Потеря ключа. Пьеса - постепенная редакция

    Сия пьеса была начата мной в 2023 году и крайний раз подвергалась внесению правок 7 декабря 2023 года, но так и не была до сих пор отредактирована и дополнена. Так что, выкладываю её сейчас в виде черновика, оставленного в те дни, но не просто бесхозно лежащего в полотне интернета: произведение будет в реальном времени (как появится возможность) улучшаться до моего нынешнего уровня, который вы, бесценные читатели, можете (если захотите) наблюдать как на данной странице в других работах, так и на Стихи.ру.
    Кратко о сюжете: Однажды муж с женой потеряли не просто ключ, а вход в собственный мир, и они отправляются на его поиски.
    В общем, это ироничная притча о том, как легко лишиться дома и всего, что он даёт, если однажды совершить великую ошибку...
    Пока в тексте полно пропусков, из-за не добавления мной новых моментов, которые я ещё не внесла сюда в силу регулярного сноса и перезаписи приходящих идей (сейчас тут чисто каркас). Некоторые сцены пока только намечены, другие — едва начаты. И публикую их в сем виде, дабы не держать работу в столе (как остальные) а дать ей воздух и возможность расти в столь странном формате, что нахожу интересным.
    Когда же работа будет довершена, то сие предисловие исчезнет, как и пронумерованные исправления и дополнения, мною внесённые.

  Дополнение 1 (от 02.09.26): в первом действии, описывающем сцену в подъезде и в межквартирном коридоре на одном из верхних этажей многоэтажного дома, появились три абзаца перед первым диалогом Адамаса и Евангелианны, один абзац после этого диалога, обозначенный многоточием (не закончена редакция).
  Дополнение 2 (от 08.09.26): после крайнего абзаца с прошлой редакции образован новый диалог (многоточие после того абзаца удалено мной - в конце него ныне стоит точка) с, соответственно, дополняющими и оканчивающим первое действие абзацами. Также убрала у самого заголовка действия приписку о процессе исправления и дополнения, поскольку, на сей день считаю, что данное действие пока нечем дополнять.


 
   Действие происходит в подъезде и в межквартирном коридоре на одном из верхних этажей многоэтажного дома.
   
