Лучшее - враг хорошего или Дита фон Тиз всегда

     Найдя после Эммануэле Таглетти ещё и Алессандро Биффигнанди, я ощутил свою психику приходящей постепенно к равновесию, срать на книжки, можно же и не читать несколько дней. Скучно конечно, это здоровые оглоеды могут занимать себя хоть прогулками, хоть грибной охотой, а хучь и пить вино и ездить на рыбалку, а вот когда тебя практически еле держат ноги - вот тогда пи...ц. Потому - то я так и психую без интересного чтива.
    - Угости мандой, - склабился я последним дебилом, пуская слюни из своего беззубого рта на плохо пробритый подбородок.
    Но коварны женщины ! Это надо вскричать дурачком Радзинским, всплеснув руками, словно Солженицын, кричащий о сосущих сопли у мертвецов, а ручонками эдак всё к себе и к себе.
    - Сказочная история, - охотно отозвалась Дитушка, не понимая по - русски ни единого слова, за что и полюбил я её с первого взгляда. - Что дидойцы ?
    Я не был мерзкой французской жидовкой Евой Грин, потому и не шатался, белея. Наоборот, ухмыльнувшись, вцепился руками в грудь Диты фон Тиз, она именно с обнажённой грудью у меня как фон рабочего стола нетбука, так что несколько раз на дню любуясь я титьками Дитушки, самоуспокаиваясь и проникаясь невольным уважением ко всей их сраной Америке.
    - Я, между прочим, - снимая трусики бубнела моя первоначальная любимка и муза, - в Белль Франс проживаю.
    Я знал, что порядочные американцы неизбежно сбегают из свой помойной державы, почему - то предпочитая главным образом Париж. Поэтому глушил Дитушку стихозой, а она широко раскидывала передо мной ноги, демонстрируя то, чем товарищи женщины выгодно отличаются от фембоев и трансов :
    - Узреть Париж и жить с мандой,
    Что женщин только украшают,
    Засунуть палец и тудой - сюдой,
    Вот как оно бывает.
    Декламируя с завываниями Радзинского я мастерски орудовал сначала одним, а затем и остальными пальцами, фистингуя розовую пуську матёрой, высравшей несколько штук детишков, что не могло не сказаться на её манде.
   - Давай в очко, - решил я, разочаровываясь в мандах родивших баб.
   - Я из него каждый день сру, - отбивалась Дита, на что я мудро отвечал, что какашки много меньше объёмами и размерами поганых детишков. Через мгновение она громко стонала и выкрикивала, тоже почему - то как Радзинский : - Да ! Глубже. Как Нерон или Сталин !
   Культурологическая подпитка моей находчивой любимки сделала своё дело : я излился чорной спермой фашизма прямо в её прямую кишку.