Перекресток миров 3. Галактика Кин Дза Дза

            Глава 1. Транскрипторный сбой и жёлтые штаны

           Самовар на столе у Павла Артемьевича давно остыл, а за окном Вероз-сити зарядил привычный кислотный дождь, когда в дверь комнаты отдыха таможенников постучали. Стук был не робким стуком кассира и не тяжёлым ударом кулака Саида. Он был ритмичным, наглым и сопровождался тонким электронным попискиванием.
           — Кого там ещё несёт? — пробурчал Верещагин, отставляя стакан. — У нас по протоколу  пересменка только через три часа.
         Тем временем дверь распахнулась сама собой. На пороге стояли двое. Один — тощий субъект в потрёпанной клетчатой рубахе навыпуск, испачканной машинным маслом. Второй — плотный мужчина в вязаной шапочке-петушке, надвинутой на самые брови. Оба были обуты в плетёные сандалии. Но главным было не это. За дверью стоял какой-то громоздкий агрегат. Ржавая, двухколёсная конструкция с ручкой от мясорубки вместо руля стояла, тихо гудя антигравитационной подушкой и оставляя на земле масляное пятно.
            — Ку! — радостно взвизгнул человек в петушке и сделал странный жест рукой: согнул её в локте, а кистью мелко потряс перед лицом.
           — Ку! — эхом отозвался его спутник, повторив движение.
          Верещагин медленно поднялся. Его лицо приобрело тот самый землисто-серый оттенок, который появлялся у него исключительно перед изъятием особо крупных партий контрабанды или после разговора с супругой Настасьей.
          — Это что за пантомима, ядрен-батон? — ледяным тоном спросил он. — Вы кто такие?
           — Мы артисты, господин! — залепетал человек в клетчатом, преданно глядя на китель Верещагина. — Меня зовут Владимир Николаевич, это Гедеван Александрович. Музыканты мы. Ехали с концерта в консерватории на Плюке, гравицапа на нашем драндулете перегрелась, чатл кончился, пришлось совершить аварийную посадку…
          — Че вы несете, болезные? Какому-какому чату вы кончились? — прищурился Верещагин.
         — Чатлы! Местная валюта! — вмешался Гедеван. — Господин инспектор, нам бы всего один переход сделать, до  космопорта Альфа Центавра, чтобы Кэ-Це купить, а то нас пацаки местные обижают! А мы домой хотим!
           Петруха, дремавший в углу на табуретке, проснулся от звука разговора. Он сел прямо, поправил съехавшую фуражку и строго сказал:
           — Попрошу без фени в государственном учреждении. И прекратите махать руками, я сейчас наряд дроидов вызову.
          Музыканты синхронно сложили руки на груди ладонями вверх и поклонились в пояс. 
         — Цак! Нам нужен цак! — неожиданно запищал Гедеван. — Носовой колокольчик! Мы забыли надеть носовой колокольчик для встречи господина ПэЖэ! Нас повяжут эцилопы!!!
          Верещагин тяжело вздохнул. За последние сутки он гонялся за квантовой икрой, падал сквозь порталы в миры с двумя солнцами и спасал Саида из-под тонны песка Арракиса. Мозг требовал чая с баранками, но долг стража межмирового порядка взял своё.
          — Так, граждане музыканты, — начал он, обходя их ржавую драндулетину (та в ответ угрожающе зашипела).
         — Документы. Цель визита. Декларацию на транспортное средство. И почему оно стоит на парковочном месте номер четыре, которое зарезервировано под дирижабль-медузу с Сириуса-Б?
          — Какие документы, дядя Вова?! — взвыл скрипач. — У нас даже гравицапа палёная! Если мы не купим новую, нас трансфлюгируют!
          — Я тебе сейчас так трансфлюгирую… — начал Петруха, хватаясь за кобуру.
          — Отставить, — оборвал его Верещагин. — Петруха, завари свежего. А вы, товарищи артисты, дыхните-ка.
          Скрипачи послушно дыхнули. Воздух наполнился запахом жжёного пластика, дешёвого синтетического спирта и озона.
         — Так, понятно, — кивнул Павел Артемьевич. — Контрабанда тахионных спиртов плюс незаконное использование летательного аппарата класса «колымага обыкновенная». Нарушаем? Значит так. Либо вы сейчас платите штраф в размере пяти тысяч галактических кредитов, либо я конфискую ваш пепелац как вещдок. Выбирайте.
         Глаза Владимира Николаевича забегали. Он посмотрел на скрипичный футляр, потом на суровое лицо таможенника.
          — Денег нет, — честно признался и вздохнул он. — Есть вот. Спички. Он протянул Верещагину коробок обычных земных спичек.
         Павел Артемьевич взял коробок. Повертел в руках. Достал одну, задумчиво почиркал о серу. Вспышка огня отразилась в его усталых глазах.
          — Спички, значит… — протянул он. — А ну-ка, пойдёмте со мной. И телегу свою волоком тяните, нечего тут антигравами мой казённый асфальт царапать.
 
