Восхождение. Том 4. Часть 34

Путь в южный удел должен был занять две недели. После разграблений караванов и фортов, припасов и ресурсов разбойникам должно было хватить до следующего года. Потому, воспользовавшись тем, что королевские войска доставали нужные им сведения, устраивая погромы в северном уделе, мятежники бежали без продыха целыми днями, останавливаясь лишь для сна на пять или шесть часов - больше разбойники не могли себе позволить до тех пор, пока не откажутся в родном южном уделе. Благо, зной, мошкара и пылающий Варнир в этот год сжалились над смертными, не мешая делать крупные переброски войск природными условиями.
Наконец, когда месяц Зноя приближался к неминуемой гибели, уступая место брату месяцу Урожая, разбойники достигли границ западного и южного уделов. Оставалось провести в пути ещё несколько дней прежде, чем мятежники откажутся в родных кроях. Однако, по всей видимости, судьба всё же приготовила для Гунреда иной исход.
Разведчики, пришедшие с вечернего обхода, доложили Гунреду, что в паре часов ходьбы разместился громадный в своих объёмах лагерь. Судя по доспехам и патрулям, то был военный лагерь. Не меньше тысячи человек разделяли разбойников и южный удел. Следовало выяснить, каким образом можно было провести две сотни человек так, чтобы пройти мимо вражеского воинства незамеченными.
Доверить столь важное дело лишь своим разведчикам Гунред никак не мог: если уж он взял на себя ответственность за своих подчинённых, то именно ему следовало идти на разведку и продумывать план обхода вражеского лагеря. Если стратегия провалится и несчастные души отправятся в обитель Всевластителя, только Гунред будет ответственным за это, а его душа будет вечность расплачиваться за прегрешения против своих верных подчинённых и товарищей.
Дождавшись наступления сумерек, Гунред в сопровождение нескольких лучших разведчиков, направился на запад – в ту сторону, где по сведениям находился военный лагерь. Располагаясь на холме, откуда был хорошо виден лагерь, размещённый в низине, разбойники прижались к земле, подползли ближе к склону и принялись всматриваться в темноту. Благо, зажжённых факелов в лагере было достаточно, чтобы разглядеть палатки и вооружение воинов.
- Нам придётся сделать большой крюк, - начал Гунред, шепча своим товарищам возможный план обхода врага. – Повернём на юг, пройдём с десяток километров, а затем…
- Пасть закрой, червь, - раздался суровый, разгневанный мужской голос, находившийся за спиной разбойников.
Гунред замер на месте, выпучив глаза от удивления, впервые мгновения растерявшись на столько, что ни одна мышца его дела не могла пошевелиться.
- Вы что – думаете травой прикинутся? – Тут же раздался голос второго, подошедшего со спины. – Живо стать, уроды!
Разбойники, решив поддаться приказам неизвестных, пока было неизвестно их количество и вооружение, принялись медленно подниматься с земли, в то же время продумывая план высвобождения из неожиданной засады врага.
Поднявшись на ноги и развернувшись лицом к неизвестным, разведчики насчитали дюжину воинов, вооружённых алебардами. Трое против дюжины – перевес сил был явно не в сторону разбойников.
- Они здесь точно не одни, старшина! – Уверенно произнёс воин, обращаясь к старшему по званию. – Неподалёку есть и другие, я уверен.
- Послать за подмогой, - приказывал старшина боевой бригады разведчиков. – Не меньше дивизии. Если это враг, здесь не меньше сотни этих паскуд. Нужно обыскать тут всё.
- А с ними-то что делать? – Спрашивал один из воинов, которому на вид не было и двадцати лет.
- Отправим их к командиру! Пусть он решает, что с ними делать, - сверля нежданных гостей подозрительным взглядом, отвечал старшина.
