Странички молчания

«Странички молчания»

Я объявляю вас почти родными —
не по крови, не по судьбе,
а по странной привычке скрываться
в голубой электронной избе.

Где у каждого — дверь без задвижки,
но стучаться неловко до слёз.
Где смеётся смешная картинка,
а за ней, как за тонким стеклом,

копят пыль недопитые боли,
недосказанность, страх и надлом.

из усталости, старых тревог,
из надежды, что кто-то случайно
заглянул бы хотя бы на вздох.

Заходите друг к другу неслышно,
как в дома, где давно не метут,
где на стенах висят не иконы —
перепосты про счастье и труд.

Посмотрите: вот чай недопитый,
вот улыбка, прибитая в рост,
вот душа, словно файл несохранённый,
вот последний весёлый репост.

Можно лайкнуть закат у подъезда,
можно сердце под кошкой оставить,
можно молча пройти по руинам
и себя человеком представить.

Мы такие смешные — до боли.
Мы такие живые — едва.
В каждом статусе просится море,
а выходит опять трава.

Кто-то пишет: «держусь, всё нормально»,
и смеётся сквозь серый экран.
Кто-то ставит весёлую песню,
чтобы не было слышно ран.

Кто-то ночью листает страницы,
словно ищет пропавший вокзал,
где его, не спросив документов,
кто-то тёплым бы именем звал.

Но мы гордые. Нам неудобно
постучаться: «Ты как? Ты живой?»
Проще в ленте промчаться беззвучно,
как последний автобус пустой.

Вот и дружба у нас виртуальна:
без объятий, без хлеба, без рук.
Мы друг другу почти что спасенье,
но боимся назвать это вслух.

И смешно: мы веками мечтали
победить расстояния, снег,
а теперь между нами — лишь кнопка,
и сложней нажимать человек.

Мы построили город из окон,
где никто не обязан кричать,
где у каждого есть своё эхо,
но так страшно его прочитать.

Заходите друг к другу на стены,
там пылится невидимый плач,
там под шутками, мемами, песней
спит усталый домашний скрипач.

Он играет о том, как однажды
мы поймём, что молчание — грех,
если рядом, в смешной оболочке,
догорает не чей-то — наш смех.

Не великий, не громкий, не книжный —
просто день, пережитый с трудом.
Просто кто-то сегодня не сдался.
Просто кто-то вернулся в свой дом.

Заходите. Не ради приличий.
Не затем, чтобы числиться: «тут».
А как входят в метель за прохожим,
если видят: его не найдут.

Напишите: «Ну что ты, держися».
Позвоните. Пошлите стишок.
Пусть неловко, нелепо и поздно —
иногда это чей-то глоток.

Ведь молчание тоже бывает
очень громким, как треснувший лёд.
И душа, что просила ответа,
замирает, не зная, кто врёт:

мир, кричащий про вечную близость,
или пальцы, забывшие путь
к той строке, где простое «ты слышишь?»
может в сердце огонь завернуть.

Мы все волки, зайчата и тени,
мы все дети разбитых дворов.
Нас учили смеяться над слабым,
но никто не учил быть готов

к той минуте, когда за картинкой,
за весёлым нелепым лицом,
вдруг откроется хрупкая бездна
с человеческим сердцем на дне.

Там сидит одиночество в тапках,
пьёт остывший вчерашний чай
и смеётся: «Ну что вы, ребята,
проходите. Конечно. Молчать».

Иронично? Конечно, прекрасно.
Мы ведь мастера берегов:
строим мост из смешных комментариев,
не касаясь чужих берегов.

Печально? Да нет, что вы, право.
Просто в ленте, под шелест секунд,
чьи-то маленькие «помогите»
притворяются словом «салут».

Философия здесь не в трактатах,
не в пыли переписанных книг.
Человек исчезает не сразу —
сначала становится ник.

Потом точкой. Потом аватаркой.
Потом шуткой из давних времён.
Потом памятью: «был такой странный…»
Потом снегом поверх имён.

Так заходите друг к другу почаще,
не как гости — как слабый свет.
В этом мире, усталом и хищном,
нас спасает не мудрый совет.

Нас спасает неловкое: «Слышишь?»
запоздалое: «Я ещё тут».
И ладонь, что сквозь холод страницы
вдруг находит другую ладонь.

Потому что за каждым экраном
не картинка, не маска, не роль —
там живое, дрожащее сердце,
у которого тоже пароль.

И когда оно тихо стучится,
не гони его в общую мглу.
Не листай человека, как ленту.
Не оставь его в вечном углу.

И однажды мы, может, узнаем,
что не лайки нас держат в пыли,
а нелепое: «Я тебя вижу.
Не молчи. Я с тобой. Не гори».