            Глава 2. Кабинет особого учёта

В кабинете Верещагина пахло пылью веков и валерьянкой. Павел Артемьевич достал из сейфа толстенный гроссбух в кожаном переплёте. На обложке золотым тиснением было выведено: «Особый реестр запрещённых технологий. Том XIV: Мелкая бытовая магия и предметы непонятного назначения».
         — Значит, говоришь, гравицапа? — Верещагин надел очки в роговой оправе и открыл книгу на букву «Г».
        — Она самая! — закивал Машков. — От ионного статора отталкивается! Только если в неё вовремя Кэ-Цэ вставить, иначе клинит.
        — Хоссподи… — Верещагин провёл пальцем по строчкам.
        — Так… Гидроксильная граната… Гиперболоид инженера Гарина… Горизонт событий карманный… Ага. Вот. Гравицапа контрафактная, модель «Чатлано-пацакская универсальная».   
          Запрещена к ввозу во все гуманоидные миры указом Совета Лиги от 2154 года. Причина запрета: вызывает неконтролируемые пространственные сдвиги и нарушает экологию порталов. Штраф — полная конфискация имущества.
          — Дядя Вова, нас же посадят! — зашептал Гедеван. — Там тюрьма на планете есть, железная бочка в пустыне!
          — Не каркай, скрипач — шикнул на него Машков.
          Верещагин захлопнул гроссбух. Усталость вдруг сменилась чем-то похожим на профессиональный азарт.
          — Посадят вас, артистов, как пить дать посадят — хмыкнул он. — Держи, музыкант.
          Он бросил коробок спичек обратно Владимиру Николаевичу. Тот рефлекторно поймал.
          — Что это? Как понимать? — подозрительно спросил Машков.
         — Это ваша индульгенция, — отрезал Верещагин. — По моим каналам пришла ориентировка. Через сектор Кин-дза-дза пытаются протащить партию оружия массового поражения. Пластиковые самовозгорающиеся системы. Говорят, одно такое… дрянь, в общем,  способна превратить целую планету ад, тем самым уничтожив местную оборонную доктрину, основанную на дефиците ресурсов. Заказчик — некий господин ПэЖэ. Местный правитель.
           — ПэЖэ?! — ахнули скрипачи в унисон. — Да он же гадский папа! Он всех в холопы записывает!
           — Вот именно. Мне нужно внедриться. Официально портал туда закрыт из-за абсолютной деградации населения. Пропустят только своих. Вас двоих пропустят. Проведёте меня к этому ПэЖэ. Моя цель — аудит грузопотока. Ваша цель — найти себе новую гравицапу. Вопросы есть?
           — А жёлтые штаны? — дрожащим голосом спросил Гедеван. — Без них нам два раза «Ку» никто не скажет!
         — Будет вам «Ку», — поморщился Верещагин, открывая шкаф. — И штаны будут. Где-то у меня тут лежала парадная юбка шотландского гвардейца с Эпсилона Эридана… Жёлтая. Почти.
         Через десять минут преображённый Павел Артемьевич выглядел устрашающе. Поверх своего вечного таможенного кителя он натянул ярко-жёлтые шаровары невероятного объёма. На голову водрузил ржавый металлический горшок, найденный в подсобке.
          — Ну как? — прохрипел он из-под шлема.
         — Господин ПэЖэ отдыхает, — благоговейно прошептал Машков. — Только носки подтяните, уважаемый. На этой планете статус определяется высотой штанов.