Скривив лицо от гнева, в первую очередь, направленного на самого себя, Гунред принялся проклинать себя за беспечность и глупость. Любой другой, по его измышлениям, сразу понял, что с наступлением тьмы военный лагерь примутся охранять даже строже, нежели днём. Желая в короткие сроки вызнать всё и продумать план отхода, Гунред рискнул своим войском и всеми их стремлениями. Мечты, надежды, чаяния – всё, ради чего люди шли за ним, теперь растворились в потоке тщеславия и спешке Гунреда.
Все его опасения подтвердились в одно мгновение. Теперь его и всех разбойников казнят, перебьют, а их хладные тела забросят в ближайшую яму. Единственной возможностью, которая ныне походила на чудо руками Всевластителя, выбраться из плена – убить командира и, пока его подчинённые будут заниматься пленниками, устроить диверсию, в результате которой хотя бы части его разбойников удастся сбежать. Вероятно, большую часть разбойников будут ждать смерть, пытки и жестокие допросы, но всё же – если была мельчайшая возможность продолжать борьбу с узурпатором и его войсками, Гунред, как лидер, должен был рискнуть и позволить своим идеям жить дальше, даже если его самого ждала смерть в этот день.

***

Один из воинов, схвативших разведчиков, связал руки разбойников крепкой верёвкой и повёл всех троих в шатёр к командиру пехотной дивизии. Трёх пленников в сопровождении шести воинов повели в лагерь. На протяжении всего пути захватчики строили различные теории, кем были их пленники. Но, поскольку шли они довольно быстро, долгой дискусси не суждено было состояться.
На пороге лагеря воины передали своим товарищам караульным о найденных на холме шпионах, а те тут же поспешили к одному из командиров пехоты - боевая дивизия должна была немедленно выйти на перехват врага. Пленных же тем временем продолжили конвоировать к командиру диверсионной дивизии - бывшему известным многим в прошлом весьма умелым разведчику и дознавателем.
Шатёр командира диверсионной дивизии располагался в середине западной части лагеря. Приняв поздних гостей и тут же сменившись в лице при виде пленных, суровых и даже пугающих в своих чертах воин выслушал доклад подчинённых, который был преисполнен подозрений к разведчикам.
Не меняясь в лице на протяжение всего разговора, командир диверсионной дивизии поблагодарил воинов за бдительность и приказал тем возвратиться на свои посты, оставив его наедине с пленниками.
Гунред сразу отметил важную деталь во внешнем виде командира, вероятно, самую важную деталь - он был одет в серый приталенный мундир. Навряд ли кто-то из офицеров Наргилоса или тем более столичных земель стал бы менять свой воинский мундир - символ преданности и чести - на одежды другого княжества, в данном случае Умрата. Диверсанты - те, разумеется, могли носить одежды других земель для обеспечения конспирации. Вот только на кой подчинённым Домура в своих собственных землях наряжаться воинами другого княжества? Для того, чтобы сбить разбойников с толку, заставить тех доверится воинам в серых мундирах? Да только как он мог вызнать, что разбойники пойдут этим путём? Впрочем, куда ещё могли направиться разбойники после диверсий, если не к себе домой?
Подозрений и вопросов было много. Гунред не мог подвергать своих подчинённых и их цель риску. А потому раскрывать себя и свою деятельность было нельзя.
- И так, - спокойно заговорил командир диверсантов, с подозрением смотря на пленников, положив левую руку на пояс, а правую на рукоять меча в ножнах, - кто вы такие? Зачем следили за нашим лагерем? Сколько вас в здешних землях? 
Все трое молчали. Однако же двое, мужчина и женщина, что стояли по правую и левую руки от Гунреда, мельком взглянули на своего предводителя. Именно так командир понял, с кем стоило вести беседу. Переведя на Гунреда взгляд, офицер продолжал тем же непринуждённым тоном:
- Вам же будет лучше, если вы ответите на мои вопросы. Наши воины не очень любят незнакомцев и молчанов. А я, признаюсь честно, не желаю проводить ближайшие дни за пытками. Сделаем друг другу одолжения и поболтаем. Что скажите?