   Освещение слабое - одна лампочка мигает через раз, другая не горит вовсе. Стены в глубоких трещинах, похожих на карту забытого мира, покрытого этими подобиями ветвей погибшего дерева. Сначала кажется, что царит тишина, но через полминуты всё же слегка слышно, как где-то в глубине здания гудит трансформатор.
   Открывается простая глухая металлическая дверь. Входят двое: хорошо выглядящий, светловолосый, гладко выбритый, одетый в простую белую рубашку, песчаного цвета штаны, мужчина средних лет (Адамас). Отойдя от мужчины для рассматривания информационного стенда с разными листовками, стоит уже поодаль от человека похожая на него светловолосая женщина (Евангелианна) его же возраста, одетая в купленные им чёрное роскошное платье, с чёрной бархатной шляпой и длинным белым пером сбоку на голове, в кожаных чёрных сапогах на высоких каблуках. Адамас следует за ней, о чём-то неслышно говорит, Евангелианна смеётся, и, спустя полминуты, они неспешно идут, добродушно улыбаясь друг другу и неразборчиво, но заметно воодушевлённо, о чём-то говорят. Потом поднимаются по красивой, винтовой, окрашенной в золото, лестнице.
   На сцене наступает тьма. Затем пара оказывается в освещённом и ухоженном коридоре. Адамас и Евангелианна встают напротив роскошной, кованной, украшенной дивными орнаментами какого-то неведомого сада. Женщина ищет что-то в сумке, потом замирает и взволнованно, с полным отчаяния лицом поворачивается к мужу.
Евангелианна: Беда! Дорогой, я потеряла ключ от двери! Что же нам теперь делать?! Мы же не сможем войти домой, потому что ключ был только у тебя - он был твой!... Ах, какая беда! Беда!... Зачем я уговорила тебя отдать его мне?! Чем я думала? Чем?! Я ведь ужасная растеряха!... Горе мне! Горе!.. (произносит свою речь навзрыд; лицо преисполнено отчаянием).
Адамас: Моя дорогая Ева, ну же, не печалься так! Может, найдётся ключ... (говорит более сдержанно, но всё же нервно; слегка трясётся; протирает лицо белым платком с нанесённым на него золотым орнаментом в виде морды собаки)
Евангелианна: Как бы это было прекрасно - найди я ключ!.. Но я ведь даже не помню, где, когда и при каких обстоятельствах могло приключиться со мной это несчастье!... (слезы проступают из глаз; голос более дрожащий; руками попеременно протирает то глаза, то ищет что-то в дорогой сумке из змеиной кожи).
Адамас: Давай попробуем открыть с помощью твоей шпильки для волос? Хоть попадём домой, а потом и будем искать.
Евангелианна: Хорошо, дорогой, ты прав, наверное...
   Мужчина садится на корточки, пытаясь вставить запасную шпильку для волос, взятую у жены из её дрожащих рук, в замок. Сама Евангелианна нервно смотрит на лестничный пролёт, находящийся дальше от того, по которому они всегда поднимались, и вглядывается вверх, откуда непроглядная тьма отбрасывает на пол коридора свою черную тень... Также, с интересующимся выражением лица, прислушивается к другим, соседним дверям на их этаже. Её смущают неразборчивые звуки, исходящие из-за них.
Евангелианна: Дорогой... ты слышишь? (тихо, почти шёпотом)
Адамас: Что, милая? (не оборачиваясь)
Евангелианна: Странные звуки за другими дверями. Не шум или голоса, а... гул. Как будто там не квартиры, а что-то другое... может, какие-то иные миры?..
Адамас: Это ветер или трубы. В старых домах, как наш, всегда что-то гудит, и никаких таких "иных миров" тут быть просто не может! (вздыхает, проводит рукой по лицу, отрываясь от замка)... В противном случае привычный нам уклад был бы логически нарушен: в одном мире не может быть других, поскольку он один, а потому - единственен сам в себе.
Евангелианна: Ветер и трубы звучат не так! Да и с чего ты взял, что мир здесь один?.. Ай, ладно, забудь, Адамас. Кажется, несу какую-то чушь от нервов. Ха-ха! (она нервно отворачивается от дверей и вновь смотрит вверх, на тёмный лестничный пролёт) Дорогой, ещё мне кажется, что когда мы впервые входили в сей дом, то лестница наша была единственной?
Адамас: Ты просто раньше не замечала вторую, хотя она всегда находилась здесь, просто по-прежнему так и не стала доступной нам... (мрачно отвечает)
Евангелианна: Эта словно ведёт в пустоту... Кстати, милый, а почему она недоступна?
Адамас: потому что так решил Прописавший нас здесь. (Затем подходит к жене, с добродушным выражением лица кладёт руку на плечо) Да и что необычного в простой темноте? Лампочки у них там перегорели, наверняка. Скорее всего живут там люди, просто не платящие за свет.
Евангелианна: (не отрывая взгляда от лестницы) Люди? А ты уверен, что там есть люди? Я чувствую, что там вообще ничего нет: ни этажей, ни стен - только лестница, которая идёт в никуда. Как будто дом обрывается на половине привычного, переходя во что-то... возможно, бесформенное?
   Молчаливая пауза.
   Адамас тоже смотрит вверх, на мгновение видя и ощущая то же, что и его жена. Он вздрагивает и резко отводит взгляд.
Адамас: Это просто игра света и нашей фантазии в месте, где это не нужно. Или общая усталость. (чуть напряжённо)
Евангелианна: (поворачивается к нему) А если это не усталость? Если мы потеряли не только ключ, а что-то другое, более ценное в жизни? Мы стоим у двери, но я не чувствую, что за ней наш дом. Такое ощущение, что там поселилась пустота, и сам дом будто уже не ждёт нас...
Адамас: (смотрит на дверь, пытается улыбнуться, но получается у него это плохо) Тогда тем более надо открыть её и убедиться, что всё у нас на месте!
Евангелианна:  А если мы откроем её, а за ней для нас ничего не будет? Не квартира, а просто... комната без стен? Или даже не комната? (качает головой)
Адамас: Дорогая, хватит... (раздражённо смотрит на неё)
Евангелианна: (продолжает, словно не слыша мужа) Или мы откроем дверь, а там — тот самый коридор, в котором мы уже стоим, и он будет вечен; и не сможем мы войти, потому что уже будем внутри чего-то неведомого, противоположного нам... без дверей и квартир за ними...
   Женщина замолкает. Адамас мрачно глядит на неё, потом снова обращает взор на дверь. Лампочка над ними мигает и гаснет на несколько секунд. В темноте слышно, как за дверью раздаётся низкий, почти неуловимый гул — будто что-то огромное и далёкое дышит, а потом замолкает.
Адамас: (тихо) Это же просто трубы! Дышать тут, кроме нас и соседей, нечему! (слегка смеясь, снова подходит к двери, но уже не пытается открыть её; меняет тему разговора). Может, пойдём поищем ключ там, где ты обычно ходишь, дорогая?
Евангелианна: Можно попробовать... Вот бы он нашёлся, вот бы он нашёлся... Как же я подвела тебя... Как подвела!..
     Они, опечаленные, молча идут к своей лестнице. На сцене гаснет свет. Из тьмы доносится тихая усмешка.



