30. Знакомцы. Вот и лето прошло. Продолжение

     Валентина ИВАНОВА

     ОТ ТАРКОВСКОГО ДО РОТАРУ:
     ТРАНСФОРМАЦИЯ СМЫСЛА

     Виталий, привет! Помнишь, я в сообщении тебе написала о сожалении, что не смогу поучаствовать в твоих размышлениях сразу, 31 августа, в самый последний день уходящего лета, под звуки этого неофициального прощального гимна августа.
     В силу моей занятости по подготовке к предстоящему завтрашнему дню, дню, который для меня тоже очень важен, сам понимаешь. Первое Сентября, начало учебного года, я только успела прочитать твой очерк, в котором ты так ёмко, содержательно и бережно соотнёс свои мысли и с самим стихотворением, и с песней «Вот и лето прошло» (http://proza.ru/2026/08/31/1194).
     Вряд ли кто-то из нас, наших друзей, знакомых не знает эту песню. София Ротару впервые спела её в конце 80-х, и песня надолго стала визитной карточкой певицы наряду с другими её шлягерами.       
     Мелодия Владимира Матецкого - это настоящий хит 1988 г., очень радужный и непринуждённый... Его знают все, кто жил в восьмидесятые и девяностые годы. Она гремела из каждого телеэкрана, на всех радиостанциях и дискотеках. И мы все тогда получали колоссальное эстетическое удовольствие от этого яркого, пульсирующего ритма, от летящего голоса Софии Ротару, она всегда пела её с улыбкой, весело пританцовывая в такт ритмичной мелодии, и мы в свою очередь также подпевали и совершенно не вникали в суть. Нам и в голову не приходило задуматься: а почему, собственно, мало? Чего именно мало, если человеку, судя по тексту, и так во всём везло?         
     Так вот при всей суматохе дня, моим периодическим переключениям от одного занятия к другому, в мозге постоянно пульсировали слова из припева «только, только этого мало…»  и твои слова из очерка, красивые, умные размышления о песне… Короче, зацепило…      
     Но всё же, как же хорошо, что я не стала писать ответ сразу, а решила ещё раз перечитать твой текст, и я поняла, что должна обратиться к другим дополнительным материалам. До твоего очерка я понятия не имела, кто является автором слов такой известной песни. Каким же огромным открытием для меня стало, когда я прочитала об Арсении Тарковском, и о чём на самом деле хотел сказать поэт, автор стихотворения «Вот и лето прошло».
     На просторах интернета я нашла много интересной информации биографического содержания о поэте и его творческом наследии. Очень многие факты из жизни А. Тарковского я не буду освещать здесь, замечу только то, что относится непосредственно к его поэтическому произведению «Вот и лето прошло».
     С малых лет Арсений посещал поэтические вечера поэтов Серебряного века.  Произведения наследника Серебряного века коммунистическая партия сочла пустыми и безыдейными. Сочинения Тарковского не публиковались десятилетиями, и сам поэт глубоко переживал свою непризнанность. Лишь в 60-е годы, когда многих непризнанных талантов советской литературы начали активно публиковать, вышел его первый сборник стихов (1962 г.). Ему тогда было уже 55 лет. А само стихотворение «Вот и лето прошло» поэт написал в 60 лет.         
     Твой разбор заставил меня не полениться, найти и очень внимательно прослушать все существующие музыкальные версии. В моём сознании до сих пор происходит переоценка. Я сравнила то, как пела София Ротару, с тем, как исполняли этот текст группа «СВ» (признаюсь честно, никогда не слушала песни этой рок-группы, рок - это не моё) и бард Александр Суханов, и должна сказать, - это небо и земля.
     Аранжировка Ротару полностью перекрыла поэтические прозрения. В её исполнении это эстрадный манифест молодой женщины, которой постоянно всего мало для полного счастья. Получилось, что философское подведение итогов, о котором ты пишешь в своём очерке, превратилось в праздник.
     Я нашла и прослушала альтернативные версии, в которых открывается изначальный, подлинный смысл, который вложил 60-летний поэт: в исполнении Александра Суханова -  песня звучит невероятно спокойно, душевно и трогательно. Оно сохраняет доверительную авторскую интонацию, где каждое слово весомо.
