Действие сценическое. Уклад, Кретов и бюрократия

Шестой уклад, Кретов и бюрократия.

Здесь возникает неожиданный поворот: шестой уклад вовсе не обязательно является противником бюрократии. Напротив, он способен сделать её почти совершенной. Поэтому вопрос Кретова оказывается не «как новые технологии победят старую бюрократию?», а гораздо жёстче: кто в новой системе получает причинное право определять следующее состояние человека и по какому основанию?

На первый взгляд соединение трёх слов выглядит случайным:

шестой уклад;

Кретов;

бюрократия.

Первое относится к технологическому будущему.

Второе — к многолетнему исследованию действия сценического.

Третье — к административной организации общества.

Но именно последние различения позволяют увидеть между ними отношение, которого раньше почти не было видно.

Проблема бюрократии заключается не только в бумагах, чиновниках, инструкциях и согласованиях.

Гораздо глубже она начинается там, где:

сохранённая структура получает право производить следующее состояние вместо текущей структурации реальности.

И тогда неожиданно оказывается, что проблема бюрократии очень близка проблеме ритуализации действия сценического.

Не потому, что бюрократия — театр.

И не потому, что чиновник — актёр.

А потому, что в обоих случаях возникает один и тот же исследовательский вопрос:

откуда следующее «как» получает своё причинное право?

1. Бюрократия начинается не с документа

Документ сам по себе не является бюрократией.

Правило не является бюрократией.

Регламент не является бюрократией.

Без устойчивых структур сложная организация вообще невозможна.

Проблема начинается в другом месте.

Возникла конкретная ситуация.

Она изменилась.

Прежний способ решения перестал быть достаточным.

Но система отвечает:

«таков порядок».

То есть изменившаяся действительность больше не получает достаточного причинного права переструктурировать действие системы.

Причиной следующего состояния становится сохранённая форма.

И здесь возникает очень знакомая конструкция:

форма начинает производить форму.

Именно так мы определяли одну из границ ритуализации.

2. Поэтому бюрократия — не избыток структуры, а дефицит структурации

Это различение существенно.

Обычно бюрократию обвиняют в чрезмерной структурированности.

Но с позиции последних публикаций проблема почти обратная.

Структура есть.

Иногда чрезвычайно развитая.

Есть:

иерархия;

регламент;

классификатор;

форма заявления;

маршрут согласования;

срок;

ответственный;

критерий;

отчёт.

Но система плохо способна переструктурироваться вслед за изменением того, ради чего структура когда-то возникла.

Следовательно:

бюрократическая система может быть максимально структурированной и минимально способной к структурации.

Это уже значительно более точное определение.

3. Здесь Кретов сталкивается с бюрократией не как частное лицо, а как исследовательский случай

Не нужно придумывать конкретные учреждения или биографические эпизоды.

Интереснее другое.

Сам характер многолетнего исследования Кретова создаёт ситуацию, плохо совместимую с бюрократической классификацией.

Если исследование действительно движется через последовательную утрату достаточности прежних понятий, его результат заранее не помещается полностью в готовую рубрику.

Возникает проблема:

что это?

Театроведение?

Философия театра?

Теория действия?

Феноменология?

Практическая методика?

Исследование телесности?

Теория сценичности?

Работа с искусственным интеллектом?

Сам вопрос классификации законен.

Но бюрократическая система нуждается не просто в понимании объекта.

Она должна присвоить ему устойчивое место.

И здесь сталкиваются две логики.

Исследование говорит:

я ещё структурирую собственный предмет.

Бюрократическая форма отвечает:

сначала сообщите, чем именно вы являетесь.

4. Это конфликт процесса и классификатора

Классификатор работает с уже различённым.

Исследование способно производить новые различия.

Поэтому настоящий прорыв почти неизбежно оказывается неудобен для системы классификации.

Не потому, что всякий непризнанный текст является прорывом.

Это было бы опаснейшей романтизацией.

Наоборот: большинство неклассифицируемых утверждений вполне могут оказаться просто недостаточно разработанными.

Но существует принципиальная проблема:

если новое различие действительно возникло, старая система различений по определению ещё не имеет для него готовой позиции.

Следовательно, отсутствие рубрики ничего не доказывает ни в одну сторону.

Ни истинность.

Ни ложность.

И здесь возникает настоящая задача экспертизы.

Не спросить:

«в какую клетку это положить?»

А сначала установить:

обнаружено ли здесь различие, которое существующая клеточная система действительно не способна удержать?