- Мы - странствующие торговцы, - сухо и с пренебрежением отвечал Гунред. - С нами наши семьи. Некоторые из нас беженцы. Ищем безопасные земли.
- Зачем тогда шпионили за нами? - Осведомился командир.
- Чтобы убедиться, что вы нас не перебьёте.
- А зачем вам оружие и кожаные доспехи?
- Времена нынче неспокойные.
Почёсывая подбородок, командир диверсионной дивизии с интересом поглядывал на пленников, гадая - то ли перед ним стояли идиоты, верившие, что подобная ложь сработает, то ли столь дерзкие противники, что отважились дерзить своим пленителям.
- Если Вы нас отпустите, - после недолгой паузы продолжил Гунред, надеявшийся придать своим словам большой вес, - даю слово: никто никогда не узнает о Вас. Мы просто хотим найти новый дом.
- А со старым что случилось? - Поинтересовался командир.
- Его разорили разбойники, - с той же холодностью в глазах отвечал Гунред.
- А как давно разорили ваши дома?
- С месяц тому назад.
- Месяц?! - Приподнял брови офицер. - А почему не пробовали восстановить поселения? Неужели разбойники уничтожили всё до самой земли?
Не способный придумать осмысленную и достоверную историю, не желая долго затягивать с молчанием, чтобы не вызвать подозрений, Гунред отвечал:
- А есть смысл? Скоро по наши землям пройдутся войска короля, а за ними - войско предателей из Духарта. Каждый месяц восстанавливать дома и оплакивать усопших - лучше уж найти другие земли.
- С чего Вы взяли, что столичные войска будут атаковать обычные поселения?
- Знакомые из северного удела рассказали, что творили эти лиходеи, выискивая мятежников из Умрата.
- А мятежники из Умрата были в западном уделе? И почему вы решили, что Духарт вышлет свои войска в Наргилос.
- Такое может быть - раньше ведь князь Равир предпринимал попытку вторжения.
- А если разбойники вас разорили, с чем вы идёте в южный удел? Что будете пробовать? - Всё сильнее наседал командир, которого будто бы вовсе не интересовали ответы пленника.
- С тем, что осталось, - кратко отвечал Гунред.
Офицер диверсионной дивизии продолжал смотреть на пленников с прежним недоверием.
- Вам стоило лучше подумать над своей легендой, - не спуская с троицы презрительного взгляда, разочарованно произнёс командир, словно ожидавший от пленников более сложной интеллектуальной баталии.
Неожиданно полы шатра командира распахнулись с характерным хлёстким хлопковым звуком.
- Командир Вонер, по какой причине целевая дивизия отправилась на холм?!
Как только первые нотки голоса пришедшего достигли ушей Гунреда и стоявшей по левую руку от него женщины-разбойницы Мирии, пленники выпучили глаза от немыслимого шока. Они медленно обернули головы назад и увидели фигуру, которую уже никогда не надеялись увидеть.
Рандар, стоявший у входа в шатёр своего командира, застыл на месте, также выпучив глаза, внимательно рассматривая тех, кого давно считал мёртвыми.
- Гунред? Мирия?! - С сомнением спрашивал наследник, будто бы кто-то иной мог нацепить на себя личины его давних товарищей, с которыми он сражаться во время служения Перину.
- Так это и вправду ты?! - На лице разбойницы Мирия появилась гордая улыбка - женщина никак не ожидала, что вновь увидит своего ученика в чине наследника собственными глазами.
- Этого не может быть, - продолжая таращиться на того, кого ещё несколько лет назад презирал за слабость и нытьё, и кого сегодня считали главной угрозой для узурпатора.

