Райзер. Реверсия смерти. Глава 9

Промежуточный слой

— …сколько он так может? Уже четвертые сутки…

Мутное, расфокусированное сознание уносило мягкими, мерными волнами: подносило ближе к берегу и тут же утягивало обратно, вглубь.

— Он не в коме, показатели…

— …просто не хочет возвращаться.

Голоса плыли, накладывались друг на друга, растворялись в шуме прибоя. Потом наступила тишина, и в ней Райзер начал медленно всплывать.

— Ладно, хватит изображать труп, — сказал кто-то совсем рядом, уже отчетливо. — У нас здесь палата, а не морг.

Веки разошлись с усилием. У койки сидел Флекс — в своей вечно засаленной футболке, с примитивной клешней вместо руки.

— Ну здравствуй, спящий красавец, — сказал он, приподняв обрубок. — Я уж начал думать, что придется брать с тебя посуточную аренду.

Райзер моргнул — мир дернулся и встал на место.

— Где я?

Сознание оставалось туманным, словно его только что вытащили из наркоза.

— В старой доброй «Трущобе», — усмехнулся Флекс. — В самом глухом углу самого глухого района.

Он протянул кружку. Райзер ощутил, как согревающее тепло проникает в пальцы, сделал глоток. Внутри была не стерильная вязь из отходов, а настоящий терпкий чай с горьковатым вкусом. Туман в голове начал рассеиваться.

— Что это? — он посмотрел в кружку с подозрением. — Не помню, чтобы обычный чай так быстро чинил голову.

— Так, горная контрабанда, — заскромничал Флекс. — Оттуда, где растения еще дотягиваются до настоящего воздуха. Сверху приправка из электролитов и пары мудреных соединений.

— Без жучков?

— Ну давай, Раз, припомни мне еще каждую дырявую консерву. У нас теперь новый счет, и первая запись в нем гласит: «Ты мой должник».

Райзер поставил кружку на прикроватный стол.

— Должник, это я и так чувствую, — он обвел взглядом новое медицинское оборудование. — Только вот как им стал, никак не могу вспомнить.

— Память тут не поможет, бедося. Мы с тобой по уши в болоте: я в нем тысячи циклов плаваю, а ты только ножкой пощупал и едва…

— Давай к делу.

Прищур Флекса знакомо блеснул.

— Незадолго до всей заварухи мне пришла анонимка. Полный подарочный набор: координаты дата-центра, свежая биометрия — прямиком из города-призрака. Не хватало только ключа от двери с объяснениями из первых рук. Короче говоря, я отправил к тебе Лиру — у нее чуйка на вещи разной степени стремности. Она скинула припасы и села ждать. Тут и стало ясно, что подарочек получил не только я.

Пальцы Райзера невольно сжались на простыне.

— Лира подоспела впритык. Вообще не должна была туда лезть, тебя, дурака, спасать. Ты ведь полным ходом въезжал в черный мешок, Раз.

— Что с убежищем? — тихо, вместо благодарности, спросил он.

— Убежища больше нет. «МежТэк» разнес твою норку, — отрезал Флекс. — Признаю, ты постарался. Что это было, один из твоих фирменных протоколов? Отменный! Гостеприимством ты никогда не отличался, но сейчас улизнул со всех радаров, а старый добрый компромат оказался бесполезен. Зашкерился подальше и даже рукой не помахал, — клешня рухнула на стол. — Да ладно, оставим на более подходящий случай.

— То есть… там пусто, — сказал Райзер скорее себе, чем Флексу. — Ничего не осталось.

С минуту они сидели в символической тишине, слушая, как оседает словесная пыль.

— Вейл, — мысль наконец обрела форму.

— Ах, наша мумия. Недочеловек с выжженным сознанием, хрустальная ваза без цветов…

— Что с ним, Флекс? Он здесь?

— Опять сомневаешься, Раз, после стольких-то лет. Вейл у меня. Жив и, насколько возможно, здоров. К аудиенции не готов, но когда тебе это мешало.

— С этого и надо было начинать, — из груди вырвался облегченный выдох. — Отведи меня к нему.

— Вот что тебя беспокоит — корпоративные интрижки. Ни объяснения своему повязанному, ни сожаления… ни даже верный дружок, которому ты доверял охранять свой сон.

— Черт возьми, только не говори, что Лира еще и его вытащила. Спасать это предательское ведро было ни к чему.

— А ты, значит, честный невинный хакер? И совсем не подставлял единственное существо, которое всегда было рядом. Так, что ли? Жаль, я тебе не вогнал модуль социальной разгрузки, поумнел бы, глядишь.

— Флекс, не путай термины. У Брика была простая задача: вылавливать угрозы, отводить их и докладывать мне. Не составлять компанию.

— Ну все, горбатого саван исправит, я понял, — грузная туша неожиданно резво поднялась с кресла. — Ты даже не представляешь, что тебя сейчас ждет. Выходной наряд не забудь, а то всех сотрудников мне перепугаешь своим трупным видом.

Райзер спустил ноги с койки на теплый пол и с приятной ломотой прошелся по комнате. Потянувшись к приготовленной у двери одежде, он столкнулся взглядом с раскрывшимися черными квадратами, оказавшимися ростовым зеркалом. Тело исхудало еще сильнее, чем неделю назад, по коже расползлись синяки и шрамы, под ключицами и на руках протянулись тонкие швы. Впервые за месяцы он увидел себя не в отражениях луж и экранов.

