Две личности Марии Вацлавской. 8

## Глава 8. «Вальс и тьма»

 

Мария сидела напротив Джеки в ресторане «Пушкин». Немного поев вкусных блюд, она откинулась на спинку кресла — и тут полилась музыка. Красивый, очень известный Марии — и не только ей — вальс Евгения Доги. Мелодия мягко заполнила зал, как тёплый свет, как воспоминание, которое не ждёшь, но оно приходит.

Отец учил её вальсировать не как на обычном школьном балу, а профессионально — так, будто танец был искусством, почти боем, где каждое движение выверено. Он показывал: партнёр держит партнёршу за руку, полуоборачивая вокруг оси — сначала в одну сторону, потом обратно, и в этом вращении есть своя сила, своя точность. «Смотри не на ноги, а на меня, — говорил он. — Ты должна чувствовать, куда я поведу, ещё до того, как я сделаю шаг». Перед выпускным они репетировали часами, и теперь, услышав первые такты, Мария будто снова стояла в той комнате, где паркет поскрипывал под шагами, а папа улыбался, когда у неё наконец получалось.

Она отвела взгляд, который затуманился: перед глазами проносились те минуты, когда она кружилась, ведомая его рукой, когда вращение становилось лёгким, почти невесомым. Она не заметила, как Джеки встал и подал ей руку.

В её глазах застыла слезинка. Она вздрогнула, когда увидела рядом его лицо — спокойное, внимательное, без тени вопроса. Приняв руку, она отдалась этому вальсу, будто проверяя: сможет ли сейчас, спустя столько лет, почувствовать ту самую опору, ту самую точность. И смогла. То и дело она крутилась то от него, то к нему — не просто скользила по полу, а исполняла те самые профессиональные обороты, которые отец вбивал в неё долгими репетициями. В этих движениях не было показухи — только память, только благодарность.

Слёзы скатились, оставив дорожки по двум щекам, но она не сбилась с ритма. В какой;то момент ей даже показалось, что это не Джеки ведёт её, а отец — тот самый, спокойный, уверенный, который никогда не торопился и всегда говорил: «Если ты чувствуешь ось — ты не упадёшь».

Вальс окончился. Гости ресторана дружно зааплодировали. От кого-то из гостей был передан подарок — бутылка шампанского. Мария, взглянув на Джеки, тихо сказала:

— Этот вальс учил меня танцевать перед моим выпускным мой папа. Он учил меня не просто кружиться, а держать ось, чувствовать поворот…

И замолчала. Её родителей после того через несколько месяцев убили. Но она не стала этого говорить.

 

---

 

Она, покрыв голову палантином, стояла в гонконгском православном приходе St. Stephen's Russian Orthodox Church. Шла служба — она стояла, словно свеча всю службу. Она горячо молилась об упокоении своих родителей, о подруге Любови Ивановне и её внучке, о том, чтобы Бог дал ей понять: правильно ли она поступает, когда сражается с преступниками. О своих родных, близких ей. Даже о Джеки.

Слёзы катились по щекам, но потом на сердце пришло умиротворение — будто кто;то тихо положил ладонь на плечо и сказал: «Ты на своём месте». Она перестала чувствовать сомнение.

Джеки стоял у выхода, но он заметил: и её слёзы, и наступившее спокойствие, и едва уловимую улыбку, которая тронула её губы. Он заметил, как из маленькой сумочки она достала в пакетике что-то похожее на хлеб, благоговейно отломила кусочек, положила в рот и запила водой из храма.

После службы они вышли вместе, сели в лимузин и поехали. Джеки молчал, но было видно: он удивлён перемене внутри неё — будто из грузной, тёмной тучи она вышла на свет.

В Гонконге она провела ещё один день. И когда Джеки отвёз её в аэропорт, он поцеловал ей руку. Она улыбнулась и сказала:

— Думаю, мы ещё встретимся, Джеки.

 

---

 

Она медленно шла по дороге где-то в Москве. Тёмной дорогой, в тёмной толстовке и бесформенных широких джинсах. В рюкзаке — включённый планшет.

Девушек — красивых и молодых — под видом того, что их везут работать моделями в Германию, заманивали, обещая высокие заработки. Везли нелегально, отбирая паспорта. Так пропала одна из её моделей. Вторая, её подруга, опоздала и увидела, как её подругу затолкали, отобрав вещи и паспорт, в большую фуру с коробками внутри.

Подготовка коллекции шла уже своим ходом. Но Мария, увидев, что нет одной модели и заметив зареванное лицо её подруги Анастасии, расспросила — и вопрос надо было срочно решать. Поэтому сейчас она здесь.

Фура стояла около дорогого дома, обнесённого широким забором. На втором этаже горел свет. Прыжок — и она на заборе. Быстро, через ветку, на руках — ко второму этажу. Взгляд вниз: охрана около входа, с оружием.

Она нажала на «Импульс М» — и дом погрузился во тьму. Раздался чей-то окрик: проверить мини-электростанцию. Она ещё до нажатия увидела приоткрытое окно на третьем этаже. Перепрыгнув с ветки дерева на выступ дома, она перелезла, как кошка, через открытое окно.

Пройдя через пустую комнату, она вышла на резную лестницу и быстро спустилась на второй этаж. Кувырок через кресло — и ногами подтолкнув одного, этот кто-то сшибает другого. Прыжок вверх, к люстре, — ещё двое сталкиваются друг с другом. Толстая фигура в кресле переворачивается вместе с креслом, и человек связан по схеме: голова — не до удушения, руки — морским узлом, ноги — вместе. Укол безвредного снотворного. Так же и с остальными.

Стук ног охраны — они бежали снизу. Она незаметно встала у входа в комнату. Столкнув первого на второго, отправила по лестнице вниз всех трёх охранников. Затем, словно на горке, прокатилась по перилам и тенью быстро их повязала между собой. Снотворное подействовало мгновенно.

В памяти вдруг всплыли воспоминания: как дядя Владимир Викторович — ставший теперь полковником — приходил к ним в гости. Приносил подарок, как он говорил, «моей принцессе». Как, поев, они с папой уединялись в кабинете. Вежливый, спокойный. Отец и Владимир Викторович говорили тихо, и Мария никогда не знала, о чём именно, но чувствовала: между ними есть что-то важное, что держится на доверии.

Она подбежала к задней части фуры и открыла одну из створок, не выходя из-за неё: синяки на лицах, девушки в одном нижнем белье. Среди них была и пропавшая модель.

Она набрала номер Пригова — тот, что когда-то дал ей отец, на случай, если до него, папы, не дозвонится. И ещё предупредил: «Никому не сообщай».

Голос на том конце провода прозвучал сухо, привычно собранно:

— Пригов.

Мария коротко, без лишних слов, назвала адрес и коротко описала ситуацию.

— Понял, — коротко бросил Пригов, не узнав в этом сдержанном, выверенном голосе Марии ту самую «принцессу», что когда-то получала от него подарки. Мария, достав симку, раздавила ее.

Несколько слов — и она растворилась в темноте.

 
1 глава http://proza.ru/2026/08/29/1401
9 глава http://proza.ru/2026/09/02/1638