Свитчер. Преображение

01 апреля 2010 года

Берлин, Германия

Место, в котором должно было произойти его Преображение, ИТ-гения не удивило. Рационально не удивило, а вот эмоционально оказалось настолько мистически-необычным, что ему даже стало несколько не по себе.

То, что вилла находилась на берегу озера Большое Ванзее – в едва ли не самом красивом пригороде Берлина – его не удивило. Ибо было очевидно, что те, кто организовал серийное производство Die Glocke и размещение их явно в ключевых точках западной цивилизации, обладают немалыми финансовыми средствами.

Вполне достаточными для того, чтобы отгрохать в едва ли не самом элитном (и дорогом) районе Берлина такое сооружение. Которое, если судить по надписи на внушительного размера щите у входа на виллу, называлось Вилла Вевельсбург.

Что было неудивительно – ибо Вилла Вевельсбург представляла собой сильно уменьшенную двухэтажную копию какого-то средневекового замка необычной треугольной формы. Ещё более необычным было то, что каждая вершина треугольника представляла собой довольно типичную средневековую башню.

ИТ-гений напрягся. Сильно напрягся, ибо, когда собирал материал для своей (пока) не законченной Истории Холокоста, озеро Большое Ванзее изучил вдоль и поперёк. Ибо на его берегу находилась ныне (печально) знаменитая Вилла Марлир, в котором 20 января 1942 года состоялась Ванзейская конференция.

Которая в сознании тех, кто знает о Холокосте достаточно подробно (таковых менее половины… во многих странах много менее половины), прочно ассоциируется с окончательным решением еврейского вопроса – хотя это было чисто техническое мероприятие, на котором лишь утверждались детали.

Решение об истреблении всех евреев на подконтрольных Германии и её союзникам территориях было принято в конце марта 1941 года (Гейдрихом и Гиммлером – именно в этом порядке); и тогда же утверждено фюрером.

Изучил вдоль и поперёк… и точно помнил, что такого здания на берегах озера не было. Вообще. Совсем.

«Не удивляйтесь, Андрей Александрович» – улыбнулся Каммлер (в своё время имевший самое прямое отношение к Холокосту – именно его люди построили все фабрики смерти), словно прочитав его мысли – впрочем, это было несложно.

И объяснил…, впрочем, возможно, лучше бы не объяснял. Ибо объяснение было, мягко говоря, шокирующим:

«Вы один из очень немногих, кто видит Виллу Вевельсбург такой, какая она на самом деле. Всем остальным она представляется как самое обыкновенное здание ещё довоенной постройки примерно того же размера…»

Они подошли к вилле; неприметная дверь в стене виллы бесшумно и как-то странно гостеприимно и приветливо распахнулась (странно потому, что за оной дверью не оказалось ни единой живой души); они вошли внутрь и, оставив верхнюю одежду в прихожей, прошли в неожиданно просторную гостиную, оформленную в приятных светло-коричневых тонах.

В гостиной их ожидала красивая блондинка, в которой гений с изумлением узнал Марию Орсич – основательницу и руководителя Общества Вриль. С изумлением потому, что биологически она выглядела максимум на тридцать лет – хотя хронологически была ровесницей его деда по материнской линии. Ибо родилась в 1895 году… и потому в этом году отмечала свой 115-й день рождения.

Мария приветливо улыбнулась, поднялась с дивана, подошла к стене – и, видимо, нажала потайной рычаг. Ибо в стене распахнулась потайная дверь. Которая вела в неожиданно круглую комнату. Внушительного размера комнату… точную копию Зала Обергруппенфюреров замка Вевельсбург. 

Колонн, расположенных между двенадцатью окнами, было тоже ровно двенадцать. Электрического освещения в комнате, видимо, не было, но было всё равно очень светло, ибо в центре каждой из колонн ярким смоляным пламенем горел газовый факел (очень точная имитация средневекового смоляного).

Комната была абсолютно пуста – причём преднамеренно пуста, дабы мебель не закрывала занимавшую бОльшую часть пола символ. Символ представлял собой тёмно-зелёное (почти чёрное) колесо с двенадцатью спицами. Только спицами были двенадцать Siegrunen. Древнегерманских рун Зиг, символизировавших солнце. И Победу. С большой буквы.

К его немалому изумлению, словно из ниоткуда рядом с ним материализовалась женщина настолько идеальной, совершенной, неописуемой красоты (реально неописуемой – ни в одном человеческом языке просто нет слов, чтобы её описать), что у него аж дух перехватило.