Одежда оказалась чем-то вроде фирменного комбинезона — в меру строгого, достаточно свободного и неожиданно удобного, будто сшитого на заказ. Ткань шероховатая, крой простой и безупречный. В самой природе одеяния угадывались рабочие, функциональные корни, но внешний вид ясно заявлял о принадлежности к незнакомой Райзеру организации, не похожей ни на одну из виденных им прежде. Осмотрев себя в зеркале еще раз, он заметил желтый символ на груди — шестиугольник с внутренними соединениями, мягко поблескивающий на свету.

— Насмотрелся? — донеслось из-за закрытой двери под стук клешни. — Группа одного тебя ждет.

Открывшаяся дверь принесла прогорклое дыхание и лицо Флекса. Ближе, чем Райзер когда-либо позволял ему подойти.

— Вот наш герой, — каждая зажиревшая морщинка смотрела прямо в глаза. — Это… — он махнул клешней, прервав запланированное перечисление собравшихся, — впрочем, неважно. Имена тебе ни к чему, все равно разбежимся по углам, как тараканы от сирены.

Из ниоткуда, сумев втиснуться в ничтожный промежуток между косяком и Флексом, возникла мозолистая рука и врезалась в свежую повязку на животе Райзера.

— Извините! — рука попыталась выпутаться из перекрученного пространства и ударила уже под ребра.

— Вот же озорник, скажи? Наш лучший и единственный анестезиолог, — прохрюкал Флекс, наконец отступая в коридор.

— И единственный, кто знает ваш биохимический состав крови, — произнес коренастый мужчина в круглых очках. — Спешу обрадовать: та зараза, которую вам вкололи перед отключкой, всего лишь безобидный галлюциноген. Скорее всего, использовался для личных трансцендентальных нужд.

Довольный исполнением своей роли в маленьком спектакле, он молча уступил слово.

— Гляди, хорошая новость! — позерски взвизгнул Флекс, тут же бросив взгляд на женщину с короткими пепельными волосами и бегающими глазами.

— Импланты синхронизированы, перегрузок нет, ткани регенерируют в рамках повышенной нормы, — произнесла она как по команде. — Мы позаботились о том, чтобы следующий месяц вы прожили без отторжения. С вашей стороны было бы разумно подумать о рисках и не принимать самодельные шунтирующие препараты, — женщина с укоризной посмотрела на Райзера, по которой он все понял.

Ему досталась сильная рука, и обнуление биометрических сигналов прошло без последствий. На этот раз.

— Ну праздник! Нашего Раза так просто не возьмешь — ни черта не знает, а выкручивается покруче гадюки!

— Кончай кривляться, Флекс, — от потока лиц и голосов закружилась голова. — Я очнулся черт знает где, в палате, которая стоит как целая больница, в форме, которую вижу впервые в жизни. Меня резали, обсуждали, теперь еще и поучают, как плохого подопытного. Когда моя жизнь обрела такую ценность? Что вы собираетесь с ней делать?

Флекс досрочно остановил представление, выпроводив немногочисленную труппу благодарностью.

— Когда твоя жизнь подорожала, Раз? Примерно в тот момент, когда несколько очень занятых людей решили, что теперь ты их спящий актив. На твоем месте я бы прикинулся умницей и молча слушал.

Выйдя из медблока, они оказались на широкой балконной площадке, нависавшей над главной полостью. Вокруг тянулись прозрачные капсулы, образующие стены, уходящие вверх и вниз. В каждой из них сновали люди в одинаковых комбинезонах.

— Приветствую тебя в самом дорогом подполье на свете, в месте, которого не существует даже на бумагах. Добро пожаловать в «Улей», Райзер!

До него дошло: они находились в одной из граней абсурдно огромного шестиугольника. Приглядевшись, он увидел неподдельную жизнь внутри «сот». Кто-то работал с проекциями и вскрытым оборудованием, другие тестировали механические конечности. Райзер почувствовал себя внутри чьего-то невозможного и пугающе эффективного проекта.

— Сколько людей… — вырвался шепот.

— Самые упрямые, злопамятные и талантливые, каких только смогли вырастить корпорации, — хмыкнул Флекс. — Каждый знает, зачем он здесь и как туго остальным придется, если он уйдет. Наши инженеры и программисты сбежали из кабалы, спасая свою совесть, врачи еще помнят принесенные клятвы, а я… — он ухмыльнулся, — оказался дьявольски подходящим управленцем.

Флекс повел Райзера по мосткам, тянувшимся вдоль грани шестиугольника. За стеклом одной из капсул они увидели операцию: хирург с ювелирной точностью извлекал микрочип из височной кости пациента. На экране рядом пульсировала трехмерная карта нейронных связей.

— Видишь? Чистая хирургия, — продолжил Флекс, жестом указывая на процесс. — Мы удаляем опухоль шпионских модулей, вшитых в устройства, и возвращаем железо законным владельцам — людям.

— Флекс, — замявшись, произнес Райзер, подавляя ядовитые нотки в голосе. — Кому как не тебе знать, что у всего есть цена и ее приходится платить. Не сегодня, так завтра. Не тебе, так твоим людям.

— Раз, — передразнил его Флекс. — Наша цель — не безвозмездная помощь всем и каждому. Мы не собираемся низвергать цитадель зла и наводить новый порядок. Все, что ты видишь, это естественное стремление мира к хоть какому-то подобию баланса.

— То есть весь этот «Улей» — забава, кхм… иллюминатов?

Флекс, кажется, впервые искренне рассмеялся при другом человеке.

— Сколько лет я думал, что знаю тебя как облупленного, — слова проскакивали между судорожными попытками вдохнуть, — но не подозревал, что ты увлекаешься конспирологией. — Он остановился, отдышался. — Нет, Райзер, с иллюминатами мир был бы куда интереснее, да и попроще, наверное. Все прозаичнее и… человечнее.

Флекс снова зашагал.