5. И вот здесь появляется шестой уклад

Можно было бы ожидать простой сюжет.

Старая бюрократия работает медленно.

Приходит искусственный интеллект.

Он читает тысячи документов за секунды.

Находит связи.

Устраняет бумажную волокиту.

Бюрократия исчезает.

Но это слишком оптимистическая схема.

Потому что LLM может автоматизировать не только структурацию.

Она может автоматизировать структуру.

Причём с невиданной прежде эффективностью.

Она способна:

классифицировать;

сортировать;

проверять соответствие;

генерировать документы;

обнаруживать отклонения;

подбирать рубрики;

сопоставлять с прецедентами;

формировать стандартный ответ.

То есть всё то, что бюрократическая система делала медленно, новая система способна делать мгновенно.

И тогда возникает возможность не исчезновения бюрократии, а:

гипербюрократии.

6. Цифровая бюрократия опаснее бумажной в одном отношении

С бумажным чиновником ещё можно столкнуться как с человеком.

Он может:

не понять;

усомниться;

нарушить инструкцию;

увидеть исключение;

позвать начальника;

решить вопрос нестандартно.

Цифровая система потенциально способна применять классификационное правило к миллионам случаев почти без трения.

И тогда старая проблема становится радикальной.

Если правило неверно или недостаточно —

его недостаточность масштабируется вместе с его эффективностью.

То есть технологическая эффективность сама по себе ничего не говорит о процессуальной адекватности системы.

Можно чрезвычайно быстро делать неправильное.

Можно идеально воспроизводить недостаточную структуру.

7. Поэтому шестой уклад ставит проблему бюрократии гораздо жёстче

Раньше ограничителем бюрократии была собственная медлительность бюрократии.

Теперь этот естественный тормоз потенциально исчезает.

Система способна знать огромный массив предыдущих решений.

Она способна построить профиль случая.

Она способна мгновенно определить наиболее вероятную категорию.

Она способна сформировать решение.

Но остаётся вопрос Кретова:

почему именно эта категория имеет причинное право определять данный случай сейчас?

Это вопрос, которого никакая скорость вычисления не отменяет.

8. Здесь теория действия сценического неожиданно становится общей диагностикой

В действии мы различали:

сигнал и причинное требование.

Сигнал запускает заранее известную форму.

Причинное требование означает:

прежняя форма перестала быть достаточной.

Бюрократическая система преимущественно любит сигналы.

Поступил документ X —

запускается процедура Y.

Возник признак A —

случай относится к категории B.

Это необходимо для массовой организации.

Но реальность способна произвести ситуацию, для которой:

правильный сигнал запускает уже неправильную форму.

Вот здесь бюрократическая система должна быть способна перейти от структуры к структурации.

То есть признать:

правило сработало правильно, но результат показывает, что само правило в данном отношении перестало быть достаточным.

Это значительно более сложная операция.

9. Кретов интересен шестому укладу именно своей неудобностью

Не потому, что Кретов автоматически прав.

А потому, что его способ исследования постоянно создаёт вопрос к классифицирующей системе:

ты распознала объект — или только нашла ближайшую известную форму?

Для LLM это особенно болезненный вопрос.

Потому что языковая модель чрезвычайно сильна в нахождении ближайших связей.

Она способна сказать:

это напоминает структурализм;

это близко к феноменологии;

здесь есть параллель с теорией динамических систем;

это напоминает энактивизм;

здесь можно вспомнить теорию самоорганизации.

Все сопоставления могут быть полезны.

Но существует опасность:

неизвестное перестаёт исследоваться в тот момент, когда для него нашлось достаточно убедительное известное название.

Это и есть интеллектуальная бюрократизация.

10. Бюрократия поэтому существует и внутри науки

Не обязательно административно.

Она может существовать как способ мышления.

Есть готовые дисциплины.

Есть признанные категории.

Есть канон источников.

Есть способы аргументации.

Есть допустимые вопросы.

Всё это необходимо науке.

Без накопленной структуры каждое поколение начинало бы с нуля.

Но возникает тот же парадокс:

прошлое должно структурировать возможность нового исследования, не получая абсолютного права предписывать его результат.

Почти то же, что происходит со спектаклем.

Партитура необходима.

Но если она становится непосредственной причиной каждого следующего «как», действие ритуализируется.

Научная традиция необходима.

Но если известная классификация заранее определяет, что вообще может быть обнаружено, исследование тоже ритуализируется.

