Глава 3. Теперь нет выбора

      Музыка бьёт по ушам ещё на подходе.
      Лёша открывает калитку, и мы попадаем во двор. Гирлянды, чужие голоса, запах сигарет и сладкого алкоголя. Всё смешивается в одну вязкую волну.
      Я иду на шаг позади Лёши. Он живописно описывает свой дачный участок, который они с родителями сдают в аренду. Не знаю, что тот пытается выдать: негодование или гордость. Всё не имеет значение, когда внутри - странное напряжение. Я ведь уже видела этот вечер. Ощущение просмотра давно забытого фильма. Хронологию событий возможно вспомнить не дальше, чем через секунду.
      В доме ещё шумнее. Кто-то танцует в гостиной. Какая-то девушка крутит бёдрами в очень коротких шортах. На кухне — смех и звон бокалов, место для опьянения и соблазнения.
      Сара уже здесь. Стоит у лестницы с Ромой, крутя на пальце каштановый локон. Парень легко касается её предплечья и переводит внимание на нас. Глаза Сары заблестели, а ладони выписывают приветливые круги.
- Влада! Ты всё-таки пришла!
      Она подбегает и обнимает меня. От неё пахнет цветочным парфюмом и лёгким волнением. Быстрый взгляд цепляется за Лёшу. Сейчас бы не вышел глупый диалог из этого.
- Так бы и сказала, что тебя друг вытащил, - говорит она, толкая меня локтем в бок.
- Мы, кстати, встречаемся.
      Я успеваю только открыть рот, как Сара молниеносно произносит:
- Надо же! И как давно?
- Пару минут.
- Ты отстанешь от меня когда-нибудь? - враждебно спрашиваю я вингера.
      Тот пожимает плечами и выдаёт улыбку чеширского кота. Рома, стоящий рядом, хмыкает и протягивает руку футболисту.
- Простите за шутку, дамы. Я отойду пока, найду наших балбесов, - начинает отходить Лёша, но в моменте разворачивает корпус ко мне, - Ты к нам подойдёшь ещё?
- Посмотрим.
- Я так и знал, что ты будешь скучать по мне. Не ревнуй только.
- Иди уже.
      Он усмехается и исчезает в толпе. Почти сразу его подхватывает чей-то смех. Лёша умеет вписываться. Иногда мне кажется, что он рождён для таких вечеров.
      Сара берёт меня под руку и тянет в сторону гостиной.
- Там вроде не так громко, - произносит подруга, словно отвечая на мой незаданный вопрос.
- Тут везде громко, - отзывается Рома, идущий с нами вровень.
- Зато внутри можно потанцевать и немного расслабиться.
      Расслабиться. Как же.
      Я изучаю танцующих людей. Большинство - с факультета Даны. Выглядят как напыщенные рекламщики. Парней заметно больше. Наверное, половина из них со спортивного. С моего тут, наверняка, только я и Рома.
- А где сама Дана? - спрашиваю я у ребят.
- Наверное, как обычно, на втором этаже.
      Сара делает неловкое лицо, будто взболтнула лишнего.
      Сашу я тоже не вижу, но о нём спрашивать не собираюсь. В прочем, меня он не волнует. Хоть весь второй этаж вдвоём обследуют - плевать.
      Я нахожу фуршетный стол и киваю в его сторону, привлекая Сару с Ромой.
- О, да, - оживляется Сара, - Я умираю с голоду.
      А когда она была сыта? Сколько нас помню, у этой малышки был хороший аппетит. Судя по всему, этому солнцу надо много энергии, чтобы светиться. Другое объяснение, как физик, я дать не могу: куда у неё девается энергия.
      Она тут же тянется к тарелке с канапе, а Рома задерживается у края стола, оглядывая зал. Он сегодня слишком тихий. Даже для себя.
- Ты чего такой? - спрашиваю я, беря стакан с водой.
      Рома пожимает плечами.
- Проблемы со сном начались.
- Это у нас семейное.
      Он слабо улыбается.
      Сара уже что-то жуёт и одновременно рассказывает, как ей не нравится местный пунш. Я почти не слушаю. Взгляд скользит по гостиной: чужие лица, вспышки телефонов, кто-то танцует, кто-то снимает сторис. Такое ощущение, что здесь не живут, а прожигают своё время.
      А потом я вижу его.
      Саша спускается по лестнице со второго этажа. Медленно. Руки в карманах. Лицо, как всегда, недовольное. Он оглядывает толпу, будто ищет кого-то. Или просто оценивает, насколько всё это жалко.
      Наши глаза встречаются. Всего на секунду и без интереса. Он задерживает взгляд на мне, как на старой знакомой. Потом отворачивается к кому-то из парней и уходит в сторону кухни.