— «Улей» кормят люди с самых верхних этажей. Те, у кого давно есть все: деньги, влияние, продленные сроки. Ты же понимаешь, как устроен мир. Когда у тебя есть власть менять жизни миллионов одним росчерком пера, остается только скука, страх перед неизбежным концом и, сложно говорить на серьезных щах, чувство вины. Одни гоняются за лекарством от смерти, другие строят космические помойки, третьи пересаживают свой мозг обезьянам или творят что похуже. Жалкая горстка этой «элиты» нашла новый вариант — она инвестирует в нас. Так сказать, высококлассная форма психотерапии. Дренаж самого отборного сорта.

Райзер долго молчал. Его взгляд скользил по идеальным линиям «Улья», по людям в комбинезонах, верящим в революцию на спонсорские токены.

— То есть «МежТэк» и ему подобные создали эту… гегемонию тотального контроля, а потом их же верхушка, скучая, начинает тайно ее подтачивать? И все эти ваши железки с расщепленными грифами, — он кивнул в сторону операционной, — достаются не всем. Только какой-то кучке избранных, которую вы сами же и выбираете? По какому принципу? Везучести?

Флекс смотрел куда-то между глаз Райзера. Его лицо изменилось — театральная маска треснула, обнажив болезненное раздражение.

— Господь, Раз! Ты всю жизнь ищешь смысл и логику и везде находишь один подвох. Это не исповедь и не учебник по этике. Нам дали окно возможностей — какая, к черту, разница, кто его приоткрыл, святой, циник или пресытившийся маньяк?

Клешня рассекала воздух, указывая то на одну капсулу, то на другую.

— Смотри вокруг. Чистые протезы у техников, которые не требуют ежемесячных подписок и не стучат в центры мониторинга. Стабильные интерфейсы с независимыми соединениями, не падающие от корпоративных патчей. Да даже, косцы тебя дери, вкусный чай со вкусом настоящего, мать твою, чая, а не эта синтятина из труб!

Флекс отвернулся, шмыгнув носом. Когда он снова заговорил, гнева уже не осталось.

— У тебя есть возможность. Не просить, не выживать, не торговаться. Стать частью самой масштабной… — он обернулся, и в глазах вспыхнул знакомый Райзеру огонек афериста, верящего в свою аферу, — …и самой бескорыстной миссии в твоей жизни. Скорее всего, еще и единственной, которая хоть что-то будет стоить.

В одном из углов центрального хаба, у идеально пригнанных титановых панелей с интегрированными дисплеями, замер нейроинженер. На экранах плясали короткие всплески трафика, будто кто-то методично бил по фильтрующим нодам.

— Петля без стабилизатора, — пробормотал работник, пока пальцы бежали по сенсорам. — Тогда стабилизируем.

Шум сгладился, всплески выровнялись в когерентный паттерн.

— Фиксация якоря. Потерпи.

Невооруженным глазом стало видно: сущность прекратила самораспад и успокоилась. Инженер дешифровал сигналы.

— Судя по всему, бывший корпоративный аудитор среднего звена. Погиб после неудавшейся попытки внутреннего расследования. Хотел подчистить собственный бэкап, но не успел. В панике встроился в закрытый участок системы безопасности и повредился при триггерной чистке. Чудом доковылял сюда. Направляю в когнитивный распределительный узел.

Флекс приобнял Райзера, явно удовлетворенный увиденным. Они зашли в редкий и удивительно удачный момент, подкреплявший пафос «Улья».

— Как тебе такая этика, а?

— Что дальше с ним будет? — Райзер кивнул на экран, голос оставался настороженным после спора. — Забудете в этом узле, как старую игрушку? Сотрете корпоратскими методами?

— Нет, Раз. Для начала профилируем тяги, сильные стороны, даже обрывки желаний из уцелевших соединений. Потом подберем занятие. Может, отправим на скан утечек, ловить маяки в новых имплантах. Может, он амбициозный и пойдет ассистировать на операции, подсвечивать риски скальпелям. А может, наружу запустим — пусть дроны «МежТэка» чует за километр.

— Новая задача, которая заменит смысл существования.

— В точности, — подхватил Флекс. — Не бог весть какая честь, но можешь быть уверен, что его ниточка останется натянутой и наш новый друг не станет терроризировать системы отшельников вроде тебя.

В голове слегка зашумело. Райзер на мгновение пошатнулся.

— Это… неплохо. Получается, вы ловите заблудшие нейроны? Сколько вы можете вместить?

В его словах прозвучал искренний интерес.

— Достаточно. Сам видишь, работы навалом. И здесь, и наверху. Может, даже за пределами нашего смрадного города.

— Знаешь, Флекс, я тысячу лет не встречал фантомов. А за последние дни это уже второй. Одна чуть не спалила мне убежище. Не со зла — просто запуталась, не знала, что делать с новой реальностью. Рина помогла освободить ее. Но каково ей теперь, боюсь представить.

— Фантомы, — одним словом Флекс напомнил о долгой и тяжелой судьбе сетевых подселенцев, так и не приведшей к счастливому финалу. — Побочный продукт дорогущей страховки и вездесущей паранойи. С каждым годом их становится только больше.

— Я даже ее имени не узнал, — голос Райзера треснул. — Просто еще одна ученая, чей эксперимент пошел не по плану.

— Даже с прижизненным именем и подробной биографией найти конкретного фантома невозможно, Раз. Ты сделал для нее все, что мог.

Некоторое время они стояли молча, не заметив, как инженер тихо исчез.

— Напоминаю: за тобой тоже остались объяснения, — наконец сказал Флекс. — Понятия не имею, кто такая эта Рина, но, в отличие от некоторых, у меня терпения хватает. Так что сейчас мы идем к твоему драгоценному Кирану Вейлу.

