Версия 1. Гл. 1. Труп

Вероятные приключения Бориса и Глеба.
Содержание - http://proza.ru/2026/09/02/274
---
Часть 1. Версия 1.
---
Глава 1

15 июля 1015 года Владимир умер в своей загородной резиденции в Берестове. Княжеские постройки находились вне укреплённой части Киева, на возвышенном участке правого берега Днепра. Отсюда до Старокиевской горы было несколько вёрст. Слуги, стражники и повозки с припасами регулярно ездили между резиденцией, речными пристанями и городским княжеским двором. В одной из берестовских комнат уже лежал умерший князь, а в Киеве люди ещё ждали его распоряжений. Работники во дворе продолжали заниматься обычными делами: конюхи задавали корм, у печей разводили огонь, водоносы наполняли сосуды, стражники оставались у въездов. Слуга мог выполнять поручение, полученное накануне, ещё не зная, что за следующим приказом обратиться будет не к кому. Пока эти люди не видели тела и не слышали прямого сообщения, они не меняли своего поведения.

Для современного читателя проблемы престолонаследия, возникшие после смерти Владимира, выглядят административным абсурдом. Владимир больше тридцати лет управлял огромной землёй, рассадил сыновей по главным городам, собирал дань и посылал войска куда было нужно, но при жизни не закрепил, кому именно после его смерти достанется Киев и чьи распоряжения должны будут исполнять княжеские люди. Ни один сын не был назван преемником так, чтобы дружина, двор и люди, управлявшие главными городами, заранее признали его права бесспорными. Владимир мог приближать одного сына и отдалять другого, но личное предпочтение князя не создавало порядка передачи власти. Для этого требовалось объявить его решение и сделать обязательным для тех, от кого зависело исполнение.

Это не означало полного отсутствия правил. Династический обычай отвечал на вопрос, кто вообще вправе притязать на Киев: князь из правящего рода, причём старшинство давало старшему из подходящих родственников веское преимущество. Но обычай не определял, кто из нескольких сыновей Владимира должен с определённого дня распоряжаться казной, командовать дружиной, вершить княжеский суд и требовать повиновения от остальных. Он ограничивал круг претендентов, но оставлял сам процесс перехода власти не детализированным.

Владимир заранее отправил сыновей княжить в разные города, дал им дворы и дружины и поручил собирать местные доходы. Пока отец был жив, такая система помогала ему управлять отдалёнными землями. Сын действовал как представитель главы рода и сохранял своё положение, пока Владимир признавал его полномочия. Но городское княжение не было обещанием Киева. Отец мог перевести сына, лишить его людей или выступить против него с войском. Управляя своей землёй, княжич приобретал собственный двор, деньги и воинов. После смерти отца те же люди и средства позволяли ему сопротивляться братьям и оспаривать их притязания на власть.

К июлю 1015 года Владимир так и не превратил возможный личный выбор в решение, обязательное для всей семьи. Святополк считался старшим, но отец держал его под стражей. Борис командовал отцовским войском, однако военное поручение не передавало ему Киев. Ярослав уже отказался отправлять отцу положенную часть новгородского дохода, и Владимир готовился идти против него войной. Любое объявление последней воли могло вызвать спор не только о названном наследнике, но и о праве приближённых говорить от имени умершего. Не было человека или совета, чьё решение все сыновья заранее признали бы обязательным. Завершить старое поручение люди ещё могли; первый новый приказ заставлял их решать, кто теперь вправе приказывать.

После смерти отца право на Киев требовалось подтвердить действиями. Князю предстояло войти в город, занять двор и отцовский стол, добиться выдачи княжеского имущества и принять командование дружиной. Судьи должны были начать разбирать дела от его имени, сборщики - отправлять ему доходы, а влиятельные киевляне - исполнять его распоряжения. Это не было выборами князя в современном смысле. Но без такой поддержки старшинство давало основание притязать на власть и не заставляло людей исполнять приказы.

Людям при князе пришлось одновременно готовить погребение и не допустить, чтобы кто-нибудь сразу сообщил о смерти за пределами Берестова. В середине июля тело нельзя было надолго оставлять в резиденции. Владимира следовало отвезти в Киев и похоронить в церкви Богородицы, которую он сам построил. Если бы покойного понесли через обычные двери, у входа быстро собрались бы слуги и воины. Кто-то из увидевших сообщил бы родственникам, кто-то - своему начальнику, а кто-то отправился бы к людям Святополка. Через несколько часов свидетели добрались бы до Киева, и сторонники разных сыновей начали бы созывать людей ко двору и рассылать гонцов во все стороны.

Пока двери оставались закрыты, о смерти знало лишь небольшое число людей. За несколько часов они не могли добиться общего признания, какой из сыновей Владимира должен ему наследовать. Зато они успевали предупредить хранителей и караул при киевском дворе, чтобы те не выдавали имущество первому вооружённому претенденту, и отправить сообщение Борису до возвращения армии. Одновременно окружение Владимира старалось не допустить, чтобы весть дошла до Святополка. Если он появится в княжеском дворе раньше Бориса, близость к Киеву и старшинство дадут ему первое преимущество - даже несмотря на то, что сам факт заключения его под стражу Владимиром говорил скорее в пользу того, что власть Святополку Владимир передавать точно не собирался.

