Глава 4. Это пунктуальность

      Он расслабленно стоит в проёме кухни. Плечо прижато к косяку. В одной руке стакан, вторая — в кармане. Ему не нужно танцевать или говорить с кем-то. Он жадно смотрит. Так, словно видит не ту Владу, которую привык злить. Кажется, это вызывает в нём раздражение.
      А мне в этот момент всё равно. Тело не замирает, а жар внутри не тухнет. Пускай не отводит взгляд. Пускай изучает и знает: я танцую не для него, а для себя.
      Наша химия состоит из агрессии. Чистой и животной. Если бы нас выбросило на необитаемый остров, как скоро мы бы убили друг друга? Продержались бы хотя бы день? Час? Мне кажется, его пальцы вцепились бы в мою шею, даже не отойдя от меня на метр. И тут даже не вопрос в выживание, а...
      Спина резко ощущает горячее прикосновение. Чьи-то руки обвивают мою талию. Меня буквально целуют языки пламени. Его горячее дыхание — у самого уха. Я прикрываю глаза и жду, с замиранием сердца.
- Ого, - слышу я низкий голос, - Что это за кошечка?
      Я распахиваю веки. Взгляд нежно, будто спросонья, тянется к нарушителю моего ритма. Лёша.
      Он прижимается сзади. Не нагло, но достаточно близко, чтобы я почувствовала тепло его груди сквозь водолазку.
- Сначала я вижу тебя на брудершафт, а теперь это, - продолжает он шептать на ухо, и в его голосе слышна улыбка, - Теперь уже я начинаю ревновать.
      Я украдкой метаю глазами обратно на проём кухни. Там уже пусто. Что-то в груди переключается, но я не придаю этому значения. Разворачиваюсь к Лёше и продолжаю пританцовывать.
- Ты так больше не подходи, иначе ведь с локтя ударить могу.
      Лёша смеётся, но не отстраняется. Наоборот, чуть наклоняется ближе, ловя мой ритм.
- И что, больно?
- Можем проверить.
- До свадьбы всё равно заживёт.
      Он всё же убирает руки, но остаётся рядом. Теперь мы танцуем почти напротив друг друга. Ловим такой такт, что многие сочли бы нас продолжением одного тела. Я не чувствую угрозу рядом с ним, потому что он не воспользуется временной слабостью.
      Но где-то натягивается струна. Я ощущаю это кожей. Приходится слегка замедлится, чтобы оглядеться вокруг.  Это чувство точно идёт не от тех, кто рядом со мной.
      Я кручу головой и вновь замечаю её. Дана стоит одна на лестнице. В руке неотпитый бокал. Она впивается взором в Рому, Сару и меня. И в нём столько предвкушения, что у меня сводит челюсть.
- Влада? - зовёт Лёша.
      Я не отвечаю. Есть чёткое понимание, что наша вечеринка только начинается.
- Ты меня слышишь? - чуть громче произносит вингер, - У тебя всё хорошо?
      Я не заметила, как вовсе остановилась танцевать. Рома наклоняется к нам с Лёшей.
- Топливо закончилось. Нужно ещё по шоту.
      Ребята перекидываются словами, но я их не слышу. Брови сами хмурятся, когда Дана делает глоток из бокала. Медленно. Будто пробует не напиток, а сам момент. Она тоже ощущает эту натянутость, но словно в превосходстве. Если бы мы сейчас тянули канат, я бы проиграла. Причём, не могу понять почему.
      Она спускается на несколько ступеней и останавливается рядом с подругой. Наклоняется к ней, что-то шепчет.
- Давай-давай, - подгоняет меня Лёша, встав сзади, - Я тоже с тобой хочу на брудершафт.
      Мы не доходим до барной стойки. Я вижу, как из толпы выныривает та самая девушка и перехватывает нас. Точнее - Рому.
- Ром, - растягивает она, перекрывая музыку, - У Даны наверху свет барахлит. Проводка, кажется. Ты же с физики, должен разбираться.
      Парень с сомнением изучает её.
- Я не электрик.
- У тебя же предпоследний курс, должен хоть что-то знать, - повисает пауза, и она не выдерживает, - Ну, хоть посмотри! Она не хочет чужих звать.
