Как Мир с Войной выясняли, кто из них главнее

       Много-много лет назад, вернее, целую вечность назад, жил-был Вселенский Дед. И этот Дед был очень добрым. И добро это жило у него внутри. Но постепенно Он загрустил — ведь никто, кроме Него самого и не знает, какой он добрый.

       И так Он грустил еще вечность, — вторую.

       А потом Вселенский Дед придумал, что надо посмотреть на себя со стороны, как бы через зеркало. Но зеркало отразит только внешнее, — думал Дед, — а как в нем увидеть добро, которое у меня внутри?

       Потом подумал еще немного, приблизительно около четверти вечности, и решил сделать так, чтобы кто-то сторонний появился в мире и узнал про его доброту. Так Вселенский Дед придумал идею мира и в нем — человека.
 
       Но для начала, перед тем, как браться за создание мира, Он решил сотворить себе двух помощников, вроде таких, как наши левая и правая рука. Мы же всё ими делаем. Так и Его помощники все будут делать для Вселенского Деда. Что Он не придумает, они уже тут, как тут — все сделают. И назвал их — «Собрать всё» и «Разделить всё».

       И жили они втроем, в месте под названием Эмпирей. (1) А место это высоко, не по высокому и далеко, не по далекому. Вроде и есть где-то рядом, а посмотришь, вроде и нет. Зато, что они не сделают в этом высоком месте, всё появляется и ниже. Так, как Вселенский Дед был добрым, то и следующий мир, ниже Эмпирея, у Него и Его помощников получился тоже добрым.

       И назвали они этот мир — «Идеальным». В него потом много разных идей переселилось из Эмпирея, но главными были две: Любовь-идея, которая родилась от помощника «Собрать всё» и Вражда-идея, родившаяся от — «Разделить всё». И были там еще идеи галактик, солнечных систем, планет, суши и воды, растительного и животного миров, и, конечно человека.
 
       Это было так давно, когда пирамид египетских и сфинкса еще и в проекте не было. Как объясняют теперь ученые-профессора: людишки еще только по пещерам сидели, а уже жили в этом мире Идеи, которые из Эмпирея сюда прибыли. Настоящие живые идеи. Ходили они по всему миру, тело свое имели, подобием человеческого. Только вроде, как из тумана сделанные, и росту великанского, в высоту, аж метров по пять.
       Гуляли эти идеи по горам разным, иногда по Олимпу, иногда по Арарату, в другой раз по Меру-горе, да иногда дошагивали и до Сиян-горы с Фудзи. Люди их боялись, завидя их страх и ужас испытывали, — как увидят, старались спрятаться в кустах или в пещерах своих.
 
       И вот Любовь-идея родила в человеческий мир идею Мира, а Вражда-идея родила идею Войны. И сразу у каждой свои сторонники среди людей появились.

       Поэтому Мир и Война любили где-нибудь на горе собраться и спорить друг с другом, кто из них важнее и у кого больше сторонников.

      Вот история про один такой спор докатилась и до наших ушей.

      Как-то раз, совсем недавно, встретились Война с Миром на горе Олимп и опять  учинили жаркий спор, кто из них главнее в жизни человечков-людишек.

      Стали каждый доводы приводить в свою пользу.

      Первой слово взяла Война. Сняла шлем, расстегнула броню, выпятила грудь колесом, копье лазерное и щит титановый отложила в сторону, начала пальцы загибать-хвалиться.

— Меня люди называют разными именами, но суть моя одна материнская — Вражда. Мудрецы  человеческие, философы всякие  поклоняются мне, чтут под разными личинами.
 
Гераклит меня «Отцом всего» величал, женский мой род на мужской переменил. Ну, что с него взять, поклонник патриархата — дурень греческий, — мол, война всех царей породила, всех рабов, порядок в мире установила.
 
Затем уже немецких земель житель — Карл фон Клаузевиц писал, что война — продолжение политики, только кулаком по столу.

Другой немец, Фридрих Ницше считал меня средством к величию. Немного не додумал. Я не средство, а само Величие и есть.
 
Англичан Томас Гоббс утверждал, что есть всегда три начала войны: соперничество, недоверие и жажда славы.
 
А русский философ Константин Леонтьев накарябал в книжке своей, что в войне не видит абсолютное зло, а как необходимое, хотя и трагическое, средство поддержания жизни, духа. Во, как загнул-сказанул про меня. Высоко меня поставил.
 
Кстати, в древнем Риме были крылатые слова про меня: «Если хочешь мира, готовься к войне». До сих пор люди с удовольствием их вспоминают.

— Ишь, развоевалась, — молвил Мир, погладил бороду, отложил оливковую ветвь, погладил белого голубя у себя на плече. — А теперь послушай меня.

Иммануил Кант мечтал о вечном мире, да рецепт написал — живи по закону, не ври.

Лев Толстой всю «Войну и мир» исписал, чтобы доказать: зло насилием не победить.

Эразм Роттердамский книгу «Жалоба мира» сложил, где я плачу от глупости людской.

Сенека учил: мир не в мечах, а в согласии.

А индиец Ганди говорил: око за око — весь мир ослепнет.

Физик Эйнштейн, хоть и не политик и не философ, всегда твердил: мир нужнее, чем война, ибо войны убивают будущее.

       Тут поссорились они всерьёз. Шум подняли — до небес. Решили позвать человека, чтобы рассудил, по справедливости.

       Пришёл мужик, немного хитроватый, немного прямой, до невозможности. Выслушал одного и другого спорщика, почесал затылок:
— Эх вы, идеи великие, а без царя в голове. Ты, Война, конечно, двигаешь народы. Только после тебя — пепел вместо городов, да вокруг — вдовы и сироты. Мир, ты добрый, но при тебе люди на печи залёживаются, жирком обрастают, застой начинается. 

      Еще немного подумал мужик и выдал:
— Я вот, что понял: без мира не будет войны, ведь откуда на войну воинов набрать, их число увеличивается только в мирное время. Стало быть, ты, Мир, первый. А ты, Война, — как довесок к дурости человеческой. А главнее, вас обоих, тот, кто выбирает. Когда я на печи лежу — мир главней. Когда сосед курицу у меня утянул — война.

      Война ахнула, Мир улыбнулся. Мужик засмеялся:
— Вот теперь идите и по ранжиру становитесь. После меня.

      С тех пор Мир и Война вместе ходят. Только Мир всегда впереди, а Война сзади плетётся, брюзжит. Потому что человеку спокойно жить охота, а воевать — так по нужде великой.

     (1)— Эмпирей это верхняя часть неба, которая в древних мифах и философии считалась наполненной чистым огнем и светом, является обителью Бога и ангелов.