     В версии группы «СВ» - несмотря на ритм, музыканты бережно несут поэзию и её смысл через аранжировку, заставляют песню «светиться изнутри».
     Подлинная глубина произведения раскрывается в декламации Александра Кайдановского в фильме «Сталкер», чьим режиссёром был сын поэта Андрей. Так говорят кинокритики. Я посмотрела этот фрагмент, где герой фильма читает этот стих. Честно говоря, я не прочувствовала. Видимо, придётся смотреть весь фильм, чтобы согласиться с мнениями критиков или сделать собственный вывод.       
     В процессе знакомства с биографией поэта, его нелёгким путём, трагическими моментами в семье и другими перипетиями, мне пришлось столкнуться с очень неоднозначными суждениями о современной песне. Исполнитель и композитор (Ротару и   Матецкий) ведь не могли не знать историю поэта. Тем не менее, они сознательно вложили в песню собственное, попсовое прочтение. Кстати, когда композитор    Владимир Матецкий сочинил музыку к стихотворению «Вот и лето прошло», и когда эту песню спела София Ротару – Арсений Тарковский был ещё жив...Как отреагировал сам поэт на исполнительскую версию Матецкий-Ротару, я не нашла.          
     Разумеется, сейчас есть люди, которые воспринимают эту песню по-другому, видя в ней эту скрытую драму. А некоторые вообще   очень категоричны в своих суждениях и прямо заявляют: «Зачем нужно было брать именно этот текст и так чудовищно искажать его смысл?» 
     Я, как ни странно, тоже сейчас нахожусь в больших раздумьях... а может, я ошибаюсь, и в этом поп-хите тоже есть право на жизнь для этих стихов? Вопрос риторический...            
     Наверное, теперь, зная эту предысторию, музыка Ротару мне навевает совсем другие чувства. В ней слышна не просто радость, а попытка заглушить, разогнать эти грустные мысли о быстротечности времени. Сквозь эстрадный ритм теперь отчётливо проступает та самая тишина читательского восприятия, о которой ты писал.         
     Не прошло и дня, я вся в муках написания ответа тебе на «лето…», а тут вдогонку летят строки твоего стихотворения «Осень жизни» (https://stihi.ru/2026/09/01/3348).
     Что я хочу тут сказать? Ты совершил удивительную вещь: взял культовую форму Тарковского и наполнил её совершенно новой, личной и ещё более пронзительной зрелостью.       
     Если у Тарковского лето - это метафора уходящей жизни, где «листья не обгорели», то у тебя осень уже наступила. Жизнь, «листья сбросив, устала». Это невероятно точный, щемящий образ человека, который подошёл к черте подведения главных итогов. В твоём тексте, а особенно в песнях - и первый и второй варианты - рефрен «только этого мало» звучит совсем иначе. Это не каприз и не эстрадный драйв. Я услышала, мне показалось, что   это чистая, тихая тоска по вечности.  Герою твоего стихотворения, действительно, земной жизни «мало», потому что его «ждёт душа тишины за последним причалом, где не будет вины».
     Самые сильные для меня строки - в финале: «Мне бы вечность огней... У священных крестов». Здесь ты открыто говоришь о том, о чём Тарковский в советское время мог лишь намекать. Твоё «мало» - это признание того, что земное благополучие, золотые холмы и шелест листвы не могут насытить душу. Ей нужна вечность. Твоя осень получилась святой и светлой.
     Ты спрашиваешь меня, какая из двух музыкальных версий на твоё стихотворение «Вот и осень пришла» мне понравилась больше... Замечательны обе песни. Но мне почему-то ближе вторая, потому что в ней гораздо больше душевности. И этот голос... Его непередаваемо красивый, бархатный тембр проникает в самое сердце и идеально передаёт всю глубину твоих строк (https://cloud.mail.ru/public/X3TD/qZhDosQov).            
     Виталий, спасибо тебе за этот творческий импульс, благодаря которому я открыла для себя настоящего, глубокого Тарковского и прикоснулась к твоей потрясающей поэзии.            
     Твоя версия «Вот и осень пришла» подарила мне удивительное чувство умиротворения и надежду на то, что за каждой осенью нашей жизни обязательно наступит новая, светлая духовная весна. Жду твоих новых очерков и стихов! Но чуть помедленнее, друг, чуть помедленнее...
     С уважением, Иванова Валентина.


