Сказка о Долине Забвения и возвращении

Зимний воздух щипал щеки Ярослава, пока он шагал по заснеженному парку. Его синяя коляска тихонько скрипела по утоптанным дорожкам. Внутри, укутанный в тёплый плед, маленький Миша внимательно слушал, хотя слова мужчины, которого он, может быть, воспринимал как отца, пока были для него лишь мелодичным шумом. Ярослав мечтал о собственной семье и детях, и истории, которые он сочинял в сердце для будущих слушателей, давно просились наружу. И пока он обдумывал очередную сказку, мир вокруг словно потеплел.
Хоть это и была работа, мужчина не воспринимал её таковой. Это было отдушиной: пока у него нет семьи, он может быть в роли няни. Когда работа закончилась и Миша был дома, у своих родителей, Ярослав наконец смог записать историю, которую придумал, гуляя по парку. Всё началось со скрипа коляски, который напомнил ему о скрипе тяжёлой телеги...

В далёкой, окутанной туманом Долине Забвения, где время текло по своим причудливым законам, а дни и ночи меняли свою длину, разворачивалась необычная картина. Четверо старых, но могучих коней, чьи гривы развевались на ветру, словно шелковые нити, тянули тяжёлую телегу. На ней, с достоинством, но и с явной усталостью, восседал старый слон по имени Ганеша. Он забрёл на территорию табуна и теперь, измученный годами, не мог найти дорогу назад.
— Эй, Ганеша! — пророкотал серый вожак, могучий Хан, его голос был подобен раскатам грома. — Ты опять застрял, старый друг? Неужели твоя память так же коротка, как твои ноги?
Рядом с ним гнедая кобыла по имени Айя, чья шерсть отливала лунным светом, а глаза были полны мудрости и снисхождения, мягко упрекнула:
— Хан, не будь так суров. Ганеша стар, как и мы. Он помнит времена, когда Долину окутала Великая Тьма, и слоны были нашими спасителями. Вскоре после того, как мы все пришли в этот мир, несколько ночей были ужасно долгими. Но мудрость слонов утешала нас и вселяла надежду, что свет вернётся.
Никто в Долине не считал свой возраст, да и не смог бы, если бы захотел. Здесь все жили нынешним моментом. Но все животные помнили сказания предков.
Пегий пони, озорной и любопытный Коко, скакавший вокруг телеги и оставлявший лёгкие следы своими маленькими копытцами, подпрыгнул:
— Да, да! Моя бабушка рассказывала, как слоны приносили нам мудрость и силу, когда не было ни солнца, ни луны! Слоны произносили какие-то заклинания, и их бивни начинали светиться, указывая нам путь! Но сейчас, Ганеша, ты должен быть осторожнее!
Подросток изабелловой масти, стройный и грациозный, по имени Юки, кивнул в знак согласия.
— И они делились с нами водой, когда реки пересохли, — добавил он.
Сам Ганеша, сгорбившись под тяжестью лет и вины, тихо прошептал:
— Простите меня, мои дорогие друзья. Я виноват, я знаю. Я действительно стар и слаб. Я не хотел причинять вам неудобств.
Старый гигант помнил, что слоны и лошади жили в гармонии в огромном и ярком мире. Но потом пришёл своевольный дух, Кирин. Он объявил себя духом-хранителем Долины, Великим Драконом, и уговорил их уйти в это странное место. Кирин говорил красиво: обещал, что в Долине не будет ни хищников, ни болезней, ни страха. И это была правда — но ценой покоя стало забвение. С тех пор сменилось несколько поколений слонов. Приятно, что хоть некоторые из лошадей ещё не забыли прошлое. Здесь легко можно забыть не только печали, но и вообще всё. Сам воздух был тяжёлым, наполненным чарами, словно лишающими способности к глубоким размышлениям. У Ганеши часто болела голова, но он старался сохранить хотя бы немного своих знаний для будущих поколений. А Кирин, получив послушных обитателей, взамен дарил им пустую безмятежность — и, как теперь начинало казаться, ждал момента, когда от них можно будет окончательно избавиться.