— Если бы я сам хоть что-то понимал, — с закрытыми глазами ответил Райзер.

В центре затемненной камеры, на низкой койке, ссутулившись, сидел Вейл, словно пытался примириться с собственной формой. Единственный источник света — тусклая синяя полоска под потолком — больше походил на индикатор, чем на лампу. В таком освещении он мог видеть без боли. Мог думать без химического тумана, слышать воздух вентиляции, чувствовать холод под спиной — и от этой ясности его захлестывала немая ярость.

Чтобы унять зудящее сознание, Вейл возился с реабилитационным тренажером «Улья»: тонкой перчаткой, подающей микроразряды для восстановления моторной коры. Дрожащими пальцами он пытался сжать сенсорный шар, но тот снова и снова выскальзывал — и ярость нарастала.

— Давай… ты же не дурак… сможешь… — ржаво ворчал он себе под нос.

Дверь камеры отъехала, и свет из коридора полоснул внутрь. Зрачки с молочно-белыми роговицами сузились до размеров зерна.

— Дохлик, но сейчас у него больше сил, чем за все последние циклы вместе взятые, — предупредил Флекс. — Будь начеку.

Райзер задержался у порога, позволяя себе привыкнуть к виду человека, которого он вытащил из-под носа патрулей и до сих пор не понимал, зачем.

— Вейл. Или что там от тебя осталось. Я спас твою тушу от облавы в Мавзолейнике, помнишь? На своем горбу тащил.

Рваным движением Киран повернул шею, как неисправный сервопривод.

— Нашел чем хвастаться, мудила. Из одной дыры в другую.

— Зато какая разница между дырами, — вмешался Флекс. — В одной тебя бы разобрали на запчасти, а в этой, видишь, даже пальцами шевелить учат.

— Ладно, цирк с благодарностями закроем, — Райзер шагнул ближе и присел на корточки. — Мне нужен простой ответ. Почему «МежТэк» так жаждет стереть тебя? Я знаю, ты работал на экспериментальном проекте. Я даже не буду морализаторствовать и вспоминать погубленные тобой жизни. Просто скажи: в какой момент ценный умник Киран Вейл свернул не туда? Какая опасность в тебе сидит?

Дрожащие пальцы снова попытались сжать шар. На этот раз он хлипко задержался в них и не выскользнул.

— Молчишь? — Райзер снова навис в полный рост над заключенным. — Конечно, такие, как ты, привыкли резать людей, ломать им мозги ради корпоративных патентов. Ты не человек, Вейл, ты ошибка системы. Думаешь, я вытащил тебя по доброте? Из жалости? Нет уж, то была чистая месть. Говори, или выбросим тебя на ближайшей свалке. Несложный выбор, как считаешь?

Суставы повернулись один за другим со странной, почти механической рассогласованностью. Вейл неловко приподнялся, дождался, пока все позвонки встанут на место, и только потом рывками поравнялся с Райзером. По лицу пробежала кривая, перекошенная, но слишком уверенная, чтобы списать ее на спазм, улыбка.

— Ты мерзок, — прошипел Вейл. — Весь в крови… самоправого мстителя. Трещина тебя найдет и сожрет, как сожрала меня. Так что беги, грызун, пока можешь.

— Эдак вы придумали, кто кого перещеголяет угрозами, — протиснулся Флекс. — Вот и приглашай светлые умы к себе домой.

— По крайней мере, наша горелая кукла умеет членораздельно разговаривать, — демонстративно обрадовался Райзер.

Вейл завелся и без прелюдий ткнул Райзера в живот.

— Вот ублюдок! — выпалил он, отталкивая врага обратно на койку. — Вся твоя передовая медицина, Флекс, так и не затянула мне рану. Какого хрена она вообще у меня есть?..

Флекс снова запрокинул голову в приступе смеха, убедившись, что оба его подопытных не представляют друг для друга серьезной опасности.

— Стало быть, в следующий раз оставлю тебя с расковырянным пузом. Веселитесь! — дверь захлопнулась, погрузив камеру обратно в синеватый мрак.

Помокревший от крови бинт раздражал. Райзер начал говорить все, что приходило в голову.

— Патовая ситуация, Вейл. Я ненавижу тебя, ты меня, при этом разговариваем мы впервые. Нам не нужно быть знакомыми, чтобы понимать свою ненависть, согласен? Два обломка с одной помойки. Один по наивности еще верит, что можно отскрести грязь с рук, другой смирился с тем, что вся его суть и есть эта грязь. Как думаешь, почему ты продолжаешь выживать? Ты ведь всеми силами стараешься подохнуть, полностью потерял тягу к самосохранению, сам себе выжег даже такой основополагающий инстинкт. Так почему же я, Флекс и тот седой мужик тебя вытаскиваем? Это такая шутка судьбы или…

— Остановись, — в порыве эмоционального полета оппонент не сразу услышал обращение. — Стоп, говорю, обмудень! Какой еще седой мужик?

Райзер подвис, пытаясь направить поток мыслей в осознанное русло.

— Мужик, — промямлил он уже осмысленнее. — С седыми волосами. Из твоей заброшки в Мавзолейнике.

В ответ Вейл вяло хмыкнул.

— Все лицо изрезано, глаза мутные, — детали всплывали с трудом. — Весь в обносках, обставился оккультным бредом. Он что-то сделал с тобой, пожег какие-то волшебные травки.

— Не помню никакого седого бомжа, — только и всего заключил Вейл.

— Еще бы помнил, ты в коматозе плавал. Черт, как я мог забыть про него… Это он дал мне инжектор, ты сразу подорвался, как одержимый. Что же там было написано… — на висках Райзера проступили раздвоенные вены, выдавая многолетнее подключение имплантов к черепной коробке. — Анимализм, камера обскура…

Шея Кирана изломалась в судороге.

