Версия 1. Гл. 2. В чём сила?

Вероятные приключения Бориса и Глеба.
Содержание - http://proza.ru/2026/09/02/274
---
Часть 1. Версия 1.
---
Глава 2.

Дорога к Киеву начиналась не у городских ворот. Прежде чем выехать, сыну Владимира требовалось получить известие, решить, можно ли ему верить, собрать спутников, дать им коней и пищу и оставить вместо себя людей, способных удержать прежний порядок. В разных землях каждое из этих действий зависело от разных дворов, воинов и местных посредников. От Мурома к днепровским городам добирались реками и волоками. Тмутаракань лежала за степью, у Керченского пролива. Поэтому расстояние до Киева измерялось не только днями пути, но и тем, что князь мог привести с собой.

Семья Владимира была шире круга братьев, вокруг которых развернулась борьба после его смерти. Старшие Вышеслав и Изяслав умерли раньше отца; после Изяслава в Полоцке осталась отдельная ветвь рода. Всеволод не участвовал в борьбе за Киев. Судислав пережил большинство братьев, но не вступил в первую борьбу за столицу. Для событий, начавшихся летом 1015 года, важны прежде всего шестеро: Святополк, Ярослав, Борис, Глеб, Святослав и Мстислав. Они не исчерпывали всю семью. Положение этих шестерых определяло, кто мог вмешаться сразу, кому предстояла долгая дорога и кто зависел от решения уже собранного войска.

Владимир рассылал сыновей не в равные уделы и не на должности с одинаковыми полномочиями. Каждый город давал княжичу свой набор возможностей. Там был двор, где жили и ели его люди; кладовые с запасами; пристань или дорога, по которой привозили дань; местные люди, знавшие плательщиков, переправы и торги. Княжич разбирал споры, принимал послов, посылал людей за платежами и созывал воинов. Но даже там, где приказы исходили от него, он зависел от знания и участия местных жителей. Без проводника его сборщик не знал, в какую округу ехать. Без старших людей города князь не знал, сколько воинов действительно выйдут к назначенному дню. Без лодочников и купцов он поздно узнавал, что происходит за пределами его земли.

Назначение сына позволяло Владимиру не содержать в каждой отдалённой земле отдельный киевский двор. Как сын Владимира, княжич принимал местные жалобы и мог быстро отдать приказ людям, которых знал лично. Отец сохранял за собой право перевести его в другой город, потребовать известную долю собранного и послать войско против непокорного сына. Пока Владимир был сильнее каждого из них, он оставался последним судьёй внутри семьи. Сыновья при этом годами обзаводились своими дворами, сборщиками, воинами и людьми, для которых ежедневные решения местного князя были важнее далёкой воли отца.

Киев превосходил остальные города по политическому значению не только потому, что там княжил Владимир. На днепровских пристанях разгружали лодки. В княжеских кладовых свозили серебро, меха, мёд, воск и продовольствие. В город приезжали послы, купцы, жалобщики и начальники отрядов. Киевский князь мог наградить воинов, послать сборщиков, принять посольство и назначить сына в другой город. Он не видел всего, что происходило от Ладоги до пролива у Тмутаракани. Его превосходство становилось ощутимым, когда дальние князья присылали ему часть собранного, принимали его гонцов и выводили людей по его требованию. Сын, занявший киевский двор, получал не всю Русь, а место, откуда мог требовать  повиновения всех остальных. Но повиновение это всегда было вероятным.

Ярослав уже отказался выполнять главное киевское требование. Его княжеский двор находился на восточном берегу Волхова, рядом с торгом. Лодки приходили сюда от Ильменя и уходили по Волхову к Ладоге. В частных дворах лежали меха, рыба, воск и привозные вещи. Серебро приходило в монетах, обломках и слитках; его взвешивали, делили и выдавали воинам. Ярослав жил не на пустой окраине, а рядом с торгом, где богатство находилось у купцов и горожан. Он видел, что торговая деятельность города позволяет ему богатеть быстрее своего отца. И он понимал, что его способность снарядить войско быстрее и эффективнее, чем это могло быть доступно его отцу, является залогом возможности будущего неповиновения, которой он и воспользовался.

Из новгородского сбора одну часть оставляли гридям - вооружённым людям, служившим на месте, - а две части следовало отправлять в Киев. Счёт вёлся в гривнах: это была мера веса и стоимости, а не одна привычная монета определённого достоинства. Киевскую долю набирали серебром, мехами и другим имуществом. В 1014 году Ярослав прекратил отправлять её отцу. Теперь он сам решал, что оставить в Новгороде, кого наградить и сколько потратить на нанятых из-за моря варягов. Он не просто задержал платёж. Он перестал признавать за отцом право определять, куда уйдёт собранное на севере.