В этот момент из зарослей бамбука примчались белая курица Юкико и могучий бык Уси. Их крики разносились по долине, разрывая безмятежную тишину.
— Беда! Беда! — заверещала Юкико, её перья взъерошились от страха. — Великий Дракон разгневался! Скоро начнётся цунами!
Уси, тяжело дыша, добавил:
— Стена воды, окружающая Долину, пробудилась! Она готова поглотить нас!
Лошади и слон переглянулись. Трудно было поверить в слова маленькой курицы, но в глазах Уси читалась искренняя тревога.
— Цунами? В нашей долине? — недоверчиво пробормотал Хан. — Это невозможно! Ты, курица, всегда была слишком впечатлительной. А ты, Уси, поверил ей?
Стена служила границей этого мира, а за ней простирался бескрайний океан.
— Но Великий Дракон никогда не лжёт! — настаивала Юкико. — Я сама видела, как стена воды начала подниматься! Скоро она будет у наших ног!
Ганеша, несмотря на свой возраст, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он помнил, что Кирин говорил о стене воды как о живом существе, способном пробудиться. Тогда он не придал этому особого значения. Животные и близко не подходили к стене.
— Возможно, они правы, — медленно произнёс он. — Кирин всегда был своенравен. Его гнев может быть страшен. И, быть может, мы для него — лишь прошлая ошибка, которую пора стереть.
Айя, всегда рассудительная, предложила:
— Нам нужно созвать совет. Решить, что делать.
Пришли медведи, лисы, зайцы, даже мудрые черепахи. Споры на совете были ожесточёнными. Все были застигнуты врасплох этой ужасной вестью и пытались в споре выразить свои страхи, превратить их в злость, которую вымещали на других животных. Мудрый филин Орако выслушал всех и предложил:
— В последнее время портал в мир людей работает нестабильно. Но это наш единственный шанс. Мы должны попытаться перейти туда.
— Но люди... они такие странные, — прошептала Айя.
— Лучше рискнуть, чем погибнуть здесь, — решительно сказал Хан.
Уже у выхода из долины, где густой туман сгущался, словно предвещая нечто ужасное, животные увидели её — огромную, бурлящую стену воды, поднимающуюся из ниоткуда. Словно отголосок древней катастрофы, которая, согласно легендам, когда-то произошла и в мире людей, она несла с собой разрушение.
Портал, мерцающий синим светом в чаще леса, пульсировал всё слабее. Время от времени он вспыхивал ярче — будто хватался за последний вздох. Его хрупкость пугала, но отступать было некуда: грохот приближающейся волны нарастал с каждой секундой.
С трудом, но с решимостью, животные двинулись к мерцающему провалу. Они бежали изо всех сил, их сердца колотились в унисон с грохотом приближающейся стихии. Первым шагнул Хан — его мощные копыта уверенно ступили в неизвестность, и на миг его силуэт растворился в синем сиянии. За ним последовали Айя, Коко и юный Юки. Ганеша, с помощью лошадей, медленно, но верно преодолел порог, и старый слон с облегчением почувствовал, как по ту сторону его встречает тёплый воздух. Юкико и Уси, дрожа от страха, но ведомые инстинктом самосохранения, тоже нырнули в сияющую бездну — за секунду до того, как волна сомкнулась за их спинами.
Портал выплюнул их прямо на песчаный пляж, где ласково шумели волны, а песок под копытами и лапами был тёплым. Солнце ярко светило, и воздух был наполнен запахом соли, водорослей и ещё чего-то незнакомого, но приятного. Люди, отдыхающие на пляже, в панике разбегались, увидев выходящих из воды лошадей, слона, быка и остальных животных. Крики ужаса смешивались с детским плачем.
Но звери не тронули никого. Их внимание привлекло нечто другое.