Устройство резиденции позволяло вынести тело так, чтобы его не увидели у главного входа. Княжеские помещения состояли из отдельных клетей, соединённых деревянным помостом. Люди разобрали часть настила между ними. Владимира завернули в ковёр, обвязали верёвками и через образовавшийся проём спустили на землю. Те, кто держал ковёр, следили, чтобы тело не ударилось о край настила и не выскользнуло из ткани. Слуги, проходившие через обычные двери, могли в это время ничего не заметить. Внизу приготовили сани. Стоял июль, и полозья пришлось тянуть по сухой земле (сани в те времена иногда использовали даже летом). Любой встречный мог обратить внимание на летние сани, ковёр и сопровождавших повозку людей. Поэтому требовалось выбрать дорогу без большого скопления народа и довезти князя до города как можно быстрее. Чем больше людей разбирали настил, держали ковёр и запрягали коней, тем вероятнее было, что один из них расскажет о смерти раньше, чем тело достигнет Киева. Долго скрывать случившееся уже не удавалось. Огласку можно было отсрочить лишь на несколько часов - но каждая минута воспринималась как ценная - задержка позволяла надеется, что когда весть достигнет каждого брата - они узнают о ней с минимальным возможным опозданием по сравнению со всеми остальными.

В те времена лучшим сезоном для смерти единоличного правителя, всё-таки, была зима. Окружению Владимира в этом смысле сильно не повезло.

Из Берестова сани повезли к укреплённой части Киева на Старокиевской горе, которую позднее назовут градом Владимира. Среди княжеских построек стояла церковь Богородицы Десятинная, оконченная в 996 году. Это был первый каменный христианский храм Киева. К нему примыкали крытые галереи, пол был выложен цветными плитами и мозаикой, внутри находились княжеские погребения. Владимир назначил на содержание церкви десятую часть своих доходов, отчего она и получила название Десятинной. В 1011 году там похоронили его жену Анну. Теперь самого Владимира везли для погребения рядом с ней.

Князя вынесли из деревянной резиденции, а похоронить должны были в каменном храме, в саркофаге возле гробницы Анны. Пока священники совершали установленный обряд, родственники и горожане прощались с умершим. Хранителям кладовых же предстояло решить, кому вручить имущество; дружинникам - чьи приказы исполнять; судьям - от чьего имени разбирать дела. Эти решения вместе требовали признать нового князя, который должен был начать распоряжаться двором, командовать войском и вершить княжеский суд.

Смерть Владимира не останавливала все дела одновременно. Посадник продолжал работу в городе, сборщик принимал установленную дань, начальник отряда исполнял полученное накануне поручение. Они знали, что требовал от них Владимир. Трудность возникала при первом новом решении: кому теперь отправлять собранное серебро, кто вправе назначить другого посадника или послать отряд к другому городу. Такой приказ люди готовы были принять только от князя, за которым признавали право распоряжаться доходами, судом и войском. Первой с этим столкнулась стража Берестова. Накануне караульный пропускал во двор людей, которых вызвал Владимир. Теперь у ворот мог появиться один из его сыновей и потребовать, чтобы его впустили вместе с вооружёнными спутниками. Если бы караул открыл ворота, другой претендент позднее мог бы обвинить стражников в том, что они помогли сопернику захватить резиденцию. Начальнику караула пришлось бы самому выбирать, чьему требованию подчиниться. Если бы победил другой сын Владимира, этот выбор мог стоить начальнику службы, имущества или жизни.

Святополк находился ближе других старших сыновей к Киеву. Пока Владимир был жив, караул не позволял ему открыто собирать людей. После смерти отца прежний приказ продолжали исполнять живые стражники, но теперь им самим предстояло решить, кого они удерживают: узника умершего князя или старшего претендента на освободившийся стол. Люди в Берестове не могли решить это за них. Они могли лишь задержать известие и дать своим гонцам больше времени, чтобы добраться до киевского двора и до Бориса.

Борис возвращался с юга вместе с войском, которое Владимир послал против печенегов. До появления гонца командиры продолжали выполнять старое поручение. После сообщения о смерти поворот к Киеву стал бы уже другим походом, для которого Борису требовалось отдельное согласие воинов. Поэтому посланцу было важно застать войско до его возвращения и распада на отдельные отряды.

К Ярославу, Глебу, Святославу и Мстиславу весть шла дольше. Каждый должен был получить её в своём городе, среди людей, которыми уже управлял, но к тому времени ближайший претендент мог войти в Киев и говорить от имени занятого стола. Скрытые в Берестове несколько часов не определяли победителя. Они только меняли порядок, в котором сыновья начинали действовать.

Когда сани достигли укреплённой части города, скрывать смерть дальше стало невозможно. У церкви собрались священники, дворцовые служащие, дружинники, родственники и горожане. Увидевшие погребальную повозку рассказывали о ней дома и на торговых улицах. У собравшихся были разные заботы. Дворцовые служащие ждали, кто получит печати и станет распоряжаться хранилищами. Семьи дружинников хотели знать, когда вернётся армия и кому будут служить их родственники. Священники готовили погребение основателя церкви. Торговцам требовалось понять, чьи воины будут охранять рынок, от имени какого князя судья станет разбирать споры - и какому князю нести откат. Часть горожан могла признать право старшего сына на киевский стол. Другие ждали возвращения Бориса и рассчитывали, что отцовская дружина поддержит его. Люди оплакивали одного князя, но расходились в том, кто должен княжить после него.

Владимира положили в Десятинной церкви рядом с Анной. Сыновья не стояли вокруг его тела: один находился под стражей возле Киева, другой возвращался с войском, остальные ждали вести в городах, разделённых дорогами, реками и степью. При жизни отца эти расстояния были частью созданного им порядка. После его смерти они определяли, кто узнает о его смерти первым, кто сможет первым нанять войско и кто успеет первым превратить своё княжеское имя в закон, обязательный для жителей Киева.