               Глава 3. Планета Плюк и дипломатический скандал

            Портал выплюнул их посреди бескрайней оранжевой пустыни. Небо было пыльным, а ветер нёс запах горелого угля. Их встречали. Два эцилоппа в блестящих касках с мигалками немедленно направили на них парализующие лучи.
            — Цак! — истошно завопил Гедеван и сунул в нос Верещагину маленький медный колокольчик. Павел Артемьевич, сохраняя каменное лицо бывалого человека, покорно позволил повесить этот нелепый аксессуар на свой нос. Ради дела можно и потерпеть.
           — Кто такие? Цветовая дифференциация штанов какая? — проскрипел один из эцилоппов, глядя на скромный тёмно-синий китель Верещагина и ярко-желтые штаны.
          — Передайте своему начальству, — гулко прозвучало из-под ржавого горшка, — что прибыл Главный Таможенный Инспектор Тентуры. С внеплановой проверкой оборота пластиковой тары. Ведите к ПэЖэ. Живо.
        Эцилоппы побледнели (насколько это возможно при оранжевом освещении) и вытянулись во фрунт. Через пять минут троица уже сидела в тронном зале. ПэЖэ оказался маленьким лысым человечком в огромной мантии, который нервно грыз корень луца. Рядом с троном стоял огромный охранник с огромными бакенбардами и добрыми глазами убийцы.
        — Ы-ы-ы! — приветствовал он гостей, скаля зубы. — Би, познакомься, — лениво процедил ПэЖэ. — Эти говорят, что они с проверкой.
          Верещагин шагнул вперёд. Жёлтые шаровары колыхнулись, производя неизгладимое впечатление на придворных.
         — Гражданин начальник, — начал Павел Артемьевич, доставая из воздуха воображаемую папку. — Согласно пункту восемь дробь четырнадцать Галактического Соглашения о грузоперевозках, любая пластиковая посуда объёмом более полулитра подлежит обязательному декларированию. У вас на складе номер семь лежат сорок контейнеров системы «Тентура». Декларации отсутствуют. Налоги не уплачены. Это раз. Во-вторых, ваши гравицапы левого вращения вызывают эрозию ткани пространства-времени. Жалоба от соседей из сектора Дюна уже лежит у меня на столе. Песчаные черви жалуются на вибрацию. Это два.
            ПэЖэ перестал жевать луц. Его глаз нервно дернулся.
           — Ты… ты как смеешь, пацак облезлый? Да я тебя сгною! Позвать охрану!
           — Ы-ы-ы! — снова проревел добрый гигант Бакенбард, делая шаг к Верещагину.
           И тут произошло непредвиденное. Организм Павла Артемьевича, прошедший через квантовую икру, пески Арракиса и бюрократию Межгалактической Таможни, не выдержал местного гостеприимства. Желудок таможенника издал звук, похожий на запуск стартового ускорителя. Лицо Верещагина позеленело.
        — Изжога… Извините! — простонал он, хватаясь за живот. — От вашей экологии. Петруха, говорил же, надо было активированный уголь взять!
          Он пошатнулся. Огромные жёлтые штаны, державшиеся на честном слове и одной подтяжке, соскользнули вниз, обнажив уставшие ноги начальника таможни в строгих чёрных брюках. Воцарилась мёртвая тишина. Бакенбард замер с открытым ртом. ПэЖэ икнул. Для любого жителя Плюка падение штанов означало немедленную потерю статуса и превращение в раба. Но Верещагин этого не знал. Он просто пытался удержать равновесие.
         Первым очнулся Машков.
         — Господин! — бросился он к Верещагину, пытаясь поднять упавшие желтые портки.
         — Ваше высокопреосвященство! Это древний ритуал подчинения высшей касте! Он специально снял штаны, чтобы показать, что ставит себя ниже вас, о великий!
ПэЖэ растерялся окончательно. Никто и никогда не падал перед ним ниц добровольно, да ещё и теряя при этом символы власти.
         — Ы-ы-ы? — неуверенно промычал Бакенбард, опуская дубинку.
         Воспользовавшись замешательством, Верещагин выпрямился. Он схватил свои жёлтые шаровары, скомкал их и швырнул в сторону трона.
         — Так, хватит тут паясничать! Таможенный Комитет Ассоциации миров! — рявкнул он своим фирменным голосом, от которого обычно трезвели пьяные матросы в порту Арракиса. — Где склад?!