«Я Баронесса» – представилась Совершенная. «Баронесса Элина Ванадис фон Энгельгардт, если полностью». И добавила: «Я не очень люблю эти имена, поэтому лучше обращаться ко мне по титулу – или Лилит…»

Последнее его несколько напрягло, но он счёл за лучшее промолчать. Для него неожиданностью оказался удивительно чистый и даже несколько прохладный воздух в комнате (хотя окна были плотно закрыты). Видимо, система вентиляции виллы была спроектирована весьма искусно.

Другим совершенно неожиданным было ощущение, что в этой комнате обитало Незримое. Высшее. Как (по слухам) в Святая Святых иерусалимского Храма в дохристианскую эпоху. Нечто подобное он чувствовал в храме Святого Павла в Лондоне, в базилике Святого Петра в Ватикане – и Святого Сердца в Париже.

Но лишь подобное. Ибо там это было лишь Прикосновение к Высшему, то здесь… здесь это было Слияние с Высшим. Точнее, Принятие. Принятие Высшего в себя. Не подчинение Высшему, а именно принятие его (или её?) в себя. Впрочем, неважно – у Высшего не бывает пола…

Баронесса (не то, чтобы так уж и неожиданно) взяла его за руку. Прикосновение её было по-женски мягким, но, вместе с тем, уверенным, решительным и даже властным. И одновременно тёплым – и даже заботливым.

На удивление человечным – в том смысле, что ничего сверхъестественного он не почувствовал. И, как ни странно (несмотря на её совершенную красоту) ни разу не сексуальным, не эротичным и даже не романтичным.

Проще говоря, он вообще не воспринимал и не ощущал баронессу как Женщину. Наверное, потому, что несмотря на то, что Львы из семейства кошачьих (со всеми вытекающими), его никогда не привлекали иномирные, не-человеческие существа. А Лилит явно была не-человеком – от слова совсем.

«Тебе нужно войти внутрь символа и встать в его центр…» – объявила Лилит.

Именно так – не «встань в центр», а «тебе нужно встать в центр». Что, по его ощущениям (которым он привык доверять) было очень похоже на правду. Поэтому он подчинился (точнее, выполнил её «руководящее указание»).

В центре символа было предсказуемо тепло (физически, эмоционально и духовно), комфортно и очень спокойно. Впервые в жизни он чувствовал себя надёжно защищённым от всех и всяческих напастей. И даже – что было совсем уж странно – от Господа Бога…

И ещё он чувствовал – тоже, пожалуй, впервые в жизни – то, что англо-американцы (и прочие канадцы) называют TLC. Tender Loving Care. Нежную любящую заботу. Заботу абстрактную – не отцовскую, не материнскую, не женскую, но, тем не менее всё равно нежную и любящую.

А потом произошло нечто совершенно неожиданное. Лилит хлопнула в ладоши (громко так хлопнула – или просто акустика в комнате была потрясающая) … и в комнату даже не вошли, а вплыли ровно двенадцать женщин.

Одеты дамы были в длинные (до пят) белые – в стиле богини Фрейи – платья. Подпоясанные ремешками тоже в стиле скандинавской богини – широкими, кожаными, с золотыми пряжками и богато украшенными серебром и явно драгоценными камнями внушительного размера.

Женщины разместились равномерно вдоль внешней границы символа (не заходя внутрь ни на миллиметр) и взялись за руки, образовав что-то вроде живой стены. Или внешнего экрана для каких-то энергий, что было гораздо более вероятно.

Он примерно уже представлял, что будет дальше, поэтому просто встал в стандартную стойку Тай Чи. Ноги на ширине плеч, ступни параллельны, колени слегка согнуты, спина прямая, тело расслаблено, смотреть перед собой.

И, самое главное, полностью открыть свои «тонкие тела» для максимально эффективного приёма «тонких энергий». Которые – это он уже понимал – и осуществят его Преображение.

Хотя он был внутренне готов к любым неожиданностям (ибо уже повидал много чего), но то, что произошло дальше, его впечатлило не по-детски. Сильно так впечатлило. Без сомнения, на всю оставшуюся жизнь. Вечную жизнь.

Под потолком комнаты вспыхнул ослепительно-яркий, слепяще-белый свет. И тут же широким столбом опустился вниз. Реальным, физическим, почти осязаемым столбом – видимым никаким не внутренним, а самым обычным зрением.

В центре комнаты появилась широкая – размером точно с внутренний круг Die Schwarze Sonne – светящаяся колонна. Тринадцатая колонна. И он – единственный из присутствующих – оказался внутри, ровно посередине этой белоснежной колонны.