     Виталий ШУБЕРНЕЦКИЙ

     СТАЛКЕР, ПОЭТ И ПЕВИЦА
     ИЛИ
     ЧЕТЫРЕ ПРОЧТЕНИЯ ТАРКОВСКОГО

     Валентина, здравствуй!
     Прочитал твоё письмо, и на душе стало так же светло и ясно, как в те редкие дни бабьего лета, когда паутинки летят в воздухе, а солнце греет по-весеннему ласково, будто извиняясь за грядущие холода. Спасибо тебе за такой глубокий, неравнодушный отклик. Я и не предполагал, что мои скромные размышления о песне и стихотворении вызовут столь мощный резонанс, побудят тебя к настоящему маленькому исследованию.
     Ты знаешь, в этом и есть, наверное, великая сила искусства: оно не даёт готовых ответов, а задаёт вопросы, будит мысль, заставляет искать, сопоставлять, чувствовать. Твой путь от лёгкой, беззаботной мелодии Ротару к трагической глубине Тарковского, а затем к альтернативным музыкальным прочтениям - это и есть тот самый диалог с произведением, который ценнее любого заученного анализа.
     Меня особенно тронуло твоё замечание о том, что Матецкий и Ротару «сознательно вложили в песню собственное, попсовое прочтение». Думаю, ты абсолютно права. Но я не спешу их осуждать. Возможно, в этом и заключается парадокс по-настоящему великих стихов: они настолько многогранны, что могут жить совершенно разными жизнями. В одной жизни - это тихая исповедь поэта на пороге вечности, звучащая в полумраке комнаты под гитарный перебор. В другой - это яркий, пульсирующий гимн на стадионе, где тысячи людей, не вникая в суть, просто радуются молодости, солнцу и музыке. И, как ни странно, текст выдерживает и то, и другое. Он словно алмаз, который по-разному играет в лучах прожектора и при свете свечи.
     Может быть, версия Ротару - это своего рода защитная реакция?  Бессознательная попытка массовой культуры «затанцевать» экзистенциальный ужас, спрятанный в строках Тарковского. Сделать вид, что «мало» - это всего лишь о нехватке летних дней, а не о нехватке самой жизни. И в этом тоже есть своя правда, своя терапия. Мы ведь не можем постоянно жить с ощущением бездны под ногами. Иногда нам просто необходимо, чтобы кто-то весело спел: «Всё хорошо, просто лета было мало!».
     Ты очень точно уловила суть моего осеннего ответа Тарковскому. Его «лето» - это ещё воспоминание о полноте бытия, о том, что было дано с избытком, но всё равно оказалось недостаточным. Моя «осень» - это уже взгляд из другой точки, когда дары розданы, листья сброшены, и остаётся лишь самое главное - диалог души с вечностью. И твои слова о том, что моё «мало» - это «тихая тоска по вечности», попали в самое сердце. Именно это я и пытался выразить. Спасибо, что услышала.
     Ты пишешь: «Самые сильные для меня строки - в финале: “Мне бы вечность огней... У священных крестов”». Да, есть в моём стихотворном ответе две строфы, которые на первый взгляд могут показаться загадочными. Что же в них сокрыто?   
     Первая строфа:

     Я земным озарён,
     Жизнь мне всё отдавала.
     Летом был одарён.
     Только этого мало.

