Глава 5. Это пунктуальность

      Он расслабленно стоит в проёме кухни. Плечо прижато к косяку. В одной руке стакан, вторая — в кармане. Ему не нужно танцевать или говорить с кем-то. Ему вообще ничего не нужно делать, чтобы пространство вокруг него сжималось. Он просто стоит - и воздух становится плотнее.
      Он смотрит. Жадно. Так, словно видит не ту Владу, которую привык злить. Не ту, что огрызается на тренировках и держит нос кверху. Абсолютно другую. Ту, что сейчас растворяется у него на глазах в страстном порыве. Кажется, это вызывает в нём раздражение - как заноза, которую он не может вытащить.
      Наша химия состоит из агрессии. Чистой и животной. Не из мягкой нежности или тепла. Нет. Из столкновения. Как два зверя в одной клетке, которые не могут ни убить друг друга, ни разойтись. Если бы нас выбросило на необитаемый остров, как скоро мы бы убили друг друга? Продержались бы хотя бы день? Час? Мне кажется, его пальцы вцепились бы в мою шею, даже не отойдя от меня на метр. И тут даже не вопрос в выживание.
      А мне в этот момент всё равно. Тело не замирает, а жар внутри не тухнет. Пускай не отводит взгляд. Пускай изучает и знает: я танцую не для него, а для себя. Впервые за долгое время - для себя.
      Спина резко ощущает горячее прикосновение. Чьи-то руки обвивают мою талию. Меня буквально целуют языки пламени. Горячее дыхание у самого уха обжигает шею. Я прикрываю глаза и жду, с замиранием сердца. Не понимаю, что я больше хочу: оттолкнуть или позволить остаться вот так.
- Ого, - слышу я низкий голос, - Что это за кошечка?
      Я распахиваю веки. Взгляд нежно, будто спросонья, тянется к нарушителю моего ритма. Лёша.
      Он прижимается сзади. Не нагло, но достаточно близко, чтобы я почувствовала тепло его груди сквозь водолазку. Его пальцы лежат на моей талии легко, почти невесомо - как будто он спрашивает разрешения, но не словами.
- Сначала я вижу тебя на брудершафт, а теперь это, - продолжает он шептать на ухо, и в его голосе слышна улыбка, - Теперь уже я начинаю ревновать.
      Я украдкой метаю глазами обратно на проём кухни. Там уже пусто. Лишь тень от косяка и чужого присутствия. Что-то в груди переключается, но я не придаю этому значения. Разворачиваюсь к Лёше и продолжаю пританцовывать.
- Ты так больше не подходи, иначе ведь с локтя ударить могу.
      Лёша смеётся, но не отстраняется. Наоборот, чуть наклоняется ближе, ловя мой ритм.
- И что, больно?
- Можем проверить.
- До свадьбы всё равно заживёт.
      Он всё же убирает руки, но остаётся рядом. Теперь мы танцуем почти напротив друг друга. Ловим такой такт, что многие сочли бы нас продолжением одного тела. Я не чувствую угрозу рядом с ним, потому что он не воспользуется временной слабостью. Он не берёт, а просит.
      Но где-то натягивается струна. Я ощущаю это кожей. Тонко, почти неуловимо - как будто кто-то тянет за нитку, привязанную к моему позвоночнику. Приходится слегка замедлится, чтобы оглядеться вокруг. Это чувство точно идёт не от тех, кто рядом со мной.
      Я кручу головой и вновь замечаю её. Дана стоит одна на лестнице. В руке неотпитый бокал. Она не танцует, не разговаривает. Просто наблюдает. Впивается взором в Рому, Сару и меня - по очереди, как будто пересчитывает фигуры на шахматной доске перед следующим ходом. И в этом взгляде столько предвкушения, что у меня сводит челюсть.
- Влада? - зовёт Лёша.
      Я не отвечаю. Есть чёткое понимание, что наша вечеринка только начинается.
- Ты меня слышишь? - чуть громче произносит вингер, - У тебя всё хорошо?
      Я не заметила, как вовсе остановилась танцевать. Тело замерло, но внутри всё продолжает двигаться. Музыка осталась под кожей, а снаружи слегка стихла.
      Рома наклоняется к нам с Лёшей:
- Топливо закончилось. Нужно ещё по шоту.
      Ребята перекидываются словами, но я их не слышу. Голоса сливаются в ровный гул, подобно шуму в ракушке. Брови сами хмурятся, когда Дана делает глоток из бокала. Медленно. Будто та пробует не напиток, а сам момент. Она тоже ощущает эту натянутость, но словно в превосходстве. Если бы мы сейчас тянули канат, я бы проиграла. Причём, не могу понять причину.
      Она отрывает бокал от губ. Улыбается, но не мне. Улыбается в пространство вокруг, в собственное отражение в тёмном окне дома. А потом спускается на несколько ступеней и останавливается рядом с подругой. Наклоняется к ней, что-то шепчет. Я вижу, как подруга кивает. Её взгляд скользит по залу в поисках. От этого струна вновь натягивается до предела.
- Давай-давай, - подгоняет меня Лёша, встав сзади, - Я тоже с тобой хочу на брудершафт.
      Мы не доходим до барной стойки. Из толпы выныривает та самая девушка - подруга Даны. Её ноги быстро и целеустремлённо перебираются по полу. Визуально кажется, что она перехватывает нас, но это не так. Меня и Лёшу обтекает как вода камень, чтобы подобраться поближе к Роме.
- Ром, - растягивает она, перекрывая музыку, - У Даны наверху свет барахлит. Проводка, кажется. Ты же с физики, должен разбираться.
      Парень с сомнением изучает её. Взгляд у него тяжёлый, как у человека, которого только что выдернули из уютного сна.
- Я не электрик.
- У тебя же предпоследний курс, должен хоть что-то знать, - повисает пауза, и она не выдерживает, - Ну, хоть посмотри! Она не хочет чужих звать.
      Я чувствую, как внутри что-то дёргается. Это даже не мысль или довод. Просто инстинкт.
- Я тоже с физики. Мне несложно будет посмотреть.
      Подруга Даны переводит на меня хитрый прищур. Улыбается, но как-то натянуто. Сейчас то и дело треснет маска, а под ней ничего не окажется.
- Ты же на курс младше. Будет безопаснее отправить туда третьекурсника.
- Это бред.
- Да ладно, — отмахивается Рома, - Не будем терять время на эту болтовню. Я быстро сбегаю посмотрю, а потом продолжим веселиться.
      Он начинает отходить от нас. Я чувствую, как включается сигнал "бей или беги". Только бить некого. И бежать тоже некуда. Опять ощущение, что я уже видела финал этой истории: он явно ни к чему хорошему не приведёт.
- Не ходи, - прикрикиваю я раньше, чем успеваю подумать.
      Рома оборачивается.
- Почему?
- Не знаю. Просто не ходи.
      Он улыбается - снисходительно, по-доброму. В нём не чувствуется то напряжение, которое засело во мне. Его приглашает такая же подруга детства, которая умело играет для него в "хорошую девочку". Нет там никакого подвоха. Он вообще никогда не видел в ней этого.
- Влада, это две минуты. Повторите мне пока шот. Согласен на штрафной.
      Девушка уже тянет его за рукав. Рома пожимает плечами и уходит с ней. А я остаюсь стоять, чувствуя, как внутри сжимается тугой узел. Он затягивается медленно, но верно, как петля на шее.
- Ты чего завелась? - тихо спрашивает Лёша.
- Ничего.
- Давай поспокойнее.
      Он не настаивает. Мягко управляет процессом: рукой на плече, лёгким давлением, шагом вперёд. И я вдруг понимаю, что мы уже стоим у барной стойки. Я смотрю на лестницу с томным видом, будто на тонущий корабль. Может, ещё можно спасти кого-то там, за бортом?
- Давай-ка выпьем, - предлагает он, пододвигаясь ближе и закрывая обзор. Он пытается отгородить меня от этого.
- Я буду только воду, - сухо отвечаю я.
- Как хочешь, - легко соглашается Лёша, - Но тогда давай так: ты со своей водой, я со своей отравой. Всё равно на брудершафт.
      Он пододвигает мне стакан с водой и берёт себе что-то тёмное, со льдом. Кубик тихо звякает о стекло.
- Ты серьёзно?
- Абсолютно. Ритуал есть ритуал.
      Я качаю головой, но не спорю. Лёша уже переплетает свою руку с моей. Его пальцы тёплые, шершавые как у человека, который много работает руками. От них пахнет чем-то сладким и ванильным. Он слегка пододвигается, и я впиваюсь глазами на верхние ступени, где никого нет. Пусто. Но это пустота смотрит на меня в ответ.
- Смотри мне в глаза,  - привлекает моё внимание сокомандник.
- Зачем?
- Иначе не считается.
      Я перевожу взгляд. В зелёных радужках заплясали огоньки. Он не смеётся. Просто наблюдает. И на секунду это выбивает из равновесия. Разве он способен увидеть больше, чем я могу показать?
- За то, чтобы ты перестала так много думать.
- Поздно.
- Тогда за нас с тобой.
      Моя рука не двигается с места, в отличие от его. Лёша замечает это и останавливается. Вздохнув без раздражения, он произносит:
- Без приколов и пошлостей. Просто за наше хорошее общение.
      Я слегка замираю, но всё же поддаюсь порыву. Выпиваю до дна. Вода уже не освежает. Просто холод. Он растекается по горлу, по груди, по животу - и не приносит никакого облегчения.
- По традиции ещё и целуются в конце, - раздаётся голос сзади.
      Чувствую себя стыдливой школьницей, которую поймали за чем-то непристойным. Хотя, я так не считаю. Просто этот голос... Он всегда появляется там, где его не ждут.
      Мы размыкаем руки и оборачиваемся. Саша с ухмылкой ставит свой стакан рядом.
- Ты сказал нам, что скоро будешь, но пропал, - говорит он, глядя на Лёшу, но словно обращается ко мне, - А ты, смотрю, времени зря не теряешь.
- А ты, смотрю, всегда появляешься не вовремя, - отвечаю я.
- Это пунктуальность, Усонова. Наверное, не слышала о таком.
      Лёша хмыкает. Этот смех короткий и чёткий, без желания вмешиваться. Скорее мягкая попытка привлечь внимание и осадить нас.
      Саша не сводит с меня глаз. В этом его обычный стиль - смотреть так, будто я ему что-то должна. Будто между нами есть долг, который я никогда не верну. Мы оба знаем этого, но так страстно готовы воевать за него.
- Ты чего такая дёрганая? - спрашивает он.
- Я не дёрганая.
- Ага. А то я не вижу.
      Лёша вздыхает. Этот вздох громче слов.
- Может, хватит? Вечер только начался.
      Саша переводит взгляд на него, но ничего не отвечает. Просто снова сверлит меня серо-зелёными глазами. Я чувствую, как под ними кожа становится горячей. Не от алкоголя. От злости. Или от чего-то ещё, чему я не хочу давать имя.
      Он всегда так делает. Давит, пока не вытянет реакцию. Это проверка: насколько же сильно ему нужно нажать, чтобы я треснула. И я не хочу её проходить снова и снова. Но плечи сами каменеют. Зубы сильно сжимаются, заставляя болеть щёки.
- Я отойду, - бросаю я, не глядя на него.
- Конечно, - усмехается Саша, - Ты это лучше всего умеешь.
      Я замираю. Если сейчас вновь расслаблюсь, то может произойти непоправимое. Ненавижу физическую расправу, но по сжатым кулакам никто не согласится. Лёша кладёт ладонь мне на локоть: тёплую, тяжёлую. Это якорь.
- Не ведись, - тихо говорит он.
      Но я уже поворачиваюсь к Саше. Из раза в раз проверка доходит до конца, и я трескаюсь.
- Что ты имеешь в виду?
- Ничего. Просто наблюдение.
- Наблюдатель из тебя так себе.
- Зато ты у нас всегда всё видишь. Кроме того, что у тебя под носом.
      Я не понимаю, о чём он. В груди что-то болезненно дёргается. Он мог попасть в точку, которую я сама не могу найти весь вечер. Это действительно больно.
- Хватит, - вмешивается Лёша, - Она не в настроении для твоих игр.
- А ты теперь её адвокат.
- Просто не вижу смысла цепляться.
      Саша усмехается и ничего не отвечает. Просто берёт свой стакан и делает глоток. Медленно, словно это дополнительное время для моего ухода.
      Где-то у себя я нащупываю непонятное чувство. Похоже на обиду или грусть. Буквально пару секунд назад я готова была с силой ударить его. Но это быстро трансформировалось во что-то тянущее. Словно меня не просто вывели из себя, а задели там, где я давно ничего не чувствую.
      Остаётся только выдавливать слова:
- Мне лучше всё же уйти. Извините.
      Лёша ловит меня за локоть раньше, чем я успеваю развернуться.
- Влада, что вы как маленькие? Он остроумничает, ты начинаешь с ним ссориться. Вы оба как пороховые бочки.
      Я решаюсь посмотреть на Сашу. Тот стоит уничижительно спокойно. С каждым мгновением приходят мысли, что алкоголь выветривается вместе с моей адекватностью. Я просто нахожусь на эмоциональных качелях, судя по выражению лиц парней.
      Что же со мной такое?
      Саша вздыхает. Это не слышно, но видно, как высоко поднимается его грудная клетка.
- Ладно. Если я тебя задел, это не специально. Просто хотел подойти поздороваться, а то ты так и не присоединилась к нам, как обещал Лёша.
       Не верю. Но от его слов почему-то становится не легче, а наоборот. Он никогда не умел извиняться.
- Проехали, - говорю я и надеваю маску безразличия.
      Он смотрит на меня ещё секунду: дольше, чем нужно. Потом ставит стакан на стойку: громче, чем нужно. Наверное, пытается заставить его остановить. Но ничего не происходит. Он уходит и не оборачивается.
      Я смотрю ему в спину, пока он не растворяется в толпе. И только потом выдыхаю. Как будто всё это время держала воздух в лёгких.
      Лёша убирает руку с моего локтя. Кажется, его губы шепчут какой-то вопрос. Он не повторяет его. Просто даёт время собраться. Я благодарна ему за это.
      Воспользовавшись паузой, я оборачиваюсь к залу. Музыка не изменилась, люди вокруг тоже. Ничего не изменилось.
      Кроме одного.
      Сара больше не отдаётся порыву битов. Она стоит в стороне от танцующих, обхватив себя руками. Её фигура кажется маленькой и потерянной среди чужих тел. Она напряжённо ищет в толпе кого-то. Рому. И не находит.
      Мир не заметил, но всё стало предельно понятно.
      Лёшу цепляют мои округленные глаза. Он переводит взгляд и хмурится. Я вижу, как он быстро просчитывает: что ему сейчас нужно сделать, что сказать. Его лицо выглядит точно также на тренировке.
- Пойдём? - говорит он.
      И мы идём. Сквозь толпу. Мимо чужих лиц, мимо смеха и музыки, которая резко стала громкой. Я иду быстро, почти срываюсь на бег. Но я понимаю: если побегу, то значит уже поздно.
      Сара замечает нас, когда мы подходим. Глаза напуганного оленёнка: большие, тёмные, с застывшим страхом.
- Рома разве не с вами ушёл?
      Моё лицо напрягается. Я чувствую, как кожа натягивается на скулах.
- Он же только поднялся, - вздыхает Лёша.
- Он пошёл с подругой Даны.
      Сара рассматривает меня. Её образ больше не выражает живого и жизнерадостного ребёнка.
- Это она его позвала?
- Сказала, что у Даны наверху свет барахлит.
      Она на секунду закрывает веки. Я чувствую, как задерживаю дыхание. Весь воздух вокруг нас стал плотным и не хочет заходить в лёгкие.
- Пойду проверю.
- Сара, подожди.
      Она не слушает. Деревянными шагами уже идёт к лестнице. С каждым её шагом я чувствую поражение. Почему-то всё кажется неуловимо знакомым.
      Я отрываюсь от пола и иду за ней. Хочется растолкать всех, но приходится резко просачиваться сквозь танцующие тела. Кажется, их стало в три раза больше. Это сильнее сдавливает мышцы, а воздуха становится мало.
      На втором этаже тише, но музыка всё ещё пробивается снизу. Длинный коридор, несколько дверей. Одна из них приоткрыта.
      Хрупкое тело Сары останавливается. Мне кажется, ещё мгновение - и она разобьётся словно хрусталь.
      Ноги предательски застряли на месте. В голове гулко отдаётся язвительный голос Саши: "Это пунктуальность, Усонова".


Рецензии