           Глава 4. Операция «Антиконтрабанда»

          Склад номер семь действительно ломился от пластиковых горшков с каким-то содержимым. Рядом, в деревянных ящиках с надписью «Пряность меланжа (для гуманитарной помощи фрименам)», лежали те самые пулемёты Льюиса, которые Верещагин видел у Сухова, и новейшие дезинтеграторы Имперских сардукаров.
         — Ах вы ж паразиты вселенной, — ласково протянул Павел Артемьевич, поглаживая ствол пулемёта. — Значит, Абдуллу моего старого друга снабжаете? И Сухова подставить хотели?
         Тут сзади кто-то осторожно закашляял. И из тени сзади вышел сам Фёдор Иванович Сухов. Живой, загорелый, в своём неизменном пыльнике. В руке он держал дымящийся самокрутку.
             — Здорово, Павел Артемьевич. А я им говорю: не связывайтесь вы с этим таможенником. У него взгляд такой, что гравицапа от стыда клинит. Знакомьтесь, кстати. Мой новый ординарец. Товарищ Уэф.
            Навстречу Верещагину из соседнего контейнера выбралось маленькое существо, покрытое густой шерстью. Оно сидело в переносном бачке и энергично трясло какой-то железной штукой. 
            — Ку! — бодро сказало существо.
           — Георгий Николаевич?! — выдохнул Гедеван. — Вы тоже здесь?
         — Тише, скрипач, — шикнул Уэф. — Не мешай работать.
         Верещагин обвёл тяжелым взглядом арсенал, штабеля пластиковых горшков, грустного ПэЖэ, которого уже вязали прибывшие наконец андроиды модели «Бурлак-7», и улыбающегося Сухова.
         — Коллеги, значит… — он достал из кармана кителя еще одну самокрутку. 
       — Так и запишем. Группа лиц по предварительному сговору. Контрабанда стрелкового оружия, стратегической пластмассы и похищение должностного лица. Лет на пятьсот общего режима на астероидах Цербер-Альфа.
         — Может, договоримся? — заныл Пэ-Жэ. — У нас вот чатлы есть! И КЦ! Полкоробка!
        — Конфисковано всё, — проговорил Верещагин, и повторил еще раз. — Конфисковано всё. Включая вашу ржавую телегу. Пойдёт на нужды детского сада планеты Плюк. А теперь пошли, Сухов, пошепчемся. Поможешь мне отчёты написать. И чай у меня дома допьём. Баранки твои любимые Настасья спекла.
   
             Эпилог

           Поздно ночью в комнате отдыха таможни царила идиллия. Саид чистил свой маузер. Петруха спал, уронив голову на стол рядом с пустой вазочкой из-под икры. Верещагин и Сухов сидели у окна. За стеклом лил бесконечный дождь Вероза.
          — Хорошо у тебя, Паша, — сказал Сухов, прихлёбывая чай. — Тихо. Никаких тебе червяков размером с поезд, никаких эцилоппов.
         — Стабильность, Фёдор Иванович, — ответил Верещагин, глядя на мерцающие вдаль порталы. — Великая вещь. До поры до времени. Внезапно телефон на столе затрезвонил прерывистой сиреной. Красный сигнал тревоги замигал над дверью. Верещагин поднял трубку. Послушал. Медленно положил её на рычаг.
            — Кажется, твоя стабильность кончилась, — усмехнулся Сухов, откладывая баранку.
         — Что там? — нахмурился таможенник.
         — На платформе 9-бета приземлился неопознанный объект, — убитым голосом сообщил вышедший из коридора Петруха. — Требует старшего смены. Называется… Чёрная Вдова. Говорит, ей нужна виза в Асгард, а то она тут всю мебель когтями исполосует.         
         Верещагин молча встал. Застегнул китель на все пуговицы. Поправил воротник.
         — Восток — дело тонкое, — философски заметил он. — А космос, похоже, дело вообще безразмерное. Петруха, сделай даме кофе. Покрепче. И скажи Саиду, пусть не лезет на рожон. А то опять его спасать.
           Он вздохнул и тяжёлой походкой направился к выходу, навстречу новым мирам. Настоящему таможеннику всегда найдется, чем заняться……………………..