— «Реанима обскура», — без труда вытащил он название из памяти. — Любопытно.

Райзер замер.

— Та самая вязкая жижа… — тихо уточнил он. — Что это за дрянь?

— Крыска хочет ответов, — заулыбался Вейл. — Возомнила себя угрозой миропорядку, глупая.

Райзер пропустил еще несколько оскорблений, дожидаясь, пока эго насытится. Надо брать, что дают, решил он.

— «МежТэк» давно пропитался одной зудящей, гнилой идеей, — выдохнул Вейл, уставившись в пустоту. — Не бессмертие, нет, слишком пафосно даже для них. Отмена необратимости. Когда мозг становится химическим супом, распадающимся по каскаду. Мусор для любого утилизатора, идеальное сырье для нас, — его тело перетряхнуло разрядом. — Сотни литров сырья — только ради того, чтобы увидеть миллионы наноклеток, пожирающих друг друга, как стая голодных пираний.

Райзер не сразу заметил, как Вейл перестал говорить. Он молча раскрывал рот, пытаясь выдавить новые слова.

— Батарейка села? Хорошо ведь пошел.

— Гх… нн… тва…

— Окислился в ноль, ясно, — Райзер раздраженно стукнул костяшками по двери. — Эй! Он сейчас задохнется.

Дверь приоткрылась, впуская юного медбрата с гладкой, еще не тронутой шрамами кожей. Тот молча уложил Вейла, ловко надел перчатки и подключил капельницу.

— Он еще не привык говорить, — пояснил парень. — Дайте ему несколько минут.

Осознав, что веселая часть подошла к концу, Райзер опустился на пол, пробурчал «бесполезный кусок мяса» и принялся ждать. Около часа он перебирал в голове обрывки новой информации, вспоминал лекцию Флекса о корпоративном уроборосе.

— Я не уйду, в курсе? — не поднимая головы, произнес он. — Я понял предысторию: сотни миллионов спустили на инъекцию от смерти, взамен получив только биологических уродов.

— Не просто уродов, — хрип Вейла вернулся ржавым звуком из старого динамика. — Клетки плоти вплетали весь неорганический материал. Одежду, металл, пластик, краску со стен. Личность насильственно сшивалась из разбросанных фрагментов пазла…

— Экономь ресурсы, мне неинтересен первый этап. Судя по тебе, из сотен трупов в конце концов вышло что-то дельное.

— Не вышло, грызун. Разработку так и не довели до конца. Точно не при мне.

— Значит, дело подхватил кто-то более способный?

— Твои попытки спровоцировать меня нелепы, — Вейл закатился в приступе кашля. — Оставь их низкоуровневым отбросам. Заслуга рабочей «Реанимы обскура» — в трещине, крыска. Не в мозгах, руках и не в алгоритмах.

— Не в алгоритмах, говоришь? Что насчет творческих паттернов, ради которых ты осушил «сотни литров» невинных людей?

Реакции не последовало.

— Опять тупик. Тогда давай откатимся обратно. Сделаем вид, что я не вспоминал твои заслуги, благодаря которым тебя повысили до работы с нулевиками.

— Живые, мертвые — разница только в подборе инструментов.

Райзер с усилием подавил прилив агрессии, вдавив ногти себе в шею.

— Что значит «Авель никогда не умирал»? — вспомнил он.

— Трещина…

— Да чтоб тебя! Один бесконечный слив памяти, закатанный в самомнение.

Последние остатки терпения покинули Райзера, и он уже собрался уходить без надежды на продолжение допроса, когда Вейл неожиданно разразился:

— Мы расковыряли трещину в промежуточный слой. Метафизическое пространство с энергией другого рода, над которой не властна энтропия. Мы увидели в этом ресурсный пласт и сумели добыть его толику. Она и питала «вязкую жижу», но законы этой убогой планеты убивали весь потенциал.

— Банальная игра в богов, мог бы и догадаться, — он давно не ждал логичных объяснений, особенно от Вейла, в котором еще недавно вместо крови текли синтезированные соединения. И все же Райзер своими руками вытащил его с того света, увидел, как обреченное существо с выработанным сознанием обратилось в человека.

— Мелкие, остренькие зубки сгрызают все ответы, как я и думал. Ты никогда бы не дорос до моих проектов.

Камеру прожгло насквозь белым светом.

— Сеанс некропсихотерапии окончен, — ворвался Флекс.

— Менеджер пришел следить, чтобы крыска не загрызла слишком важный актив? — проскрипел Вейл.

— Чтобы актив не выдохся и не превратился в черепки. Цок-цок, Раз, это еще не последняя остановка в нашей экскурсии.

Ступив за пределы камеры, Райзер сразу схватился за ногу — в него врезалось что-то твердое, стремительное и радостно жужжащее.

— Хозяин! — пропищал Брик. — Ремонт завершен, угроза извлечена!

Ручной пылесос крутился, описывая восьмерки между ног Райзера. На его небольшом экранчике плясали довольные фейерверки.

— А вот и чемпион! — вскликнул Флекс и взял Брика в руку. — Ну, покажи себя, не стесняйся.

Перед лицом Райзера возникли позабытые символы. Отголосок простых времен, когда заказы были предсказуемыми, а стены дата-центра надежными.

— Что дальше? — невольно поморщившись произнес Райзер, глядя вдаль «Улья».

Усталость брала свое, и внимания на деланые заготовки Флекса не хватало. Брик то укатывался вперед, то возвращался, отчаянно желая показать дорогу, несмотря на то что его никто об этом не просил. В ответ Райзер бросал беглые, холодные взгляды вниз, как на надоедливую мошку.

