Жить не по лжи Ч. заключительная

ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ http://proza.ru/2026/09/02/256


                МЕМОРИАЛ


      В предыдущем очерке я упомянул о создании в Днепропетровске регионального отделения общества «Мемориал». Примерно, через год, в январе 1989 года я был приглашен в Москву на Учредительную конференцию Всесоюзного историко-просветительского общества «Мемориал». Событие состоялось в ДК МАИ (дворец культуры московского авиационного института). За две недели до этого Дмитрий Сергеевич Сахаров, Булат Окуджава, Василь Быков,  Михаил Шатров, Евгений Евтушенко и Юрий Афанасьев были на приёме в Идеологическом отделе ЦК КПСС, где получили одобрение на проведение Конференции. Ещё раньше был создан Общественный Совет «Мемориала», куда вошли известнейшие люди нашей страны:

Главный редактор ж. «Знамя» Григорий Бакланов

Академик Дмитрий Сахаров

Писатель Алесь Адамович

Директор Историко-архивного ин-та Юрий Афанасьев

Белорусский писатель Василь Быков

Поэт Евгений Евтушенко

Драматург Михаил Шатров

Политический деятель Борис Ельцин

Главный редактор ж. «Огонёк» Виталий Коротич

Академик Дмитрий Лихачёв

Писательница, журналистка Светлана Алексиевич

Историк Рой Медведев

Поэт, писатель Булат Окуджава

Журналист, писатель Лев Разгон

Писатель Юрий Корякин

Актёр Михаил Ульянов

      Огромный зал Дворца культуры МАИ заполнен до отказа, вход только по приглашениям. На сцене за столом президиума:

Дмитрий Сахаров, Юрий Афанасьев, Александр Рыбаков, Булат Окуджава, Григорий Бакланов, Алесь Адамович, Рой Медведев, Лев Пономарёв...

В первых рядах знакомые всей стране лица, среди них: академик Лихачёв, Юрий Щекочихин, Михаил Ульянов, Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский....

      После вступительных слов уважаемых членов Президиума, начались выступления региональных учредителей, включая меня.

      Запомнились две короткие встречи в перерыве с академиком Сахаровым и Юрой Щекочихиным. Две эти встречи я буду помнить до конца жизни.

      Сегодня, в свете того, что Всесоюзное общество «Мемориал» объявлено вне закона, мне хочется вернуть читателей этой главы к спискам учредителей и общественного совета. Прочтите ещё раз эти списки. Неужели у кого-то из вас возникли сомнения в гражданской честности и совести этих людей?! Вспомните огромные плакаты на фасадах домов, где метровыми буквами было написано «ПАРТИЯ – УМ, ЧЕСТЬ И СОВЕСТЬ».  По моему глубокому убеждению, написанное на плакатах тех лет больше подошло бы к каждому, кто стоял у истоков историко-просветительского общества «Мемориал». Все эти люди имели незыблемое кредо «ЖИТЬ НЕ ПО ЛЖИ»


                ПОСЛЕСЛОВИЕ
 

      Название эссе, написанного Солженицыным в начале 70-х, я позаимствовал не из симпатий к автору. Если и были, то испарились после прочтения «Двести лет вместе». Однако это нисколько не повлияло на то давнее впечатление, когда я впервые открыл «Архипа» ("Архипелаг ГУЛАГ") Это была разорвавшаяся бомба. Нечто подобное я ощутил после просмотра фильма Тенгиза Абуладзе «Покаяние». Помню премьерный показ в Москве. Длинная очередь за билетами... потом лица выходящих из зала людей и среди них – пожилая женщина в старомодной шляпке с победной улыбкой на сморщенном личике и слёзы. Эта улыбка и слёзы врезалось в память и её уже невозможно стереть или забыть.
 
      Заканчивая этот цикл очерков, я должен, так мне кажется, ответить на естественный вопрос «где сейчас картотека», которой отдано более десяти лет моей жизни». Часть своей картотеки, вместе с фотографиями, документами и личными вещами репрессированных граждан области я передал Национальному историческому музею им. Д.И. Яворницкого. Причём, сделал это с огромной радостью, когда узнал, что руководство музея  при поддержке городской власти приняло решение о создании постоянно действующей экспозиции, посвящённой массовым необоснованным репрессиям в нашей области. Рад был ещё и потому, что это решение было принято после того, как я провёл «Неделю совести» в фойе оперного театра. Для города с миллионным населением – «Неделя совести» стала значимым событием, мероприятие посетили тысячи граждан.
 
      Некоторое время оставшаяся часть, хранилась дома. После развала СССР  украинская контора сменила вывеску и стала именоваться СБУ. Казалось бы, все трения с КГБ остались в прошлом. Так я наивно думал, пока...

       Мне вежливо намекнули, что было бы хорошо  в целях «моей безопасности» сдать ИМ на хранение оставшуюся часть, особенно, персоналии чекистов, начиная с ВЧК и кончая КГБ. Эту абсурдную ситуацию можно было охарактеризовать только такими словами: «ехали, ехали – и приехали» Видимо, смена вывески не меняла старой ГБэшной формулы «для вашей безопасности»

      Раз так, - решил я, - то о своей безопасности позабочусь сам. Собрав картотеку, я отвёз её на дачу и там сжег вместе с сухими осенними листьями.  Единственно, о чём я жалел в тот момент, это о том, что родители моей мамы и её брата Фимки не дожили до посмертной реабилитации своего ни в чём не повинного сына – «чести и совести семьи», умершего от дистрофии в лагпункте бухты Нагаева на Колыме.
 
      Если бы кто-то запечатлел это аутодафе, то увидел бы на фото улыбающегося человека, по щекам которого текут слёзы.