      Я спокойно делаю глоток воды. Подумаешь, второй этаж.
- Видела? - тихо спрашивает Сара.
- Что?
- Саша смотрел на тебя.
- Пусть смотрит.
- Да у него искры вылетели! Может, он теперь свободен, - осторожно добавляет Сара.
      Сделал дело и гуляет смело? Иного "освобождения" здесь нет. Я не отвечаю подруге. Если открою рот, выйдет что-то слишком резкое.
      Мимо проходит компания со спортивного. Меня приветствуют быстро, вскользь спросив про настроение. Я киваю, говоря, что всё отлично.
- Кстати, о футболе.
      Рома цепляется за возможность и переводит разговор, чему я благодарна.
- Слышал, вы скоро играете товарищеский с другим университетом.
- Через две-три недели. Пока неизвестно, у нас тренера Саша заменяет.
- Вроде, у них в этом сезоне сильный нападающий. Высокий, быстрый. Ты его видела?
      Я пожимаю плечами.
- Видела пару нарезок. Не впечатлил.
      Сара усмехается. Её рука плавно тянется к следующей закуске.
- Это потому, что ты в воротах, а не в поле. Тебя никто не впечатляет. Ты же любой мяч отобьёшь.
- Это потому, что он одноногий, — отвечаю я.
      Рома хмыкает.
- Серьёзно?
- У него только левая рабочая. Достаточно просто прессинговать справа.
- Так и скажу Саше, чтобы не нервничал.
- Ему полезно.
      Сара смеётся, но как-то нервно. Она всё ещё поглядывает в сторону лестницы, где был Саша.
- А вы с ним так и будете? - спрашивает наконец-то она.
      Я молчу.
- Ладно, проехали, - быстро машет рукой Рома, - Лучше скажи, где ваш тренер? Почему Саша вместо него?
      Я делаю ещё глоток воды. Ледяная вода немного остужает внутреннее раздражение. Что хоть сегодня все заладили с этим центрфорвардом?
- Наш на срочном выездном сборе. Саша часто играл за центрального нападающего и реджиста. Понятно, что проще оставить за главного ведущего игрока в нашей команде.
- И как тебе с ним работается? - осторожно спрашивает Рома.
- Никак. Он орёт, я стою в воротах. Классика.
      Сара с силой выдыхает.
- И как вы не переубивали друг друга?
- Он — нападающий, я — вратарь. Между нами половина поля.
      Рома смеётся, но по его глазам видно: он понимает, что мне не до шуток. Кажется, он уже пожалел о затеянном разговоре.
      На пару минут становится почти спокойно. Из меня перестали вытягивать информацию. Можно ощутить небольшую словесную свободу, пока эти двое разговорились о своём.
      А потом музыка сбавляет громкость, и в центр гостиной выходит Дана.
      Она двигается так, будто весь вечер существовал только для того, чтобы подвести к её появлению. Медовая волна волос, светлое обтягивающее платье, отточенная улыбка. В руке коктейльный бокал с игристым. Розовые щёки, будто она смущена. Она слишком ненатуральная.
- Спасибо всем, что пришли, - громко произносит она, - Сегодня особенный вечер. Надеюсь, что никто не успеет заскучать.
      Она обводит гостей карими глазами. Кто-то хлопает ей, кто-то поднимает бокалы, издалека слышен чей-то свист.
      А я замечаю, как её взгляд задерживается на Роме. На одну лишнюю секунду. Потом на Саре. И только после - на мне.
- Особенно грустно будет, если это будут мои друзья, - добавляет она, потеплев лицом.
      Сара рядом со мной напрягается. Я чувствую это кожей. Она не говорит ни слова, но пальцы сильнее сжимают бокал с невкусным пуншем.
- И что это? - тихо спрашивает подруга.
- Понятия не имею. Текст не впечатлил.
- Ладно вам, - говорит Рома, поёжившись, - Во всём ищите подвох.
      Я делаю глубокий вдох. Когда наблюдаешь за неестественным поведением человека, самое интересное тут реакция остальных людей. Порой и правда кажется, что такая наигранность должна быть слишком заметна.
      Музыка вновь возвращается в привычную громкость. Услышав знакомые мотивы, веки Сары расширяются, а появление Даны тут же улетучивается из её восприятия. Она ставит бокал на край стола.
- О, моя любимая песня! Пойдёмте танцевать!
      Мы переглядываемся с Ромой, словно выбирая, кто из нас будет жертва повкуснее.
- А ну, перестаньте так смотреть друг на друга! Оба ставьте свои дурацкие напитки.
      Она ждёт ещё секунду и самостоятельно избавляется от стаканов. Мы с Ромой никогда не любили танцы, но двигались, в общем, неплохо.