Действие происходит в парке, у пруда. (в процессе исправления и дополнения)
 
 Адамас сидит на скамье, упёршись локтями в колени, держась за голову. Евангелианна беспокойно ходит из стороны в сторону, ищет что-то за лавкой, под лавкой, рядом с лавкой; ещё раз бросает взгляд на близлежащую местность и, огорчённо, тяжело вздыхая, падает (стремительно садится, будто падает) рядом с Адамасом.
Адамас: Ничего?
Евангелианна: Ничего... Если разрешишь, дорогой, я пойду ещё немного поищу. Вдруг найдётся...
Адамас кивает, и устремляет свой печальный взгляд на пруд, где плавает одинокий белый лебедь, склонивший голову к воде и пристально вглядывающийся в своё отражение. Евангелианна ещё недолго ищет ключ, и вскоре, с опущенными глазами, тяжело вздыхая, становится напротив Адамаса.
Евангелианна: Нету. Жалко. Пойдём дальше, дорогой...
Адамас: Давай лучше немного посидим вместе, посмотрим на легко колышущуюся пожелтевшую листву,  насладимся царящим здесь спокойствием... И как же прекрасны облака, неспешно плывущие по голубому небу!..
Евангелианна молча садится рядом с Адамасом, нежно приобнимает его и вместе с ним начинает всматриваться в окружающую природу. Минуту, обнявшись, они в сидят в полной тишине.
Адамас: Ну что же, пойдём дальше. (вздыхает)
Оба встают, и неспешно уходят. Лебедь в пруду поднимает голову и уплывает. Небо застилают тёмные облака. Некоторые листья уносит ветер, некоторые просто падают на землю.


Действие происходит у магазина цветов. Вывеска магазина с его названием: "Расцвет". (в процессе исправления и дополнения)

Адамас с Евангелианной стоят напротив друг друга (боком к зрителю). Адамас сначала поглядывает на часы, потом смотрит на небо; затем он обращает взор направо, после - налево; слегка поглаживает себя по голове; затем достаёт какой-то лист и, слегка трясясь, спешно оглядывается его содержимое несколько раз. Евангелианна смотрит в пол, слегка покручиваясь то в левую, то в правую сторону; достаёт маленькое круглое зеркальце с белой оправой, крышку которого украшает чёрная спираль, из своей сумки, и открывает его; недолго всматриваясь в своё отражение, она захлопывает крышку, убирает зеркальце обратно в сумку, и плавно переводит взгляд на Адамаса.
Евангелианна: Ты как-то побледнел, дорогой...
Адамас: Что ты! Всё хорошо!.. Пойдём в магазин, раз ты говорила, что могла потерять здесь ключ.
Евангелианна: Скажи честно, тебе плохо? Если да, то давай сходим в...
Адамас: Мне просто дурно от наших с тобой задолженностей по оплате за коммунальные услуги, а ещё и ключ... Ох! (прикрывает правой рукой лицо, вздыхая)



Действие происходит в магазине, где продают осветительные приборы. Вывеска магазина с его названием: "Открой Свет".
(Не дописано)


Действие происходит напротив театра. Вывеска театра с его названием: "Тонкая игра".
(Не дописано)


Действие происходит на базаре.
(Не дописано)


   Действие происходит в широком роскошном коридоре многоквартирного дома. (в процессе исправления и дополнения)