- Я тоже с физики, - не выдерживаю я, - Мне несложно будет посмотреть.
      Подруга Даны переводит на меня хитрый прищур. Улыбается, но как-то натянуто.
- Ты же на курс младше. Будет безопаснее отправить туда третьекурсника.
- Это бред.
- Да ладно, — отмахивается Рома, - Ты и так напряжена, иди лучше расслабься. Не переживай, я быстро схожу.
      Он начинает отходить от нас. Я чувствую, как включается сигнал "бей и беги". Опять ощущение, что я видела финал такой истории: он явно ни к чему хорошему не приведёт.
- Не ходи, - прикрикиваю я раньше, чем успеваю подумать.
      Рома оборачивается.
- Почему?
- Не знаю. Просто не ходи.
      Он улыбается - снисходительно, по-доброму. В нём не чувствуется то напряжение, которое засело во мне. Его приглашает такая же подруга детства, которая умело играет для него в "хорошую девочку".
- Влада, это две минуты. Повторите мне пока шот.
      Девушка уже тянет его за рукав. Рома пожимает плечами и уходит с ней. А я остаюсь стоять, чувствуя, как внутри сжимается тугой узел.
- Ты чего завелась? - тихо спрашивает Лёша.
- Ничего.
- Давай поспокойнее.
      Он не настаивает. Мягко управляет процессом. И я вдруг понимаю, что мы уже стоим у барной стойки. Я смотрю на лестницу с томным видом, будто на тонущий корабль.
- Давай-ка выпьем, - предлагает он, пододвигаясь ближе и закрывая обзор.
- Я буду только воду, - сухо отвечаю я.
- Как хочешь, - легко соглашается Лёша, - Но тогда давай так: ты со своей водой, я со своей отравой. Всё равно на брудершафт.
      Он пододвигает мне стакан с водой и берёт себе что-то тёмное, со льдом.
- Ты серьёзно?
- Абсолютно. Ритуал есть ритуал.
      Я качаю головой, но не спорю. Лёша уже переплетает свою руку с моей. Его пальцы тёплые. От них пахнет чем-то сладким. Он слегка подвинулся, и я уставилась на верхние ступени, где никого нет.
- Смотри мне в глаза,  - привлекает моё внимание сокомандник.
- Зачем?
- Иначе не считается.
      Я перевожу взгляд. В зелёных радужках заплясали огоньки. Он не смеётся. Просто наблюдает. И на секунду это выбивает из равновесия.
- За то, чтобы ты перестала так много думать.
- Поздно.
- Тогда за нас с тобой.
      Моя рука не двигается с места, в отличие от его. Лёша замечает это и останавливается. Вздохнув, он произносит:
- Без приколов и пошлостей. Просто за наше хорошее общение.
      Я слегка замираю, но всё же поддаюсь порыву. Выпиваю до дна. Вода уже не освежает. Просто холод.
- По традиции ещё и целуются в конце, - раздаётся голос сзади.
      Чувствую себя стыдливой школьницей, которую поймали за чем-то непристойным. Хотя, я так не считаю.
      Мы размыкаем руки и оборачиваемся. Саша с ухмылкой ставит свой стакан рядом.
- Ты сказал нам, что скоро будешь, но пропал. А ты, смотрю, времени зря не теряешь, - говорит он, глядя на Лёшу, но обращаясь будто ко мне.
- А ты, смотрю, всегда появляешься не вовремя, - отвечаю я.
- Это пунктуальность, Усонова. Наверное, не слышала о таком.
      Лёша хмыкает.
- Ну, начинается.
      Саша не отпускает меня взглядом. В этом его обычном стиле - смотреть так, будто я ему что-то должна.
- Ты чего такая дёрганая? - спрашивает он.
- Я не дёрганая.
- Ага. А то я не вижу.
      Лёша вздыхает.
— Может, хватит? Вечер только начался.
      Саша переводит взгляд на него, но ничего не отвечает. Просто снова сверлит меня серо-зелёными глазами. Я чувствую, как под ними кожа становится горячей. Не от алкоголя. От злости.