Наконец они зашли в комнату, разительно отличавшуюся от остальных «сот». Она выглядела так, будто кто-то с безграничным бюджетом и бедным вкусом прошелся по случайным картам памяти и решил взять все. Барная стойка с резными орнаментами из цветов и зверей, огромные напольные часы из красного дерева, но без стрелок, вмонтированные прямо в стены бронзовые подсвечники с подведенными к ним энергосжигающими огнями, густоворсовый ковер под мраморную кладку, прозрачный куб из водянистого стекла, внутри которого вращались диагностические схемы «Улья», репродукция шедевра утерянного века в золоченой раме, изображавшая, как говорили, маленькую птичку посреди белого леса. Последнее зацепило Райзера — не редчайшим природным явлением или поразительно низким уровнем шума даже в деталях полотна, а странными масштабами с практически неразличимой птицей («и с чего они взяли, что это птица», — подметил Райзер).

— Маленький пылесборник вернулся! — произнесла девушка с ежиком на голове.

Люди в комнате засмеялись и захлопали в ладоши. Одетые в свободную одежду, босые, занимавшиеся, с виду, приятной ерундой, вроде варки пахучего гарью переработанного кофе. Брик победоносно прокатился мимо каждого из них, притормаживая ради поглаживаний, показывая новые для Райзера эмоции на дисплее.

— Локальная знаменитость, — прокомментировал Флекс. — Пока ты отдыхал, твой напарник пережил настоящую операцию: вычистили заразу изнутри, заменили корпус, подкрасили. Его доспехи теперь на два класса прочнее. Да и шринколог говорит, что климат улучшился. Кто проводит с ним время, меньше нервозит, и с каждым днем в эту комнатушку заглядывает больше людей.

— Флекс, я уже понял, что ты можешь достать любую блестящую рухлядь. Не нужно меня впечатлять.

В этот раз Флекс не взмахнул культей, а лишь задержал взгляд на Райзере на пару секунд дольше обычного.

— Ты не понимаешь, это место его стабилизирует. Простые задачи, социальная обратная связь. Брик… — выдохнул Флекс с ненаигранной паузой, — его здесь любят.

— Заладил да заладил, однорукий. Хочешь оставить это ведро себе — оставляй. Сделаю себе еще одного недоразвитого, только не удивляйся, если он будет похож на тебя, прожженного греймаркетщика. Тоже мне…

В голову Райзера прилетело. Круглый кусочек льда вылетел из кубка прямиком в скулу и упал на пол, где мгновенно принялся таять. В комнату вернулся смех — из веселого он стал колючим.

— У нас тут, наверное, правила другие, — сказал щетинистый парень в кепке какого-то спортивного клуба, отпивая из кубка. — Не стреляем в тех, кто нас прикрывает. Не поливаем говном тех, кто дает кров.

— Я не обязан устраивать теплый прием, — сказал Райзер. — Ни ему, ни вам.

— Не обязан, — согласился Флекс. — Но, к счастью, твои обязанности часто не совпадают с тем, что ты на самом деле делаешь. Так что не строй из себя стопроцентного подонка — выходит скверно.

— Ладно, — капитулировал Райзер, признав, что на этот раз он перешел черту, которую здесь проводили иначе, чем в его прежней жизни.

Во взгляде Флекса что-то смягчилось. Он увидел не только злобу, но и тот самый слом, ту самую усталость, с которыми люди обычно и приходили в «Улей».

— Мот, намешай-ка «Дефрага».

Парень в кепке без лишних вопросов обошел барную стойку, вытащил из-под нее пару неподписанных бутылок и аккуратно поставил стеклянный антикварный агрегат. Он щелкнул фиксатором, и тонкая спираль внутри сосуда пришла в действие, пропуская жидкость по каплям.

Вдалеке комнаты Брик устроился на бритой девушке, которая разлеглась в кожаном кресле с закрытыми глазами и спущенной к мраморному ковру рукой. Его сенсоры были направлены в сторону барной стойки.

— За тобой следил не «МежТэк», Раз. Слишком чистая работа, даже хладнокровная, косцы или кто повыше на такое не способны. Кроме того, мы не нашли точки приема на их стороне.

— Тогда как они меня нашли? Если они не собирали данные, значит, есть еще одна переменная, которую мы упускаем.

— И у этой переменной есть подпись: ЭлСи. Она-то и переправила мне твои доступы.

Райзер попытался вспомнить сочетания слов на эти буквы, но безуспешно.

— Не похоже на шифр или маркировку отдела.

— Мы тоже пошли по привычной дорожке: искали структуру, владельца, любой юридический хвост. Ничего.

На несколько секунд воцарился плеск горячих капель из аппарата.

— Если Вейл говорит, что они игрались с потусторонней энергией, то чем еще они могли заниматься? Психотический гипноз своих же сотрудников для защиты от сливов?

— Выкладывай, к чему клонишь, Раз.

— Ты со своим «Ульем» на особом положении. Знаешь, где «МежТэк» хранит замаранные активы, к кому они придут прочищать нейроны. Но это только часть картины. Когда мы нашли Вейла, он был трупом, даже в сравнении с куклами проигрывал в осознанности. Поначалу. После того как я вколол ему инжектор, он обезумел, реакция организма оказалась бешеной. Думал, ему все кости переломает. Он успокоился, стоило Рине включить запись с каким-то заклинанием, одна тарабарщина. По ее словам, очередной эксперимент слетевших корпов.

— Логики здесь меньше, чем у пьяного фантома.