Адамас пытается взломать замок двери с помощью шпильки для волос, которую протягивает ему Евангелианна.
С левой стороны коридора выходит солидный мужчина среднего роста; лет сорока двух; волосы его зализаны назад; лицо приятно, но не слащаво; слегка виден шрам на левой стороне лица; один глаз красный, другой - тёмно-фиолетовый; у правого глаза монокль одет в солидный, бордового цвета пиджак, белый жилет, чёрную бархатную рубашку, классические свободные чёрно-белые клетчатые брюки;  на шее его красуется чёрно-белый клетчатый галстук-шарф; на левой руке чёрная перчатка, на правой - белая; на правой руке часы с широким белым циферблатом и чёрным стрелками, на левой - с чёрным циферблатом и золотыми стрелками; в правой руке держит чёрный портфель; на ногах чёрные лаковые туфли.
Люциан Мефисторович: Доброго вечера, дорогие люди. Видится мне, решили вы незаконно проникнуть за эту дверь... Не стыдно вам, господа, прилюдно вершить преступление?
Евангелианна: Ах! Это вы?!.. Если вы пришли по своим делам, то, будьте так любезны, идите. Мой дорогой муж пытается вернуть нас обоих домой, ибо я потеряла ключ... Эх...
Люциан Мефисторович: Простите, но ныне хозяин сей двери и, собственно, того, что за ней - я. А вы, дорогие люди, пытаетесь  посягнуть на мою собственность. Как-то нехорошо с вашей стороны получается. Ещё и дерзить умудряетесь! Невиданная наглость!
Адамас: Но как такое могло случится?! Подождите... Простите, а кто Вы?
Люциан Мефисторович: Ах! Какая досада, что вы не знаете, причём, видно, из-за собственного нежелания знать, кто я такой!.. Неужели, когда вы проходили мимо информационного стенда, надёжно и красиво установленного в подъезде, вы ни разу, за всё время вашего здесь пребывания, не посмотрели на фотографии работников, что обеспечивают всему зданию и его жителям лучшие условия для жизни? Неужто, когда вы получали квитанции по оплате за коммунальные услуги, вы, кроме как суммы и срока оплаты, в остальные слова более не вчитывались? Хотя, да, куда ж там смотреть, когда нужно знать только насущное в настоящем для улучшения будущего... Но если бы вы хоть раз соизволили, хотя бы мельком, вчитаться в остальной текст, и поинтересоваться, кого сюда издавна поставили на должность глав...
Адамас: То мы бы увидели вас и ваше имя, господин  риэлтор-переписчик-кредитор-коллектор...
Люциан Мефисторович: Зовите меня просто Люциан... Хотя нет. Не люблю, когда меня зовут. Обращайтесь просто на Вы... Всё же Вы, господин Адмас, вчитывались во всю информацию, занесённую в квитанции. Похвально! Похвально!.. Вот бы Ваша жена была капельку поосторожней и повнимательней... Жалко, жалко, что так вышло... Но ничего более нельзя уже сделать. Извините.
Адамас: Значит теперь нам больше нельзя вернуться обратно?
Люциан: Нельзя, ибо ключа, что был вам некогда подарен свыше и любовно отдан на сохранение под большую ответственность, у вас ныне нет...
Евангелианна: Дорогой! Я вспомнила! Вспомнила, где мог пропасть ключ!... Но, если быть точнее, кто помог его мне "потерять"... Это всё он! Он! Я помню, как Вы вились вокруг меня около лавочки, что рядом со старым дубом, в парке! Вы появились из ниоткуда, и вдруг, сев со мной рядом, начали делать мне комплименты! Потом Вы стали сокращать между Вами и мной расстояние, слегка приобнимая меня! И, в тот момент, когда я более не выдержала Ваших действий, Вы мастерски изъяли ключ из кармана моего пальто, и остались неподвижно сидеть, провожая меня довольным взглядом! А это всё вы делали после того, как я, за неделю до этого накричала на вас; потому что вы тоже приставали ко мне, не так ли?!
Люциан: Ох, как вы сообразительны! Ах, если бы Вы только не осознали это так поздно, то, вполне возможно, вернулись бы и обратно... Жаль лишь, что не понятна вам первопричина сего последствия, сударыня... Жаль... (доволен; надменно улыбается; говорит с расстановкой и со своеобразным артистизмом)
Адамас: Кажется, я понял, за что нам такое наказание... Ты ведь, дорогая, рассказывала мне, как некогда оскорбила рядом с домом электрика, который, слезая с лестницы, не заметив, ударил тебя, а потом одарил тебя комплиментами, после чего ты дала ему пощёчину и обругала...
Евангелианна: Ну а что мне, дорогой, надо было тогда делать? Ладно, если бы он просто...
Адамас: Неужели ты забыла одно из главных правил, которое мы должны были соблюдать: здесь нельзя делать что-то прежде, чем не убедишься, что деяние не выйдет тебе боком?
Евангелианна: И что нельзя ни в коем случае поддаваться на игру на эмоциях... Ни в коем случае не вступать в конфликт с... О нет! Я забыла!... Горе! Горе! Горе мне... Я виновата... Простите меня, пожалуйста... Простите! Прошу!