      Он всегда так делает. Давит, пока не вытянет реакцию. И я не хочу её давать. Но плечи сами каменеют. Зубы сильно сжимаются, заставляя болеть щёки.
- Я отойду, - бросаю я, не глядя на него.
- Конечно, - усмехается Саша, - Ты это лучше всего умеешь.
      Я замираю. Если сейчас вновь расслаблюсь, то может произойти непоправимое. Ненавижу физическую расправу, но по сжатым кулакам никто не согласится. Лёша кладёт ладонь мне на локоть.
- Не ведись, - тихо говорит он.
      Но я уже поворачиваюсь к Саше.
- Что ты имеешь в виду?
- Ничего. Просто наблюдение.
- Наблюдатель из тебя так себе.
- Зато ты у нас всегда всё видишь. Кроме того, что у тебя под носом.
      Я не понимаю, о чём он. В груди что-то болезненно дёргается.
- Хватит, - вмешивается Лёша, - Она не в настроении для твоих игр.
- А ты теперь её адвокат.
- Просто не вижу смысла цепляться.
      Саша усмехается и ничего не отвечает. Просто берёт свой стакан и делает глоток.
      Где-то у себя я нащупываю непонятное чувство. Похоже на обиду или грусть. Буквально пару секунд назад я готова была с силой ударить его. Но это быстро трансформировалось во что-то тянущее. Словно меня не просто вывели из себя, а задели там, где я давно ничего не чувствую.
      Остаётся выдавливать слова:
- Мне лучше всё же уйти. Извините.
      Лёша ловит меня за локоть раньше, чем я успеваю развернуться.
- Влада, что вы как маленькие? Он остроумничает, ты начинаешь с ним ссориться. Вы оба как пороховые бочки.
      Я решаюсь посмотреть на Сашу. Тот стоит чрезмерно спокойно. С каждым мгновением на ум приходят мысли, что алкоголь выветривается вместе с моей адекватностью. Я просто нахожусь на эмоциональных качелях, судя по выражению лиц парней.
      Что же со мной такое?
      Саша вздыхает. Это не слышно, но видно, как высоко поднимается его грудная клетка.
- Ладно. Если я тебя задел, это не специально. Просто хотел подойти поздороваться, а то ты так и не присоединилась к нам, как обещал Лёша.
       Не верю. Но от его слов почему-то становится не легче, а наоборот.
- Проехали, - говорю я и надеваю маску безразличия.
      Воспользовавшись паузой, я  оборачиваюсь к залу. Музыка не изменилась. Люди активно двигаются в такт. Ничего не изменилось.
      Кроме одного.
      Сара больше не отдаётся порыву битов. Она напряжённо ищет в толпе Рому, но никого не находит. Мир не заметил, но внутри меня только что всё сжалось.
      Лёша видит всё по моему лицу. Он взором пробегает по толпе и спокойно машет Саре. Та рассеяно поддаётся и подходит к нам.
- Рома разве не с вами ушёл?
      Моё лицо напрягается.
- Он же только поднялся, - вздыхает Лёша.
- Он пошёл с подругой Даны.
      Сара рассматривает меня. Её образ больше не выражает живого и жизнерадостного ребёнка. Скорее напуганного оленёнка.
- Это она его позвала?
- Сказала, что у Даны наверху свет барахлит.
      Она на секунду закрывает веки. Я чувствую, как задерживаю дыхание.
- Пойду проверю.
- Сара, подожди.
      Она не слушает. Деревянными шагами уже идёт к лестнице. С каждым её шагом я чувствую поражение. Почему-то всё кажется неуловимо знакомым.
      Я отрываюсь от пола и иду за ней. Хочется растолкать всех, но приходится резко просачиваться сквозь танцующие тела. Кажется, словно их стало в три раза больше. Это сильнее сдавливает мышцы, а воздуха становится мало.
      На втором этаже тише, но музыка всё ещё пробивается снизу. Длинный коридор, несколько дверей. Одна из них приоткрыта.
      Хрупкое тело Сары останавливается. Мне кажется, ещё мгновение - и она разобьётся словно хрусталь.
      Ноги предательски застряли на месте. В голове гулко отдаётся язвительный голос Саши: "Это пунктуальность, Усонова".