***

Простояв на одном месте ещё с минуту, разглядывая пленников и не веря происходящему, Рандар, наконец, приказал командиру освободить трёх разбойников, а заодно - их товарищей, за которыми отправили целую боевую дивизию. Юный генерал пообещал, что воинству Гунреда будут предоставлены места для ночлега и все необходимые припасы. Однако же, во избежании беспорядков и ненужных стычек, пока наследник не желал объединять своих подчинённых с неизвестными и подозрительными гостями.
Тем не менее, Рандар, который, кажется, вновь превратился в ребёнка, каким был во время служения Перину, пригласил Гунреда и Мирию - их третьего товарища он не знал - в свой собственный шатёр. Юный генерал желал вспомнить былое, а заодно - порадоваться немыслимому возвращению своих давних товарищей. Разумеется, когда наследник Наргилоса узнал, что в войске Гунреда были не только разбойники, но и захваченные в плен воины Духарта, в числе которых была и командир Ягонрута, Рандар тут же велел привести ещё одну свою старую подругу и наставницу к себе.
Уже через час все трое гостей, чьему появлению в своём лагере юный генерал был безмерно рад, располагались в его шатре. С невероятным интересом выслушивая рассказ Гунреда и Мирии о том, как им удалось выжить в битве за форт и освободится из плена, став наёмными воинами некого предателя из круга приближённых узурпатора Домура, который в то же время, по весу видимости, являлся и осведомителем князя Равира, наследник трижды опустошил бокал вина и уже заканчивал с четвёртым. Кажется, полный пересказ дальнейших событий, начиная с освобождения и заканчивая встречей с лагерем Рандара, продолжался несколько часов, наполненный вопросами воодушевлённого Рандара, радостными рассказами Мирии, короткими и сухими фразами Гунреда и редкими добавлениями Ягонуруты, которая, кажется, была более других присутствующих удивлена тому, что вообще происходило в шатре наследника Наргилоса.
Хотя час уже был поздним, а в землях Данмара давно наступила ночь, никто из четвёрки давних товарищей не желал отходить ко сну - таков был интерес к происходящему и трепет от немыслимости данной встречи. Разбойники поведали юному генералу всю свою историю, начиная с расставания у захваченного Перином фортом, заканчивая сегодняшним днём. Рандар же, в свою очередь, с детским бахвальством и инфантильной радостью, пересказывал все события, что переключились с ним, упуская те детали, которых наследник стыдился или не хотел вспоминать. Также Рандар не забыл передать свои подозрения о наличии среди командования мятежников предателя. Гунред пообещал передать сообщение, как только их выследит связной покровителя разбойников, что, как правило, случилось не чаще одного раза за весь месяц.
Несмотря на тревожные вести, рассказ о похождениях разбойников продолжала Мирия, которая, как и прежде, была оптимистична и старалась делать вид абсолютно уверенной в себе воительницы, которую впереди мог ждать лишь успех.
- Теперь за нами устремились войска короля, - печальным вздохом разбойница ознаменовала конец истории. - Целая боевая бригада! Мы хотели попросить помощи у наших единомышленников на востоке - хоть так появится небольшой шанс пожить подольше.
- Но мы встретили вас, - сделав особый акцент на последнем слове, что выражало глубокое и истинное потрясение Гунреда, произнёс главарь разбойников. - Это самое безумное и оттого самое верное подтверждение правильности нашего пути. Сама судьба благовалила нас все эти годы, раз мы встретились здесь, сейчас, спустя столько лет.
- Прошу, хоть здесь не говори об этой треклятой судьбе, - с лёгким разочарованием произнесла Мирия, осуждающе смотря на Гунреда. - Дай порадоваться воссоединению старой гвардии! Какая разница, что это - мы снова встретились, и это самое главное. Теперь мы вместе отправимся на восток, и там разгромим боевую бригаду короля.   
Гунред со скепсисом взглянул на Мирию, тут же переведя взгляд, не желая лишать её приятных и смелых мечтаний.