— Да. Что если у них есть целая теневая бухгалтерия для таких вещей? Допуска к ней у меня не было, нет и у тебя. Зато Вейла подпустили. Может быть, ЭлСи один из его ингуманизированных бастардов. Возвращенная с границы полураспада личность. Коллективное бессознательное, грубо спаянное в принудительном порядке. Спорю на всю прокрутку, ЭлСи не просто сбрендивший вор и Вейл знает о нем. Все линии ведут в один тупик.

— Он не заговорит, Раз, сам видел. Его еще греть и греть.

— Поэтому и тупик.

Флекс устало протер глаза костяшками здоровой руки, клешней нащупал край стойки, будто ему понадобилась опора. Мот наконец-то подал два прозрачных кубка с густой пряной жидкостью, разделенной по центру странной, с виду вафельной, прослойкой. Одна часть кубков заледенела, вторая же, наоборот, запотела.

— Знаешь, Раз, я привык иметь дело с вещами, у которых есть серийный номер, владелец и контрактная история. А у нас тут потусторонние сущности, подписи без тел, поехавшие ученые-наркоманы. Слишком много тумана, даже для меня. Может хотя бы фирменная амброзия Мота свяжет нити в кукухе обратно.

Одним слоновьим глотком Флекс осушил кубок.

— Ч-ч-черт возьми!! — Флекс подпрыгнул на месте, будто пережив удар молнии. — Продирающий огонь и хрустящий лед в одном бокале! — Мот приподнял кепку в знак принятого комплимента и испарился. — Давай откатимся к базовой переменной. Кто такая Рина?

Райзер многозначительно посмотрел на свой кубок с исходящим паром и, чуть подумав, все же опрокинул его одним движением, не проиграв Флексу в стойкости. Дальше он предался пересказу последних дней: вспомнил, как Рина вошла в его жизнь через шум комлинка, когда он притворился мертвым, чтобы сбросить слежку, как она вытащила его из-под «МежТэка» ценой случайного прохожего, как провела по тоннелям и почистила базы корпорации, как спорила в совместном туре по Мавзолейнику. Для него она была кем-то средним между заказчиком, шантажистом и напарником по вынужденному сговору.

— …и все эти маски над ликом страшной, одинокой и роковой женщины, — ухмыльнулся Флекс. — Девчонка появилась из ниоткуда, вытащила тебя из дерьма, потаскала по тоннелям, вы оба чуть не сдохли раз пять — и теперь ты сидишь здесь, пьешь, думаешь о ней. Трущобная романтика, как по учебнику.

Райзер, все еще чувствуя узор ледяного пламени в своем пищеводе, прямо посмотрел на Флекса.

— С твоими ресурсами ты можешь найти больше, чем одну запись. Ты же и брошенного в болоте нулевика с нарезанным мозгом восстановишь из таблиц корпов. Ты можешь найти сестру Рины.

— Ох, Раз, — он положил клешню на плечо Райзера и тем самым выдал действие «Дефрага». — Каждый десятый в этом проклятом городе потерял кого-то. Из-за тестовых программ, добровольных убийственных контрактов, программ по оптимизации сна или подавлению страха. И все это официально, с глупости или надежды… Под нами одна большая могила, даже с неограниченными ресурсами ее не раскопать.

— Вот так просто? Сдаешься?

— Слушай, Раз, все это мимо нас, ты же понимаешь, — в глазах Райзера действительно стояло глухое понимание, — помощь мертвым, облегчение скорби живым, все это благородно и бесполезно, как по мне. У нас есть симптомы, бесконечное количество язв и гнойников, мы можем их латать — и латаем, видит око божье, — так что не пытайся уговаривать меня разбазаривать с таким трудом заработанный ресурс.

Флекс рухнул ногами на пол, перевалился через барную стойку и достал первую попавшуюся под руку бутылку.

— Дьявольски длинный день. Угадай что?

— Что? Надо ехать дальше?

Флекс ловко дернул пробку, наполнил себе кубок почти до краев, вторым движением накатил еще один и подвинул к Райзеру.

— Пас, — отодвинул стакан Райзер. — Организм не переваривает. Того, что ты сейчас залил в меня под видом кукухо-фикса, еще месяц будет выводиться.

— А-а, точно, — Флекс щелкнул себя по лбу культей. — Забыл, что ты у нас стерильный сосуд, а не обычный пьющий элемент. Ладно, не пугайся, «Дефраг» вообще без градуса. Там другое барахло — печень чистая, опьянение только в телеметрии.

— Ты спрашивал… — На секунду Райзер ощутил себя оператором тела, чей сигнал посыпался.

Флекс осушил оба кубка, словно залил топливо прямиком в бак, и почти по-собачьи взвыл:

— Ы-ы-ы! Чтоб меня вспороло! Ты прав, дружище, мы отправляемся в сорок третью ячейку распаковывать игрушки. Или в девяносто третью… Ничего, ноги помнят!

Ноги правда помнили и живо помчали из комнаты отдыха, что заставило Райзера заподозрить продвинутый шаркун в действии, полностью скрытый под одеждой и бесшумный. Выходит, пуристические взгляды Флекса тоже дали трещину, если хоть когда-то были таковыми, как он старательно показывал.

— Садись и не дергайся, — Флекс указал на медицинское кресло на стазисной опоре, где даже моргать приходилось с усилием. — Чего ждешь, не томи. Ради этого ты и терпел мое представление весь день, — Райзер смотрел то на Флекса, то на кресло, то на комбинезона, явно ожидавшего их прихода часами и теперь подгонявшего лазер у изголовья. — Да угомонись, это обычный внутричерепной имплант, раз-раз и готово, как мне тебя еще на задание отправлять?

— Задание, значит? Ни на секунду не подумал, что ты меня к себе пожить пустил, пока на ноги не встану.

— Райзер, дорогой! Ты ведь с самого начала все понимал, ты же звездочка моя дотошливая и пытливая, именно поэтому тебя и вытащили за волосы из-под руин. Садись давай.