Владимир велел расчищать дороги и наводить мосты, чтобы идти против сына. Ярослав тем временем вызвал варягов и ждал похода из Киева. Нанять людей было недостаточно. Их требовалось кормить и размещать, а их насилие против новгородцев привело к столкновению и убийствам. Новгородцы перебили часть наёмников. Ярослав ответил расправой над людьми, которых пригласил к себе. Когда весть о смерти Владимира достигла Новгорода, варяги, горожане и князь ещё не отошли от собственной внутренней распри. Деньги у Ярослава остались, но для похода против брата ему предстояло заново уговаривать людей, чьих родичей он только что убил. Война Новгорода с Киевом была неизбежна - она просто затягивалась, а смерть Владимира позволила Ярославу перевести дух и дала необходимое время, чтобы собраться с мыслями и силами после неприятной размолвки со своими наёмниками.

Борису был назначен Ростов, но в момент смерти отца он находился не в своём городе, а во главе войска. Владимир послал его искать печенегов и защитить южные подходы к Киеву. Это не была постоянная армия, всегда подчинявшаяся Борису. Рядом с ближними дружинниками Владимира шли люди, которых собрали ради конкретной угрозы. Начальники отрядов знали, куда их послали, где получать продовольствие и против кого им предстоит выступить. Командование Бориса было частью приказа отца. После смерти Владимира у него остались кони, оружие и люди. Воины могли закончить поиск печенегов и вернуться домой по старому приказу. Повернуть отряды к Киеву означало начать другой поход, которого Владимир им не поручал. Вместо печенегов противником мог стать старший сын Владимира, если он уже занял киевский двор. Борису предстояло объяснить воинам, почему они должны идти с оружием на столицу и признать его претендентом на киевское княжение. Каждому начальнику отряда предстояло решить, признаёт ли он за Борисом право изменить цель похода.

Глеб находился на другом краю отцовских владений - в Муроме, на Оке. Люди княжеского двора жили рядом с муромой, местным финно-угорским населением. Речные пути связывали эту землю с волжской торговлей, но княжичу приходилось действовать среди людей, чьи обычаи и отношения между родами сложились задолго до его приезда. Само присутствие сына Владимира не превращало Муром в малую копию Киева. Рядом с Глебом не было крупного войска, уже собранного для похода. Новости из Киева приносили гонцы, а быстро проверить их слова было невозможно: для ответа требовалось отправлять нового человека в обратный путь. От того, поверит ли Глеб первой вести, зависело, останется ли он в Муроме, начнёт ли собирать людей или сам отправится к новому киевскому князю.

Святослав княжил западнее, в Древлянской земле. Отсюда можно было двигаться к польской границе и к карпатским перевалам. Между древлянскими городами лежали леса, болота и речные пути. Здесь Святослав мог укрыться, собрать своих людей или перейти перевалы и искать убежища за пределами Руси. У него не было войска, с которым можно было немедленно занять Киев, зато он мог уйти по западной дороге прежде, чем победитель первого киевского спора пришлёт за ним отряд.

Мстислав находился дальше всех. Тмутаракань стояла на Таманском полуострове, напротив крымского берега. Здесь сходились морская торговля, степные дороги и связи с Кавказом. Чтобы удерживать такой город, Мстиславу требовались собственные воины и соглашения с соседями, которые не подчинялись Киеву. Путь от Тмутаракани был слишком долог, чтобы Мстислав успел к первой борьбе за киевский двор. Но и новый киевский князь не мог быстро привести войско через степь, распустить местную дружину и заменить Мстислава своим человеком. Удалённость отнимала у него возможность первым потребовать Киев и одновременно сохраняла за ним собственный центр силы.

Святополк располагал другим преимуществом: он находился ближе к Киеву, чем братья. Прежде он княжил в Турове, стоявшем на Припяти между Киевом и польскими землями. К лету 1015 года Владимир лишил его свободы, и люди Святополка не могли открыто собираться вокруг него. У него не было войска Бориса, денег Ярослава или отдалённой княжеской опоры Мстислава. Зато он мог добраться до киевского двора прежде, чем братья успеют понять, чьи приказы там исполняют.

Владимир распределил между сыновьями не равные доли одного наследства. Один сын мог заплатить наёмникам, но должен был заново договориться с горожанами. Второй стоял среди отцовских воинов, которые ещё не решили, признают ли его новый приказ. Младшие братья ждали гонцов в дальних землях, а Мстислав мог сберечь свою власть, но не успевал к первой борьбе за Киев. Братьям не требовалось выйти на одну площадь и назвать свои права, чтобы началась борьба. Каждый уже должен был оценить находившихся рядом людей, доступные деньги и дорогу до соперника.

Святополк стоял в этой расстановке отдельно: близость к Киеву сочеталась у него с заключением и потерей собственного двора. Но теперь после смерти Владимира у Святополка был уникальный актив, которого не было у его братьев, - близость к Киеву. В этом была его сила. У Святополка было время навязать гражданам Киева решение, которое становилось обязательным к исполнению, до того, как его братья могли вмешаться и что-то изменить.