какая там гордость, когда комочек в груди бьётся так, что за врачом впору бежать. Этот комочек – все, что осталось от моего сердца. Он трепещет, как подстреленная птица, в агонии, в отчаянной попытке выжить. К сожалению, ни один доктор здесь не поможет. Никакие таблетки, никакие уколы не заставят сердце биться ровно, если ты молчишь. Его единственный кардиостимулятор – это твое имя на экране телефона.
  Подруги говорят: «Забудь его, он тебя не стоит». Мама советует выпить чаю с ромашкой и лечь спать. Психолог начинает говорить о созависимости и границах. Но никто из них не понимает, что это не лечится советами. Это не опухоль, которую можно вырезать или заглушить лекарствами. Это чувство. А чувство нельзя вымолить – в этом вся мука. Нельзя заставить другого человека чувствовать то же, что и ты. Нельзя выпросить любовь, как милостыню.
  Телефон на столе вибрирует. Один раз. Коротко. Я замираю, боясь дышать. Сердце делает оглушительный скачок, возвращаясь к жизни. Руки дрожат, но я протягиваю их к аппарату. На экране горит одно слово. Твое имя. И сообщение: «Привет. Как ты?» И я снова начинаю дышать. Мир обретает цвет. Холод отступает. Нож в спине перестает вращаться.
  Я медленно набираю ответ, чувствуя, как жизнь возвращается в онемевшие пальцы. «Теперь в порядке».И палец замирает над кнопкой «Отправить». «Теперь в порядке». Какая ложь. Глупая, жалкая, очевидная ложь. Разве можно за секунду прийти в порядок после медленной агонии? Это все равно, что сказать утопающему, которого только что вытащили на берег, что он просто немного промочил ноги. Я стираю эту фразу. Она звучит как упрек, как пассивная агрессия, как попытка вызвать чувство вины. А я не хочу этого. Я хочу его, а не его вину. Снова набираю. «Привет. Все хорошо. Заработалась немного». Еще одна ложь, но уже другого толка. Ложь, создающая образ сильной, независимой женщины, у которой есть своя жизнь, свои дела, и его сообщение – лишь приятная мелочь, а не глоток воздуха. Это защитный механизм, броня, которую я так старательно выковывала годами. Но под этой броней все та же кровоточащая рана.
  Сообщение улетает. Я смотрю на две синие галочки. Прочитано. И снова тишина. Проходит минута. Две. Пять. И холод, только-только начавший отступать, снова вползает под кожу ледяными змейками. Птенец в груди опять затихает. Неужели это все? Неужели этот короткий обмен ничего не значащими фразами – это и есть та доза жизни, которую мне отмерили на сегодня?
  Я начинаю ненавидеть себя. За эту зависимость, за эту слабость. За то, что превратила свою жизнь в зал ожидания. За то, что позволяю одному человеку держать в руках пульт управления моим миром, играючи переключая каналы с «жизни» на «смерть». Телефон снова вибрирует. Я вздрагиваю, как от удара тока. «Может, увидимся? Я как раз недалеко. Через полчаса?»
  И мир взрывается фейерверком. Боль, страх, агония – все сгорает в одно мгновение, оставляя после себя лишь пепел и оглушительную, звенящую радость. Я смотрю на свое отражение в темном экране – и там уже не мертвенно-бледная женщина, а кто-то с лихорадочным румянцем на щеках и безумным блеском в глазах.
Полчаса. Это вечность и мгновение. Я несусь в ванную, лихорадочно плещу в лицо холодной водой, пытаясь смыть следы многочасовых страданий. Открываю шкаф, перебирая вешалки. Что надеть? Что-то простое, чтобы он не подумал, что я готовилась и ждала. Что-то красивое, чтобы он не мог отвести взгляд. Каждая деталь имеет значение. Каждая мелочь – это часть большой игры, в которой я отчаянно пытаюсь выиграть то, что нельзя выиграть по правилам. Я наношу на губы алую помаду – цвет жизни, цвет крови, цвет страсти. Она как боевая раскраска. Она кричит: «Я жива! Я здесь! Посмотри на меня!»
  Ровно через тридцать минут раздается звонок в дверь. Я делаю глубокий вдох, считаю до трех, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и открываю. На пороге стоишь ты. Улыбаешься своей обычной, немного усталой улыбкой. В руках у тебя бумажный пакет, из которого пахнет свежей выпечкой. «Привет еще раз. Решил, что кофе лучше пить не в одиночестве».
  Ты не знаешь, что только что воскресил меня из мертвых. Ты не знаешь, что эти несколько часов молчания были для меня персональным адом. Ты просто пришел выпить кофе. И я улыбаюсь в ответ, впуская тебя внутрь. Впуская тебя обратно в свою жизнь, в свое сердце, в свое дыхание. Я знаю, что это лишь временная передышка. Знаю, что завтра или через неделю все опять повторится. Но сейчас, в эту минуту, пока ты здесь, пока ты смотришь на меня, я живу.
  И, может быть, в этом и есть вся суть моего несчастья и моего счастья. Умирать в тишине и воскресать от одного твоего слова. Снова и снова.