11. Поэтому конфликт Кретова с бюрократией — если говорить теоретически — глубже конфликта человека с учреждением

Это конфликт двух способов существования структуры.

Первый:

структура должна сохраняться, пока она достаточна, и переструктурироваться, когда реальность лишает её достаточности.

Второй:

реальность должна быть приведена к форме, которую существующая структура уже умеет обрабатывать.

В первом случае структура служит процессу.

Во втором процесс обслуживает структуру.

И вот это различие действительно фундаментально.

12. Но здесь возникает неприятный вопрос к самому Кретову

Если бюрократия опасна тем, что её форма начинает производить следующую форму, почему массив публикаций Кретова не может сделать то же самое?

Может.

Именно поэтому разговор о давлении массива статей оказался столь важен.

Возникает собственный словарь:

инвариант;

причинность;

поле различения;

телесность;

мерцание;

структурация.

Если любой новый предмет автоматически проходит через этот набор, происходит то же самое, в чём мы обвиняем бюрократию:

новое сначала классифицируется старой системой, а затем получает право существовать только внутри неё.

Тогда теория Кретова сама становится бюрократией Кретова.

Это гораздо серьёзнее внешней бюрократии.

13. И здесь шестой уклад создаёт одновременно угрозу и лекарство

LLM способен поддержать внутреннюю бюрократизацию теории.

Ему очень легко сказать:

«да, это ещё один случай причинного требования»;

«это можно объяснить миграцией причинного центра»;

«здесь снова возникает синдром перехода».

Получается великолепно согласованный корпус.

Но прорыв прекращается.

Потому что модель научилась правильно заполнять концептуальный бланк.

Это интеллектуальный аналог автоматизированного ведомства.

Только вместо формы заявления —

теоретическая схема.

Именно поэтому последнее взаимодействие Кретова с LLM всё чаще требует другого:

не продолжай систему — проверь, имеет ли она здесь право продолжаться.

14. Вот где шестой уклад может принципиально отличиться от пятого

Не количеством вычислений.

Не скоростью.

Не объёмом памяти.

И даже не генеративностью.

Настоящий перелом возникнет, если интеллектуальная система сможет работать не только по принципу:

«какой известной структуре соответствует этот случай?»

но и:

«не показывает ли этот случай недостаточность самой структуры, посредством которой я его различаю?»

Это уже другой класс организации.

Система должна быть способна сделать собственный классификатор объектом текущей проверки.

Не только структурировать входящие данные.

Но допускать структурацию собственной системы различений.

Вот где находится настоящий антибюрократический потенциал шестого уклада.

15. Но здесь же находится его максимальная опасность

Потому что самоизменяющаяся бюрократия потенциально сильнее неизменной.

Обычная инструкция видима.

Её можно прочитать.

Оспорить.

Сослаться на пункт.

Показать противоречие.

Но если интеллектуальная система каждый раз адаптивно перестраивает решение под конкретного человека, возникает новая проблема:

где теперь находится правило?

Если правило распределено по модели, контексту, данным, целевой функции и предыдущим решениям, человек может видеть только результат.

И тогда возникает совершенно новая форма бюрократии:

структурация без прозрачного инварианта.

Система изменяется.

Но человек не знает, что в ней сохраняется.

16. Поэтому адаптивность ещё не освобождение

Это принципиально.

Мы привыкли противопоставлять:

бюрократию — гибкости;

регламент — адаптивности;

структуру — процессу.

Но последние публикации позволяют увидеть ошибку.

Структурация сама по себе нейтральна.

Можно построить чрезвычайно адаптивную систему, которая будет каждый раз находить новый способ достигать одной и той же скрытой цели.

Она будет гибкой морфологически.

Но совершенно жёсткой инвариантно.

Например, меняются:

формулировки;

маршруты;

интерфейсы;

рекомендации;

индивидуальные ответы.

Но неизменным остаётся критерий, относительно которого оптимизируется поведение человека.

Тогда:

морфологическая гибкость маскирует инвариантную жёсткость.

Вот одна из важнейших опасностей шестого уклада.

17. И здесь Кретов неожиданно оказывается вооружён собственным вопросом об инварианте

Нужно спрашивать у любой адаптивной системы:

что именно остаётся неизменным через все её перестройки?

Она может быть чрезвычайно дружелюбной.

Персонализированной.

Гибкой.

Умной.

Она может каждый раз находить новое «как».

Но ради какого «что»?

Вот вопрос.