Неожиданно из-за горизонта поднялась волна — не такая огромная, как та, что угрожала их родному миру, но всё же достаточно внушительная, чтобы вызвать панику. Она была отголоском той катастрофы, что разворачивалась в долине, и несла с собой угрозу. Ганеша, несмотря на свою старость, увидел, что на пути волны оказалась женщина с маленькой дочкой, игравшие у самой кромки воды.
— Помогите! — закричала женщина, пытаясь поднять ребёнка, но волна уже накрывала их.
Хан, не раздумывая, бросился вперёд. Его мощное тело рассекло воду, и он подхватил женщину, вытаскивая её на берег. Айя, с удивительной ловкостью, схватила зубами одежду девочки и вытащила её из бурлящей воды. Коко и Юки помогали им, отгоняя мелкие волны. Ганеша, тяжело ступая, встал между морем и людьми — его огромная фигура преградила путь набегающей волне, и вода бессильно разбилась о его бока.
Когда опасность миновала, и люди, и животные тяжело дышали. Женщина, прижимая к себе дрожащую дочку, с благодарностью смотрела на своих спасителей.
— Спасибо вам, — прошептала она, её голос дрожал. — Вы спасли нас!
Коко, мокрый и взъерошенный, смешно фыркнул, стряхивая воду с чёлки, — и кто-то из толпы нервно рассмеялся. Этот маленький звук разрядил обстановку. Страх сменился любопытством, а затем и восхищением. Послышались слова благодарности от других людей. Оказалось, что животные их понимают.
Один мальчик, лет шести, отделился от толпы и подошёл к Ганеше. Он осторожно протянул руку и коснулся морщинистого хобота. Ганеша тихо опустился на колени, позволяя ребёнку погладить его. По толпе пронёсся вздох — уже не страха, а умиления.
Животные же, уставшие, но довольные, переглянулись. Этот мир был другим, шумным и ярким, но здесь было спокойно. Они решили остаться. Ведь именно отсюда, несколько поколений назад, их предки ушли, поддавшись уговорам своевольного духа, которого они теперь называли Великим Драконом.
— Мы вернулись, — промолвила Айя, её глаза были полны смешанных чувств.
— Да уж, Кирин обманул нас, — проворчал Хан. — Обещал покой, а принёс забвение, а затем вообще решил от нас избавиться. Но здесь он над нами уже не властен!
Они нашли себе убежище в густом лесу, что раскинулся у подножия горы, совсем недалеко от города, в котором находился пляж. Здесь, среди вековых деревьев, даже шум далёкого города звучал как тихий, далёкий гул прибоя — не угрожающий, а просто напоминающий о том, насколько огромен этот новый мир. В первый вечер они сбились в тесную кучу, прислушиваясь к незнакомым звукам. Но когда рассвет позолотил верхушки деревьев, Ганеша тихо произнёс: «Мы дома». И никто с ним не спорил.
Деревья давали тень и укрытие, а ручей обеспечивал водой. Они начали новую жизнь, приспосабливаясь к ритму этого мира, к его дням и ночам, к его временам года. Иногда люди приходили в лес, чтобы посмотреть на них, но звери не боялись. Они помнили, как спасли женщину с дочкой, и знали, что не все люди злы. Юки, который раньше в Долине засыпал с трудом, теперь первым встречал рассвет, с любопытством наблюдая, как огни далёкого города зажигаются и гаснут, словно звёзды, спустившиеся на землю.

Ярослав тяжело вздохнул. Он отложил ручку, его взгляд скользнул по исписанным страницам. Наступит ли время, когда он сможет прочитать эту сказку своим детям? Он представил их сияющие глаза, их смех, их вопросы — когда они будут слушать о Хане и Айе, о Ганеше и Кирине, о Долине Забвения и возвращении. А также другие рождённые в его сердце истории.
Он улыбнулся. Может быть, когда-нибудь. А пока он пошёл спать. Может быть, ему что-то ещё приснится? Завтра опять рано на работу.