     В ней я хочу остановиться на двух строках. Одна из них - «Я земным озарён». О чём она? Всё просто: о том глубоком, светлом чувстве радости, которое дарит сама жизнь. «Земное» - это всё, что нас окружает: природа, люди, повседневные события, телесные ощущения. Не какое-то там божественное откровение, а счастье от самых обычных, земных вещей. Вдохновение - оно здесь, на земле, в том, что можно увидеть и потрогать. Не следует искать счастья в потустороннем или идеальном, а находить его здесь и сейчас.
     Я «озарён» или «эврика» - это ведь восклицание Архимеда, выскочившего из ванны. Знаешь, это слово и для меня особенное. Это ощущение, будто внутри тебя зажгли тёплую, яркую лампу. В её свете всё наносное и фальшивое сгорает, оставляя лишь суть. Это тот миг, когда ты перестаёшь искать ответ и начинаешь его знать.   Ты вдруг понимаешь, чего хочешь на самом деле, кто ты есть и куда тебе идти.
     «Я озарён» - это значит, я нашёл свой собственный свет. И самое удивительное, что этот свет дарят простые, земные вещи: невероятный закат, объятия детей и внуков, радость, когда что-то создаёшь, или тот момент, когда вдруг чувствуешь, что жизнь прекрасна.
     Обычно «озарение» ассоциируется с чем-то духовным, божественным. Для меня нет разделения на «низкое» (земное) и «высокое» (духовное). Духовность можно обрести, полюбив саму жизнь в её плоти и крови.
     «Я земным озарён» - это мой манифест жизнелюбия, формула счастья, доступного каждому, уверждение ценности реального, материального мира как источника высшего духовного переживания, это, в конечном счёте гимн простой, но глубокой радости от того, что ты живёшь на этой земле.
     Вторая строка «Летом был одарён» на первый взгляд говорит о простых радостях: о щедром солнце, тепле, изобилии плодов. Но для меня эти слова наполнены куда более глубоким, личным смыслом. Лето - это не просто время года, а точка отсчёта моей жизни, ведь именно тогда я появился на свет. И именно летним августовским днём судьба подарила мне встречу с любимой женщиной, с которой мы идём рука об руку уже почти полвека. Так что для меня этот дар лета - самый ценный.
     Вторая строфа:

     Сердце рвётся сильней
     Из незримых оков.
     Мне бы вечность огней...
     У священных крестов.

     Последние две строки этого четверостишия вроде бы не требуют пояснения. Да, «священные кресты» - это символ вечного покоя, очищения и, возможно, искупления.     Да, вполне допустимо, что мой лирический герой ищет не забвения, а высшего смысла, тишины, которая громче любых мирских бурь.
     Но я не это имел ввиду. «Вечность огней у священных крестов» - это о святой памяти к предкам, о незримой нити, что связывает поколения. О долге, который не тяготит, а наполняет смыслом. О том тихом внутреннем голосе, что напоминает, кто мы и откуда родом. Это о корнях, которые питают наше настоящее и дают силы смотреть в будущее, не боясь его переменчивых ветров. Это о благодарности, что живёт в сердце, а не в громких словах.
     «Вечность огней» - это не просто пламя свечи или лампады. Это символ неугасающей любви, которая сильнее времени и смерти. Это тихий разговор душ, когда слова излишни, а молчание говорит о самом главном. Это та самая искра Божья в каждом из нас, что зажглась от огня наших прародителей и которую мы обязаны передать дальше, не дав ей угаснуть во мраке суеты и забвения.
     Вечность огней» - это маяк для заблудившихся в море житейских бурь, напоминающий о незыблемом причале - родовой памяти. Это тепло, согревающее в минуты одиночества, знание, что ты не один, что за твоей спиной стоят тени великих предков, чья кровь течет в твоих жилах. Это обещание, данное без слов, - помнить, чтить и быть достойным.
     «Священные кресты» - это не просто символ веры или место упокоения. Это вехи на пути нашего рода, молчаливые стражи истории, отметившие и радость рождения, и горечь утраты. Это перекрёстки судеб, где прошлое встречается с настоящим, а земное соприкасается с небесным. Они - зримое воплощение той самой незримой нити, что тянется сквозь века, напоминая о хрупкости человеческой жизни и о величии духа, который её наполняет. Это безмолвная проповедь о смирении перед вечностью и о надежде на встречу там, где нет ни времени, ни разлук.
     Строка «Мне бы вечность огней у священных крестов» - это отражение моей надежды на то, что память обо мне тоже сохранится. Это моё простое и очень человеческое желание - чтобы после моего ухода меня не забывали и вспоминали обо мне те, кому я был дорог, с кем дружил, встречался на жизненном пути, или кто соприкоснулся с моим творчеством.

...............................

     О фильме «Сталкер» и о том, «подлинная глубина» этого стихотворения «раскрывается в декламации Александра Кайдановского», прозвучавшей в этом фильме.   Согласен с тобой, что это не совсем так. Я хорошо помню 1980 год, когда фильм только вышел. Я был тогда молодым старлеем и посмотрел эту притчу несколько раз подряд, предварительно прочитав «Пикник на обочине» Стругацких. Кайдановский в роли Сталкера был гениален, это его лучшая работа. Но вот само стихотворение, как мне показалось, он прочёл слишком прямолинейно, что ли... упрощённо, не передав всей их многогранности.
     Я слышал это стихотворение в исполнении самого автора Арсения Тарковского и замечательного актёра Валентина Никулина. И вот тут-то и кроется разгадка. У Никулина, с его тихой, интеллигентной, почти исповедальной манерой, эти строки звучали как реквием по ушедшей молодости, как личная, глубоко пережитая трагедия.  Это было пронзительно, тонко, с надломом, но надломом внутренним, скрытым от посторонних глаз.
     А у самого Арсения Александровича... это было нечто совершенно иное. Он читал не как актёр, а как творец, как демиург, знающий истинную цену каждого слова. В его голосе слышалась не столько печаль, сколько мудрое, вселенское принятие неизбежного хода вещей. Это была философия, отлитая в чеканную форму, где личное горе растворяется в вечности, становится частью общего круговорота бытия. В его исполнении «крыло» было не просто метафорой - оно было почти осязаемым, тяжёлым, как крыло ангела, уставшего от долгого полёта над грешной землёй.
     Возвращаясь к Кайдановскому, я понимаю, чего хотел добиться Тарковский-режиссёр. Ему нужен был не философ и не рефлексирующий интеллигент. Ему нужен был юродивый, пророк, человек «не от мира сего». Сталкер Кайдановского - это оголённый нерв, человек на пределе, для которого эти стихи - не воспоминание, а молитва, заклинание, которое он произносит здесь и сейчас, в своей страшной и прекрасной Зоне. Его прямолинейность - это прямолинейность веры, его надрыв - это крик души, пытающейся достучаться до небес.
     Поэтому его прочтение - не упрощение, а скорее функциональное прочтение, идеально встроенное в ткань фильма. Оно работает на образ Сталкера, на атмосферу этой гениальной притчи. Но если мы говорим о самом стихотворении, о его самодостаточной поэтической вселенной, то да, его подлинная глубина, его тихая мудрость и многослойность лежат за пределами этой конкретной, пусть и гениальной, киноверсии. Она раскрывается именно в авторском чтении, где за каждой строкой стоит не отчаяние момента, а вся прожитая жизнь.
     В 2010 году, работая над первой частью своей исторической дилогии о «глодянской земле», я обратился к яркому образу из этого фильма - «Зоне молчания». Эта метафора как нельзя лучше подошла для описания трудностей, с которыми сталкиваются исследователи этногенеза молдаван, - темы, полной загадок и белых пятен.
     До новых встреч на этих неспешных творческих перекрёстках. Просьбу твою услышал, обещаю не торопиться.
     С ответным уважением и теплом,
     Виталий.