- К чёрту эту Дану! Время для веселья и расслабления! - говорит подруга, притягивая нас за запястья.
- По-моему, я недостаточно выпил ещё, - слегка изнывает Рома, - Давай в следующей песне присоединимся. Сейчас с Владой быстро на брудершафт выпьем.
      Она махает на нас рукой, раскачиваясь в ритм музыки, и показывает нам два пальца. Две минуты. Перед смертью не надышишься.
      Мы отходим к бару. Здесь чуть тише, хотя музыка всё ещё бьётся в стенах. Рома облокачивается на барную стойку, заказывает себе что-то безалкогольное. Я просто беру стакан воды.
- Ты как? - спрашивает он, не глядя на меня.
- Нормально.
- А если честно?
      Я делаю глоток. Вода холодная, почти безвкусная. Хорошо.
- Устала. Спать хочу.
      Мы стоим рядом, но между нами как будто расстояние больше, чем раньше. Раньше, в детстве, мы могли молчать часами, и это было нормально. Сейчас тишина давит.
- Сара переживает за тебя, - говорит он наконец.
- Знаю.
- Она не знает, как к тебе подступиться.
- Пусть не подступается. Мне так проще.
      Рома поворачивает голову. Взгляд у него спокойный, но усталый.
- Ты специально всё усложняешь? - спрашивает он без злости.
      Я не отвечаю. Потому что, наверное, да.
- Я просто не хочу, чтобы она из-за меня переживала.
- А из-за кого ей переживать? Она тебя любит.
      Я снова делаю глоток.
- Я тоже, ты сам это знаешь.
      Он замолкает. Только палец постукивает по стакану. Ощущение, что он ищет правильные слова.
- Ты хоть понимаешь, что отталкиваешь всех, кто к тебе лезет?
- Понимаю.
- И тебя это устраивает?
      Я смотрю на лёд, тающий в стакане.
- Иногда.
      Рома качает головой. Я оборачиваюсь назад. Сара смеётся и танцует. Живёт. А мы стоим у бара, как два старика, уставших от праздника.
- Надо нам и правда выпить, а то она нас убьёт. К тому же, трезвый я не смогу расслабиться и отдаться танцу.
      Рома заказывает четыре шота. Он пододвигает два ко мне.
- На брудершафт два. Ты же не откажешь старому другу?
      Я беру первую рюмку. Пальцы чуть холоднее, чем стекло. Ненавижу пить. Сразу теряется сосредоточенность.
- За нас, - коротко произношу я.
      Алкоголь обжигает горло. Мы быстро берём второй шот и повторяем ритуал с другой рукой. Запивая горючую жидкость, лицо непроизвольно сморщивается.
      Рома отодвигается от барной стойки.
- Ну, теперь нет выбора.
      Мы проходим к краю танцующей толпы. Сара замечает нас и тут же всплёскивает руками.
- Вы хотя бы доползли! Я уже начала думать, что вы сбежали.
      Никто бы её одну не оставил, хотя  соблазн перенести ответственность на Рому у меня есть.
      Сначала я ничего не чувствую. Подумаешь, выпили. Да, тепло стало где-то под рёбрами. А потом алкоголь начал расходиться по телу. Не волной — так, по капле. Медленно. Липко. Словно внутри кто-то включает тёплый свет.
      Музыка перестаёт быть просто шумом. Теперь она звучит не вокруг, а во мне. Я закрываю глаза и чувствую биты кожей. Не разбираю никаких голосов.
      Плечи опускаются. Позвоночник больше не натянут как струна. Шея мягче. Руки двигаются так, будто воздух стал плотнее и теперь держит меня. Я не танцую — я перетекаю из одного движения в другое. Бёдра качаются. Сначала неловко, потом всё увереннее.
      Я не знаю, красиво ли это со стороны. Возможно, слишком откровенно. Возможно, непривычно для самой себя.
      Но именно сейчас мне всё равно. Это так приятно.
      Сара вскрикивает одобрительно. Рома придерживает меня за локоть, когда я задеваю чей-то бокал. Я не извиняюсь. Просто двигаюсь дальше.
      Мир становится мягким. Углы размываются. Чужие лица плывут. Огни гирлянд — как длинные светящиеся нити. Я ловлю ртом воздух и не могу понять, почему раньше не позволяла себе этого.
      Не быть собранной.
      И в этот самый момент, когда я запрокидываю голову, а по шее стекает жар, я чувствую чужой взгляд. Он приходит раньше, чем я оборачиваюсь.
Не как прикосновение. Как давление. Как холод, который пробирается под разгорячённую кожу.
      Я открываю глаза.
      Саша.