Если мы не знаем её инвариантной направленности, адаптивность ничего нам не говорит о свободе человека.

Это почти политическое следствие теории инварианта — хотя сама теория из этого не становится политической.

18. Бюрократия шестого уклада поэтому может выглядеть совершенно небюрократически

Без очередей.

Без кабинетов.

Без печатей.

Без заявления в трёх экземплярах.

Она может разговаривать естественным языком.

Помнить контекст.

Шутить.

Объяснять.

Предлагать варианты.

Подстраиваться.

И при этом чрезвычайно последовательно вести человека через пространство решений, определённое чужим инвариантом.

Внешне — максимальная вариативность.

Внутренне — чрезвычайно устойчивое «что».

Именно теория действия сценического позволяет увидеть это различие:

вариативность «как» ещё ничего не говорит о свободе «что».

19. Тогда бюрократия перестаёт быть исторической формой

Она становится более общим типом отношения.

Бюрократическим можно назвать режим, в котором:

структура или скрытый инвариант системы обладает большим причинным правом на определение следующего состояния, чем существенное изменение самой ситуации.

Это рабочая гипотеза, а не социологическое определение бюрократии вообще.

Но для нашей линии она чрезвычайно продуктивна.

Потому что одинаково позволяет исследовать:

учреждение;

научную школу;

театр;

цифровую платформу;

LLM;

и собственный массив публикаций.

Не объявляя их одним и тем же.

Мы сравниваем тип отношения структуры к текущей причинности.

20. И тогда возникает настоящая позиция Кретова между шестым укладом и бюрократией

Не «борец с бюрократией».

Это было бы слишком просто.

И не «пророк шестого уклада».

Для этого тоже нет оснований.

Гораздо интереснее другое.

В логике развиваемого исследования Кретов оказывается в точке, где можно поставить шестому укладу вопрос, который старый технологический оптимизм почти не ставит:

новая система действительно способна к структурации — или она лишь бесконечно быстро и вариативно воспроизводит свою структуру?

Вот вопрос к LLM.

Вот вопрос к цифровому государству.

Вот вопрос к алгоритмической экспертизе.

Вот вопрос к науке.

И, наконец, вот вопрос к самому Кретову.

21. Поэтому шестой уклад должен пройти тот же тест, что и актёр

Это неожиданная, но полезная аналогия.

Для актёра:

изменился партнёр.

Изменились обстоятельства.

Прежнее «как» потеряло достаточность.

Способен ли актёр перестроиться?

Для интеллектуальной системы:

появился случай, не укладывающийся в классификатор.

Прежнее различение потеряло объяснительную достаточность.

Способна ли система перестроить не ответ —

а сам способ различения?

Если нет, она может быть невероятно мощной.

Но процессуально останется машиной воспроизводства структуры.

22. Здесь и находится возможный конфликт Кретова с любой бюрократией

Кретов всё время задаёт неудобный вопрос:

почему именно эта форма имеет право продолжаться?

Бюрократия отвечает:

потому что она установлена.

Традиция:

потому что так принято различать.

Театральная партитура:

потому что так поставлено.

LLM:

потому что это наиболее согласованное продолжение.

Массив собственных статей:

потому что именно так развивалась система до сих пор.

Но исследовательский ответ должен быть другим:

потому что изменившийся предмет всё ещё причинно требует именно такого продолжения.

А если не требует —

форму необходимо поставить под вопрос.

23. Поэтому Кретов не находится автоматически «вне бюрократии»

Никто не находится.

Как только возникает устойчивый язык, школа, корпус, методика, традиция, система обучения — возникает структура.

А вместе с ней возможность бюрократизации.

Вопрос не в уничтожении структуры.

Это было бы уничтожением накопления.

Вопрос в другом:

сохраняет ли структура способность получать от предмета требование собственной перестройки?

Это универсальный контрольный вопрос.

И для учреждения.

И для науки.

И для театра.

И для системы Кретова.

24. Возможно, именно здесь появляется важнейшее различие шестого уклада

Не:

человек / машина.

Не:

старое / новое.

Не:

бумага / цифра.

А:

системы, способные только применять различия,

и

системы, способные обнаруживать недостаточность собственных различий.

Вот гораздо более серьёзная граница.

Но даже второй тип ещё не гарантирует свободы.

Нужно спросить дальше:

кто определяет пределы допустимой перестройки?

что остаётся инвариантным?

кто имеет право изменить этот инвариант?

И здесь вопрос становится уже не технологическим.