Ярко-белым светом вспыхнула каждая из двенадцати солнечных рун символа, превратившись в сверхмощный источник того же иномирного света. А затем таким же – если не ещё более ярким – светом вспыхнули внешний и внутренний круги Чёрного Солнца.

Он стоял внутри символа, наслаждаясь этим божественным светом и теплом. Впитывая его в себя. Ощущая, как эта странная, неземная, иномирная невероятно мощная и, вместе с тем, приятная и комфортная энергия наполняет все его тела – от физического до стабильно-трансцендентного, разум, душу, сердце…

Сколько это длилось всё это действо, он так и не понял. Ибо время не то, чтобы остановилось… скорее он оказался вне времени. Поэтому потом он так и не смог даже приблизительно оценить, сколько же времени длилась эта потрясающая, неземная, неотмирная, божественная световая мистерия. Десять минут? Двадцать? Тридцать? Пятьдесят? Час? Два? Десять?

Через некоторое время интенсивность света начала постепенно ослабевать. А ещё через некоторое время колонна света погасла совсем. Лилит жестом приказала женщинам отпустить руки друг друга. Женщины повиновались, развернулись и удивительно бесшумно выплыли из комнатыкуда-то в бездонные глубины виллы.

«Послевкусие» было…, наверное, всё-таки предсказуемым. Очищения, оздоровления (физического, эмоционального, духовного) … и просветления. И ещё…, наверное, полного контакта со своим физическим телом.

Он чувствовал не то, что каждую свою систему (кровеносную, нервную, пищеварительную) и даже не только каждый орган (руки, ноги, печень, почки и т.д.), но буквально каждую свою клеточку, каждую молекулу и даже каждый атом.

Всё в его теле находилось в какой-то удивительной, за-человеческой, сверх-человеческой гармонии – синергии даже. Когда два плюс два даже не пять. А десять (если вообще не двадцать).

И ещё он почувствовал, что его боль, с которой он жил всю сознательную жизнь, покинула его. Его душа, разум и тело наполнились неотмирной, безусловной Любовью. С большой буквы. Проблема недолюбленного гения была решена, устранив экзистенциальную угрозу человечеству.

Баронесса придирчиво осмотрела его с головы до пят, удовлетворённо улыбнулась (видимо, ей весьма понравился результат действа) и повернулась к двери, которая вела обратно в гостиную виллы. Он, разумеется, последовал за ней.

Когда они вернулись в гостиную виллы, он несколько растерянно – ибо ещё не пришёл в себя – осведомился: «И это всё? Моё Преображение свершилось?»

Лилит кивнула и эхом подтвердила: «Твоё Преображение свершилось»

«И что теперь?» – ещё более растерянно спросил он. Баронесса пожала совершенными плечами: «Ты можешь вернуться в свою жизнь…»

«Или?» – в высшей степени заинтересованно осведомился он. Баронесса взяла со стола небольшую коробочку и протянула ему. Он открыл… и чуть из кресла не выпал от изумления. Ибо в коробочке находилась высшая награда Третьего рейха – Рыцарский крест Железного креста с золотыми дубовыми листьями, мечами и бриллиантами. Который был вручён лишь однажды.

В первый день января 1945 года им был награждён великий ас люфтваффе Ганс-Ульрих Рудель – за 2530 боевых вылетов, во время которых он уничтожил около двух тысяч единиц боевой техники, в том числе 519 танков, 150 самоходных орудий, четыре бронепоезда, два крейсера, эсминец и линкор «Марат».

«И что я должен сделать, чтобы заработать эту награду?» – спросил ИТ-гений.

Баронесса снова пожала плечами: «Не так уж и много. Всего-навсего полностью ликвидировать, уничтожить Абсолютное Зло, обитающее в Голосовом овраге»

«Почему я?» – предсказуемо осведомился он. Баронесса бесстрастным тоном объяснила: «Зло выбрало тебя в качестве инструмента, используя твою ненависть к Богу, Христу, людям, всему миру…». Сделала паузу – и продолжила: «Ты должен был создать инструмент; онлайн-ключ, который откроет Дверь и впустит в наш мир демонов, которые превратят наш мир в настоящий Ад…»

Глубоко вздохнула – и продолжила: «Природа этого Зла такова, что его можно уничтожить только изнутри. Его может убить только тот, кто принадлежал этому Злу – но нашёл в себе силы и мужество восстать против него. Только настоящий рыцарь, который примет свой Крест. Рыцарский Крест…»

Он глубоко вздохнул – и решительно кивнул: «Я это сделаю». Той же ночью на борту Гольфстрима он вылетел обратно в Москву.