Правила игры настолько знакомые, что и напоминать не стоило, и все же Райзер надеялся на прежнюю силу своей руки, карты в которой подбрасывала сама фортуна, а не маскирующийся под маргинала мастермайнд псевдоподпольной организации с заплывшими складками и смердящим дыханием. Стоило Райзеру сесть в кресло, как позвоночник стянуло в тугой кабель, дыхание стало поверхностным, челюсти сомкнулись тисками. Свет погас, голову опоясала яркая сетка. Скальпель коснулся кожи, раскрывая микроканал старого височного шрама.

— По-научному это называется «теллуровый резонатор», а по-нашему «резон». Твой новый комлинк, теперь точно не потеряешь, сможешь синковаться с Вейлом в любое время, хоть из шахты лифта. И самое главное — его не отследить. «МежТэк» не увидит даже фонового шума, так что к твоим приватным частотам не подсосется, если не будет знать точный адрес. Сплошное автономное чудо у тебя в коробке.

Где-то внутри щелкнуло, зрение отключилось.

— Вира Майринк — слыхал?

— …

— Слыхал, разумеется, она ведь еще до твоего рождения была звездой «МежТэка» номер один, ха-ха. Женщина публичная, занятая, что ни день, то свежая порция брехни про цифровую гуманизацию. С десяток последних лет так живет после, ни к смеху придется, инцидента. Захочешь просветиться в поле разжиженной корпоганды, потыкай общедоступные каналы в резоне.

Запах горелой кожи и ощущение вакуума в голове усилились.

— Только мозги у Виры технарские, требуют настоящей работы, вот и заскучала. Половину архитектуры «Улья» она написала сама, а вторую половину помогла достать и переписать. Утрирую, конечно, мы-то тоже не лыком шиты, но без нее наше предприятие так и осталось бы кружком дессиков-любителей, — он постучал по клешне. — Пока корпорации запускают сотни теневых лабораторий со всякими Вейлами в управлении, буквально питаясь человеческим ресурсом, Вира пытается стабилизировать поток для этого ресурса. Из сочувствия или зуда, другой вопрос, мы с ней не то чтобы распиваем дефраги по вечерам. Есть вопросы по этой части материала?

Жидкость из виска Райзера текла в заборник, не оставляя на коже следов.

— Поднятых рук не вижу, значит, трансгрессируем дальше. График у Виры убийственный, за месяц может засветиться на полсотне станций, подиумов, благотворительных вечеров. Как и говорил, кучу лет так живет, и это никогда не мешало ей шабашить на «Улей». В последние недели что-то изменилось. Полная глухота, ни весточки, ни передачки, пробовали пингануть ее привычными каналами, все без толку. Исчезла.

Свет вернулся, Райзер растекся в кресле, будто из его тела вытащили несколько штырей.

— Вира никогда не рвет связи молча — она хлопает дверьми. Если бы она вздумала закрыть дорогущий инвестиционный проект, наш высокотехнологичный амбар давно бы засыпали землей. Захотела бы выйти на пенсию, выписала бы самый жирный чек в истории напоследок. Что-то пошло не так, и тебе нужно выяснить, что именно.

Райзер приподнялся в кресле, не раскрывая глаз. Он давно не подпускал никого рыться в своих шестеренках, но все еще хорошо помнил отходняки от нейрохирургии. В его времена корпорации сразу отправляли на несколько калибровочных дней, прописывая курсы ликвидной терапии в специальных павильонах у черта на рогах.

— Как пчелка ужалила, скажи?

— Как ни странно, да. Почему я не чувствую, как мой мозг выскребли ложкой и затолкнули обратно, будто намолотый фарш?

— Дремучий ты, Раз, в некоторых местах медицина не регрессирует. Завтра будешь носиться, как пятилетка.

— И как мне найти Майринк? Она трофей корпорации, и наверняка окружена толстым стеклом у всех на виду.

— Есть пара непроверенных слухов. Но ты мне подкинул идею получше: почему бы тебе не подрядить свою гениальную хакершу? Поиск крупнейшей медиафигуры кровного врага впишется в ее план мести.

— Захочет ли. Я был груб с ней и недвусмысленно дал понять, что работа со мной та еще заноза в заднице.

— Никогда не меняйся, так когда-то говаривали, а? Уверяю, любой, кто видел или слышал, как таинственный типа интеллектуал открывает рот, знает, что имеет дело с засранцем. Это я про тебя! Ты типа интеллектуальный засранец!

Райзер хмыкнул, не открывая глаз.

— Приятно слышать, что репутация пережила апгрейды. Допустим, Рина согласится. Как она меня найдет?

— Вот ты вроде умный, но иногда задаешь вопросы, как будто только что из морозилки. Как она тебя нашла в прошлый раз? Никто не знает! Вот и сейчас найдет. Особенно если твоя девочка мониторит не только корпоративные сливы, но и странные аномалии в эфире. Она уловит знакомый паттерн с первого взгляда, потому что знает тебя.

Одиночество личной ячейки Райзера сомкнулось вокруг него, как теплый, но чужой кокон. Лунные всполохи искусственного освещения опускались, погружая утекающее сознание в темный лес, окружая его плотными распушившимися ветками, от которых тянуло колким запахом утерянных грез. Висок тлел искрой резона — новой нитью в паутине, сплетенной из пепла утраченного дома и эха голосов, что ждут в выжженном эфире. Райзер позволил себе не держать свой маленький мир на вытянутых руках и отпустил его в полет.

— Нам с тобой нужно многое наверстать, — произнес он в полусне обвитыми бархатом словами, разгоняя тоску, как рассвет разгоняет ночь.