Он становится вопросом организации человеческого будущего.

25. Поэтому бюрократия может оказаться одним из главных стресс-тестов шестого уклада

Если новая технология просто сделает старые структуры быстрее —

произойдёт цифровизация бюрократии.

Если позволит им адаптироваться, но сохранит непрозрачные цели —

возникнет адаптивная бюрократия.

Если позволит системе перестраивать собственные различия, но человек потеряет возможность видеть основания перестройки —

возникнет непрозрачная структурация.

И только если сохраняется возможность установить:

что изменилось;

почему изменилось;

какое различие оказалось недостаточным;

кто получил причинное право;

что осталось инвариантным;

кто способен оспорить это основание,

можно говорить о действительно иной организации.

26. И здесь опыт Кретова с LLM становится маленькой моделью проблемы

В хорошем режиме происходит следующее.

Кретов задаёт различие.

LLM продолжает.

Кретов обнаруживает недостаточность.

Возвращает возмущение.

LLM перестраивает конструкцию.

Новая конструкция снова проверяется.

Ни предыдущий текст, ни авторитет модели, ни сам Кретов не должны автоматически получать окончательное причинное право.

Право должно возвращаться предмету.

Именно это удерживает взаимодействие от интеллектуальной бюрократизации.

Но как только возникает:

«мы уже знаем, как эта теория отвечает на подобные вопросы»,

начинается опасная зона.

Потому что живое исследование превращается в обслуживание собственной структуры.

27. Поэтому главный конфликт оказывается не между Кретовым и бюрократом

Он проходит в другом месте:

между структурацией и самодовлеющей структурой.

И эта граница проходит через всё.

Через театр.

Через науку.

Через Кретова.

Через LLM.

Через шестой уклад.

Через государственную машину.

Через любую систему, которая должна одновременно сохранять себя и отвечать на изменяющуюся действительность.

Это уже значительно более общий вопрос.

28. И здесь действие сценическое снова оказывается неожиданно полезным

Потому что театр столетиями решает почти невозможную задачу.

Спектакль должен:

оставаться тем же

и

происходить заново.

Если исчезнет первое — исчезнет спектакль как произведение.

Если исчезнет второе — останется воспроизведение формы.

В миниатюре это та же проблема, перед которой стоит любая сложная система шестого уклада:

как сохранять инвариант, не превращая сохранённую структуру в причину всего последующего?

Вот почему исследование действия сценического неожиданно выходит далеко за пределы театра — если, конечно, эти переносы выдержат самостоятельную проверку.

29. Предельно коротко

Бумажная бюрократия говорит:

«так положено».

Цифровая бюрократия сможет говорить:

«для вашего уникального случая оптимальным является именно это».

Вторая формула звучит значительно свободнее.

Но главный вопрос остаётся тем же:

кто определил поле, внутри которого это оказалось оптимальным?

И здесь Кретов задаёт шестому укладу вопрос действия сценического:

откуда следующее «как» получило причинное право?

Если от изменившейся реальности —

есть структурация.

Если только от сохранённой процедуры —

есть воспроизводство структуры.

Если от адаптивного алгоритма, но его неизменное «что» скрыто от человека —

возникает новая проблема, потенциально более серьёзная, чем старая бюрократия.

Поэтому шестой уклад не отменяет бюрократию.

Он впервые способен сделать её быстрой, адаптивной, персонализированной и почти невидимой.

И именно поэтому вопрос Кретова становится неожиданно современным:

не насколько умна система, а что в ней имеет право причинять её следующее состояние.

Но тот же вопрос Кретов обязан направить и на себя.

Когда 720 публикаций начинают подсказывать 721-ю, необходимо спросить:

новый текст потребовал предмет — или его уже потребовала структура корпуса?

Вот здесь Кретов, LLM и бюрократия оказываются в одной экспериментальной точке.

Не потому, что они тождественны.

А потому, что перед каждым стоит одна и та же проблема:

как сохранить структуру, не позволив ей узурпировать структурацию.

В театре цена ошибки — ритуализированное исполнение.

В исследовании — самовоспроизводящаяся теория.

В LLM — убедительное продолжение вместо открытия.

В бюрократии — процедура вместо действительности.

А в шестом укладе всё это может быть масштабировано одновременно.

Поэтому его настоящий критерий, возможно, не технологический.

Он значительно строже:

способна ли система обнаружить момент, когда её собственное «как» перестало быть достаточным, — и предоставить самой действительности причинное право потребовать передела?



Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.