Где внимание, там и энергия

Вечернее солнце лениво косилось в окно школьного класса, где за партами засиделись две мамы. Перед каждой лежал тетрадный лист — условный словарный диктант, всего десять слов.

Маргарита со вздохом провела пальцем по безупречной строчке своего сына. Девять слов были написаны идеально, и лишь в десятом краснела размашистая галочка учителя: «собака» через «а».

— Ну вот как так? — тихо, но раздражённо прошептала Маргарита.
— Опять невнимательность! Дома всё перепишет по пять раз. Из-за одной глупой буквы — и не круглая пятёрка. Столько усилий впустую!

Сидящая рядом Елена мягко улыбнулась, глядя на листок своего Кости. У него картина была обратной: девять слов пестрели исправлениями, и только одно, самое первое слово «мама», было выведено аккуратно и без ошибок.

— А я своего обязательно похвалю, — тихо отозвалась Елена.

— За девять ошибок?! — округлила глаза Маргарита. — Вы с ума сошли, Лена? Чему тут радоваться?

— Посмотри на слово «мама», — Елена тепло коснулась листа. — Оно ведь написано безупречно. Буковка к буковке. За это и похвалю. Скажу: «Смотри, ты ведь можешь, когда постараешься! Половину дела мы уже сделали — поняли, как писать правильно».

Маргарита недоверчиво покачала головой:
— Ну, знаете, так можно и до фанатизма дойти. Хвалить за одну удачу при полном провале?

— Фанатизм не нужен, — согласилась Елена, собирая вещи в сумку. — Ошибки мы, конечно, разберём и исправим. Но если я сейчас закричу из-за девяти неудач, он решит, что безнадёжен. А если замечу этот один верный шаг — у него появится вера, что завтра верными станут уже два слова.
Ведь где наше внимание, Маргарита, там и наша энергия. Зачем же питать энергией промахи, если можно вырастить успех?

Они вышли на школьное крыльцо, где шумела детвора. Мальчишки сразу затихли, выискивая глазами своих мам.
Костя всматривался в лицо Елены с замиранием сердца. В его маленькой голове стучала упрямая, горькая мысль: «Я бестолковый. У меня ничего не получается, там одни красные чернила...» Он сжался, готовый к привычному чувству стыда, которое всегда жгло грудь после плохих оценок,но Елена тепло улыбнулась и протянула к нему руки. Костя робко подошел, взглянул на диктант и замер. Мама не смотрела на красные исправления. Ее палец бережно указывал на красивое, ровное слово «мама».

— Ты посмотри, как красиво ты его написал, сынок! — негромко сказала она.
— Буковка к буковке. Ты действительно старался.
У Кости перехватило дыхание, а по телу разлилось удивительное, незнакомое тепло. Стыд мгновенно отступил, уступая место робкой, но сильной гордости.
«Она не сердится... Она увидела! — пронеслось в его мыслях.
— Значит, я могу. В следующий раз я точно напишу правильно еще два слова. Или три. Я смогу!»
Хрупкая детская уверенность в собственных силах, только что едва живая, пустила первые крепкие корни.

Сын Маргариты, Сережа, подошел к матери медленно, словно деревянный. Он учился лучше всех в классе, но сейчас его плечи были напряжены, а кулаки крепко сжаты в карманах куртки. Сережа уже знал, что произойдет. Он помнил эту злополучную «собаку», из-за которой так глупо ошибся. Девять безупречных слов внутри него сейчас не стоили ничего. Обида и глухое раздражение душили мальчика.
«Зачем я вообще часами сижу за учебниками? — с тоскливой злостью думал он, глядя на нахмуренное лицо матери.
— Опять я плохой. Опять мало. Им никогда невозможно угодить...»
Сережа заставил свое сердце заиндеветь, надевая привычную маску безразличия, чтобы защититься от ледяного упрека за ту самую единственную, несчастную букву.