Люциан: Пока что нет - не прощаю. Да и вообще, обычно я не прощаю ошибок, бездумно и нелепо совершённых. Особенно, когда с их совершением идёт и жёсткое нарушение правил... Прощаю только те, что были обдуманы и интересны в своей задумке. Но такое встречается редко. Да и вообще, обычно процесс снятие вины с кого-то происходит лишь через пару лет, когда я решаю: достоин ли этот некто прощения или же нет. Иногда прощение с моей стороны приходит лишь через пару десятков... Так что, уж извините, но пока я вас не прощаю... Просто потому, что не хочу прощать.
Адамас: Можно сделать для вас что-то, чтобы исправить наше положение?
Люциан: Для меня? Нет-нет, что вы! Мне не не интересны, и уж тем более не нужны дела сделанные для меня, за меня, против меня, от моего имени и так далее. Мне интересно, когда кто-то делает что-то сам для себя: это лучшее, хоть порой и с примесью худшего, что можно сделать в своей жизни, чтобы спасти, или же, как это чаще встречается, ухудшить своё собственное положение. Иногда приходится делать подобное не только для себя, но и для тех, да ив принципе за тех, кто тебе дорог или за кого ты просто напросто ручаешься, ибо вынужден ручаться. Так что...
Адамас: Я понял. Хорошо... Простите мою жену и меня...
Евангелианна: Адамас! Нельзя ведь просто взять и сдаться! Я...
Люциан: Как же Вы упёрты и безрассудны... Всё в нашем мире просто: потерял ключ - потерял дом. Даже если ключ у вас изъяли. А изъяли у вас его, между прочим, справедливо; ибо вы нарушили одно из правил, которые ни один из вас, к сожалению, не удосужился даже вспомнить! Да и вообще, указ об изъятии поступил свыше. А как нам известно, с вышестоящими не спорят. А если находится тот, кто спорит: либо он просто напросто безумец, либо он настолько уверен в себе и в своей точке зрения, что готов головой пробивать и самый твёрдый грунт, и саму небесную твердь... Но очень редко бывает, чтобы подобные добивались успеха. Уверяю вас. В моём же случае даже появление мысли о совершении такой глупости можно считать не только моим увольнением, но и концом моего бытия. Кхе-кхе...
Евангелианна: Значит, можно пожаловаться на вас вашему начальству, чтобы...
Люциан: Даже не мечтайте! Ничего у Вас не получится, потому что начальство справедливо, оно видит всё; и до тех пор, пока я действительно не провинюсь или перестану быть угодным... никто! - запомните! - никто более не уберёт меня с места, мне предназначенного!
Адамас: А если сделать копию ключа...
Люциан: Что?
Адамас Я скопировал в виде рисунка... Если можно отнести, то...
Люцан: Нельзя сделать копию того, что даётся единожды и навечно, господин Адамас. Вы это прекрасно знаете, просто не хотите принять данное за истинное. А теперь, будьте добры, покиньте данное место. Вам, в вашем нынешнем виде и положении, делать пока здесь нечего. Надеюсь, Вы правильно понимаете меня.
   Адамас разворачивается
Адамас: Теперь, моя дорогая Ева, нам нужно спуститься. Нужно трудиться....
Евангелианна: Но...
Адамас: ...чтобы не пасть, чтобы не пропасть; попытаться вернуться обратно...
Евангелианна: Но нам уже не вернуться...
Адамас: Если не нам, то, хоть, может быть, нашим детям...
  Откуда-то, вне сцены, раздаётся смех Люциана.
Люциан: Как же вы наивны, невнимательны и глухи... Я сказал, что вам сюда не вернуться - значит вам, вам всем, сюда больше не вернуться! Конечно же добавлю вновь: в том виде и в положении, в котором вы сейчас находитесь... Повторяю ещё раз - о ужас! Как же не привык я повторять что-то дважды!.. Если и повторять, то повторять трижды, а ещё лучше - четырежды. Но не своими устами... А новый вид труда на пользу вам пойдёт, и в целом вас возвысит, уверяю. Только энное количество времени должно пройти, чтоб убедились в этом, господа, вы сами.... Ступайте же, идите! Труд, предназначенный для вас, вас с нетерпением ждёт! Ведь нужно обрести вам ключ, чтобы войти в жилище...
Адамас: В какое?..
Люциан: Ну, это, друг, решать самим вам.
Адамас: Не понимаю ничего из Ваших слов...
Люциан: Не нужно понимать нам иногда чего-то до тех пор, пока не стукнет время на часах настенных, иль не падёт на дно песок последний... Трудиться нужно! Нужно делать! И нужно думать лишь о том, как качественно выполняешь труд свой... И да воздастся по делам твоим сполна, как было делано тобою дело!
   Голос за сценой: На этом можно и окончить сей рассказ. Кто понял - хорошо, кто нет - прекрасно. Но мысль здесь достаточно проста: внимательнее нужно быть, и не терять всё важное... Спасибо за внимание!