Заблудшие во времени 25

ГДЕ БУДЕМ НАКРЫВАТЬ СТОЛ?

В кабинет Вождя вошёл секретарь. Он положил на стол срочную депешу.

Вождь взглянул на документ, потом взял в руки, внимательно прочитал. После этого он встал и подошёл к окну. Вид столицы отсюда, свысока, задавал нужный тон его раздумьям.

Затем он подошёл к столу, взял трубку прямой связи с секретарём.

– Зайдите, – сказал он.

Вошёл секретарь.

– Садитесь и пишите письмо. Всем этим, …

Вождь замолчал, подбирая нужные слова.

– Миротворцам… Этой коалиции… Которая так спешит заключить мир, что даже не понимает, что нам нужно не краткое перемирие, а длительный, прочный мир, который может быть основан лишь на доброй воле всех государств, на решительном осуждении агрессоров всех мастей, фашизма, нацизма, милитаризма. Это пока не пишите.

Секретарь выжидательно посмотрел на Вождя.

– Я должен немного подумать, подбирая нужные слова, – сказал он доверительным тоном секретарю. – Ведь они ничего не понимают, а вернее делают вид, что не понимают в тех тонкостях протокола, которые сейчас им кажутся незначительными, а впоследствии позволят им украсть у нас победу над фашисткой гадиной. Собственно, главный разжигатель войны, если слухи верны, окончил свою жалкую жизнь так, как ему и следовало. Собаке собачья смерть. Но остались другие. Многие. Впрочем, ведь я позвал вас не для беседы, а чтобы составить письмо. Итак.

Вождь снова подошёл к окну и, не оборачиваясь к секретарю, начал диктовать .

– «Договор, подписанный где бы то ни было, кроме как в столице поверженного врага, имеет важное, но всё же второстепенное значение. Его нельзя отменить, но его нельзя и признать в качестве окончательного и бесповоротного договора, который бы положил конец ненавистной войне с проклятым фашизмом».

Секретарь тщательно записывал каждое слово.

– Если где-то будет слишком эмоционально, я потом вычеркну, подредактирую, – добавил Вождь.

Его интонация изменялась, так что секретарь легко отличал, когда Вождь диктует, а когда просто высказывает свои мысли.

– Продолжим, – сказал Вождь. – «Капитуляция должна быть учинена как важнейший исторический акт и принята не на территории каких бы то ни было других стран, а там, откуда пришла фашистская агрессия, в столице фашистского государства, и не в одностороннем порядке, а обязательно верховным командованием противоборствующих сторон».
Секретарь записал и снова продолжил внимательно слушать.

– Теперь другой документ, – сказал Вождь. – Командующему западным фронтом. «Ставка верховного главнокомандования уполномочивает вас ратифицировать протокол о безоговорочной капитуляции вооружённых сил противника». И третий документ, неофициальный. Письмо. Ему же. «Полная и безоговорочная капитуляция врага должна быть оформлена Договором-Пактом, подписанным в столице побеждённой стороны. В связи с отсутствием легитимной власти, заставить подписать Договор о капитуляции высшим чинам военного командования вражеских сил. В качестве наблюдателей и свидетелей подписания Пакта пригласите представителей военного командования из европейских государств. Выберите зал для подписания в здании, по возможности наиболее соответствующем торжественности момента, если во вражеской столице ещё остались таковые здания после успешных ударов нашей доблестной авиации и артиллерии. Используйте обстановку – мебель, посуду, даже ковры по возможности – из захваченного вами бункера ныне покойного фюрера. Пакт подпишите в девяти экземплярах, имеющих одинаковое содержание и одинаковую юридическую силу. Раздайте копии всем, кому надлежит их получить, а также обеспечьте копирование и широкое оповещение о содержании документа через все доступные вам на занятой территории средства массовой информации, если таковые ещё остались».

Секретарь кончил писать.

– Да, раздать всем. Чтобы знали. Капитуляцию мы подписываем в столице побеждённого врага. И это – единственный путь к миру с теми, кто осмелился нам угрожать, на нас нападать, топтать нашу землю своими сапогами, мять гусеницами своих танков.

Секретарь кивнул, подтверждая, что он всё понял.

– Когда напечатаете, немедленно принесите мне на подпись.

Секретарь вышел, через несколько минут принёс три отпечатанных документа. Вождь взял ручку, внёс несколько мелких исправлений в текст первого документа, подписал все три и вернул секретарю.

– Направляйте эти документы по адресам, – сказал Вождь.

Когда секретарь вышел, Вождь в третий раз подошёл к окну и задумчиво посмотрел на этот раз в небо.

– Чистое небо, вот что нам по-настоящему нужно, – сказал он. – И помыслы наши чисты, как это небо. Громить врага у своих границ, это, конечно, очень нужно. Необходимо. Но заключать мир следует только в столице полностью деморализованного, побеждённого и окончательно разгромленного врага. Другие варианты – это лишь отсрочка для накопления им сил и новой агрессии. Бить врага везде, где встретишь, и принимать его капитуляцию, полную и безоговорочную, только в его столице. Ещё древние греческие и римские полководцы отказывались принять ключи от сдавшегося города. Они не соглашались входить в него через открывшиеся ворота, а повелевали пробить стену и входили с войсками через эти открывшиеся пути доступа в побеждённые столицы. Если понадобится, любое фашистское государство повторит судьбу этого вскормленного Англией агрессора. Они должны понимать. Игры в войну пора заканчивать. И не только побеждённому государству, с ним уже всё понятно. Всем надо принять новую данность. С нами нельзя говорить через силу. С нами можно торговать, но с нами нельзя торговаться. Глупо нас шантажировать, провоцировать и злить, но нападать на нас – полное безумие. А если надо будет, мы подпишем нужный пакт и в любой другой столице, которая нас к этому вынудит. Если не хотят по-хорошему, будет по-плохому. И стол для подписания пакта будет накрыт в столице того государства, которое нарушило мир с нами. Чтобы они знали: мы к войне не стремимся, но мы войны не боимся. Что от вас прилетит, то вам же и вернётся. Многократно и сильнее. Как там сказал наш замечательный актёр Николай Черкасов в образе Александра Невского? «Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет».