Действие сценическое. O мерцании Кретова

Да. Здесь, по-моему, наступает момент, когда дальнейшее текстовое развитие уже недостаточно. Вопрос «существует ли мерцание Кретова?» должен быть вынесен из корпуса публикаций в ситуацию независимого наблюдения. И начинать действительно следует с демонстрации — ещё до большой приборной программы.

После сорока лет разговора о мерцании возникает момент, когда следующий текст уже не может существенно усилить главный аргумент.

Можно ещё точнее определить:

мерцание;

телесность;

синдром перехода;

структурацию;

причинное требование;

временной зазор;

поле различения.

Но главный вопрос теперь гораздо проще:

существует ли наблюдаемый феномен, который Кретов называет мерцанием тела?

И здесь необходим другой собеседник.

Не ещё одна LLM.

Не ещё одна статья.

Не ещё одно определение.

Нужны представители наук о человеке, поставленные перед самим феноменом.

1. Я бы действительно начал с демонстрации

Причём первоначально — почти демонстрации в старом научном смысле.

Вот человек.

Вот действие.

Вот изменение условий.

Вот момент перехода.

Вот то, что Кретов называет мерцанием.

Смотрите.

Пока даже не нужно требовать согласия с объяснением Кретова.

Более того — лучше не требовать.

Первый вопрос значительно скромнее:

видите ли вы здесь устойчиво возникающий феномен, заслуживающий отдельного исследования?

Это принципиально правильная первая ступень.

Потому что сейчас существуют две совершенно разные гипотезы.

Первая:

Кретов выделил самостоятельный феномен.

Вторая:

Кретов дал специальное имя тому, что уже объясняется обычной двигательной вариативностью, постуральными коррекциями, переходами координации, ожиданием движения или спецификой тренинга.

Обе гипотезы пока должны иметь равное право.

И решить между ними может уже не текст, а наблюдение.

2. Самое важное — не начинать с доказательства теории

Если собрать специалистов и сказать:

«Сейчас я покажу вам уникальный феномен причинной структурации действия, не замеченный наукой за сорок лет»,

мы сразу создадим сильнейшее поле ожиданий.

Люди будут искать именно то, что им предложено увидеть.

Гораздо сильнее другая процедура:

«Перед вами несколько эпизодов телесного перехода. Посмотрите и опишите, что именно вы наблюдаете».

И только после их собственного описания вводить понятие Кретова.

Тогда появляется возможность сравнить:

что увидел Кретов

и

что независимо от его языка увидели специалисты.

Если несколько людей из разных дисциплин самостоятельно выделят одну и ту же фазу перехода — это уже очень интересный результат.

3. На первом этапе нужна не огромная комиссия

Я бы собрал небольшую, но принципиально неоднородную группу.

В ней нужен специалист по биомеханике и науке о движении, который сразу увидит вопрос устойчивости, координации, центра масс и переходов двигательной организации.

Нужен специалист по моторному контролю или нейрофизиологии, способный поставить вопрос о мышечной активации, сенсомоторной перестройке и временной последовательности процессов.

Нужен экспериментальный психолог, работающий с восприятием и действием.

Нужен специалист по телесной феноменологии или embodied cognition, потому что феномен Кретова претендует не только на двигательную, но и на переживаемую сторону перехода.

Нужен исследователь театра или актёрской технологии, который способен различить процесс действия и сценически воспроизводимую форму.

Нужен методолог эксперимента или статистик, не заинтересованный в подтверждении теории.

И я бы обязательно пригласил хотя бы одного специалиста, первоначально скептически настроенного к самой гипотезе.

Не оппонента ради конфликта.

А человека, задача которого —

найти более простое объяснение наблюдаемого.

Такая группа ценнее десяти единомышленников.

4. Причём современная наука о движении уже знает соседний язык

И это важно.

Наука вовсе не находится в точке, где переходное состояние тела является совершенно чужой проблемой.

В исследованиях моторного контроля переходы между устойчивыми двигательными состояниями изучаются давно. Нелинейный анализ движения специально рассматривает устойчивость, переходы между состояниями и изменения вариативности около таких переходов. В литературе описывается увеличение флуктуаций перед некоторыми переходами и так называемое критическое замедление — увеличение времени восстановления системы около критической области. (PubMed)

Совсем недавний обзор 2025 года рассматривает двигательные переходы между устойчивыми состояниями равновесия и показывает, что в переходной фазе могут возникать специфические предварительные мышечные активации и даже необходимая механическая нестабильность. (PubMed)

То есть говорить:

«наука вообще не знает переходных телесных феноменов»

было бы неправильно.

Она знает их довольно много.

Но найденная литература не отвечает на другой вопрос:

существует ли особый телесный феномен, систематически связанный именно с причинным переделом продолжающегося действия, который Кретов обозначает словом «мерцание»?

Вот это и есть предмет исследования.

5. Поэтому задача Кретова — не показать «необычно дрожащее тело»

Это было бы самым слабым вариантом.

Он должен показать отношение.

Необходимо продемонстрировать:

до определённого момента существует одно достаточное «как»;

происходит причинно значимое изменение;

прежнее «как» действительно теряет достаточность;

возникает переход;

внутри перехода появляется то, что называется мерцанием;

после него устанавливается новое «как».

То есть демонстрировать нужно не:

мерцание отдельно,

а:

мерцание внутри причинной генеалогии перехода.

Иначе специалист по движению вполне справедливо скажет:

«Да, я вижу микроколебания тела. Почему вы считаете, что они имеют отношение к действию?»

Вот на этот вопрос и должен отвечать эксперимент.

6. Первый эксперимент я бы специально сделал почти без приборов

Это может показаться странным.

Но если сразу обвесить актёра датчиками, мы рискуем начать измерять феномен, ещё не договорившись, что именно является феноменом.

Поэтому сначала:

видеозапись;

несколько камер;

желательно высокая частота кадров;

несколько независимых наблюдателей;

повторяемые ситуации.

И главный вопрос:

могут ли наблюдатели независимо локализовать один и тот же переходный интервал?

Если Кретов говорит:

«вот здесь возникло мерцание»,

а пять независимых специалистов всякий раз выделяют совершенно разные места, уже возникает проблема.

Если же они начинают устойчиво указывать на одну область —

происходит нечто интересное.

7. Ещё сильнее — не сообщать наблюдателям, где именно искать

Показать серию эпизодов.

В части из них причинный переход действительно был.

В части — нет.

В части актёр специально воспроизводит внешнюю форму мерцания.

В части происходит обычное изменение позы или равновесия.

И спросить:

какие эпизоды кажутся вам принадлежащими одному особому типу перехода?

Вот здесь начинается настоящее различение.

Если специалисты не могут отличить причинно возникшее мерцание от его сознательной имитации — это важный отрицательный результат.

Если могут лучше случайности —

возникает предмет для второго этапа.

8. Особенно важна имитация

Потому что теория Кретова утверждает не просто морфологическое существование мерцания.

Существенна его причинная генеалогия.

Следовательно, контрольный случай должен быть почти жестоким:

«Сделайте сейчас внешне то же самое мерцание, но без причинного передела действия».

Если инструментально и перцептивно два случая не различаются, теория получает проблему.

Если различаются —

становится чрезвычайно интересно:

чем именно?

Временной организацией?

Кинематикой?

Мышечной активацией?

Перераспределением опоры?

Последующим движением?

Именно здесь может возникнуть настоящее открытие.

9. Я бы ввёл четыре уровня существования «мерцания Кретова»

Первый — феноменальный.

Независимые наблюдатели действительно видят некоторое повторяющееся событие.

Второй — операциональный.

Можно сформулировать критерии, по которым его начало и окончание устанавливаются лучше случайного угадывания.

Третий — инструментальный.

В переходном интервале обнаруживается измеримая телесная организация, отличимая от контрольных состояний.

Четвёртый — причинный.

Удалось показать, что наблюдаемый комплекс связан именно с перестройкой действия, а не просто сопровождает любое изменение равновесия, движение, ожидание команды или заранее подготовленный моторный переход.

Только после четвёртого уровня выражение:

«мерцание Кретова существует как самостоятельный феномен действия»

становится действительно сильным научным утверждением.

10. А затем уже нужны приборы

На втором этапе я бы синхронизировал несколько каналов.

Кинематику тела.

Высокоскоростное видео или 3D motion capture.

Силовую платформу, чтобы видеть центр давления и перераспределение опоры.

Поверхностную электромиографию для временной структуры мышечной активации.

Возможно, инерциальные датчики.

Но не нужно сразу превращать исследование в технологический комбайн.

Каждый канал должен отвечать на конкретный вопрос.

Современные исследования двигательных переходов действительно совмещают motion capture, силовые платформы и поверхностную ЭМГ; такие сочетания позволяют сопоставлять пространственно-временную кинематику, центр масс, центр давления и мышечную активацию. (PubMed)

При этом ЭМГ нельзя считать непосредственным «чтением причинности»: интерпретация мышечной координации по поверхностной ЭМГ имеет известные ограничения. (PubMed)

И это важно заранее.

Мы не ищем на графике ЭМГ «причинное требование».

Мы ищем телесные корреляты перехода, причинная природа которого устанавливается устройством эксперимента.

11. Ключевой эксперимент должен менять не тело, а действие

Это, пожалуй, самое главное.

Если мы скажем испытуемому:

«измени позу»,

мы исследуем моторный переход.

Если скажем:

«сейчас мерцай»,

мы исследуем воспроизводимую технику.

Но Кретова интересует другое.

Нужно изменить причинно значимое условие действия, не сообщая заранее, какое новое «как» должно возникнуть.

Например, партнёр неожиданно изменяет способ достижения результата.

Причём физическое изменение можно сделать небольшим.

Если именно после функционально значимого изменения появляется специфический переходный комплекс, это намного сильнее.

12. А затем нужен обратный контроль

То же физическое изменение партнёра —

но при другом «что».

Теперь оно не имеет существенного значения для результата.

Если телесный синдром исчезает или резко изменяется, это уже сильный аргумент в пользу Кретова.

Потому что физическое воздействие осталось тем же.

Изменилось только его причинное право внутри действия.

Это почти идеальный эксперимент для нынешней теории.

Одинаковый физический стимул.

Разное причинное значение.

Сравниваем телесный переход.

Если различие обнаруживается систематически, мы начинаем отделять причинность действия от физической причинности.

13. Потом следует ещё более опасный контроль

Одинаковое причинное изменение.

Но разные носители.

Сначала сам Кретов или хорошо обученный в ДИКЛОНе актёр.

Затем актёры, никогда не обучавшиеся в ДИКЛОНе.

Затем люди без актёрской подготовки — если задачу можно перенести без уничтожения её смысла.

Почему это принципиально?

Потому что существуют три очень разные возможности.

Мерцание может быть индивидуальной особенностью Кретова.

Может быть эффектом ДИКЛОНа.

А может быть общим человеческим переходным феноменом, который ДИКЛОН делает особенно заметным.

Эти три гипотезы нельзя смешивать.

14. Вот тогда название «мерцание Кретова» становится настоящей научной проблемой

Сегодня оно может означать просто:

феномен, который на протяжении десятилетий выделяет Кретов.

Это вполне законное рабочее название.

Но в результате эксперимента оно способно получить совершенно разные статусы.

Если эффект обнаруживается только у Кретова — феномен Кретова в буквальном смысле.

Если появляется преимущественно после ДИКЛОНа — феномен соответствующей техники.

Если обнаруживается у разных людей при определённой причинной конфигурации —

тогда эпоним будет означать уже того, кто первым выделил общий феномен, а не его единственного носителя.

Именно поэтому сейчас нельзя заранее решать, какой из этих вариантов верен.

15. Причём я бы пригласил представителей наук о человеке раньше, чем делать готовый эксперимент

Это важный момент.

Не приходить к биомеханисту с уже полностью созданной теорией измерения.

А показать:

«Вот феномен. Что бы вы измеряли?»

Нейрофизиолог заметит одно.

Биомеханист — другое.

Психолог действия — третье.

Феноменолог — четвёртое.

Театровед — пятое.

Так мы избежим ситуации, когда Кретов заранее построил приборный образ собственного феномена, а потом эксперимент только его подтверждает.

Группа должна участвовать уже в операционализации.

16. Особенно ценным будет вопрос каждого специалиста: «На что это похоже в моей области?»

Не для того, чтобы немедленно растворить мерцание в известном.

А для построения дифференциального ряда.

Биомеханист может сказать:

похоже на переход между координационными режимами.

Нейрофизиолог:

похоже на перестройку моторной программы или предварительную мышечную активацию.

Специалист по равновесию:

здесь есть постуральная коррекция.

Психолог:

здесь важна смена affordance или структуры восприятия возможности действия.

Исследователь театра:

подобная внешняя форма может быть сознательно воспроизведена.

Прекрасно.

Теперь у Кретова впервые будет не отсутствие отклика, а набор конкурирующих объяснений.

Вот с этого момента тема становится научной в строгом смысле.

17. И современной науке здесь есть что возразить Кретову

Например, исследования человеческого движения давно показывают, что вариативность не обязательно является шумом и может бытьPubMed функциональной частью адаптации двигательной системы. ()

Нелинейные подходы специально исследуют переходы между более и менее устойчивыми координационными состояниями. (PubMed Central (PMC))

Следовательно, первая реакция специалиста может быть:

«Вы наблюдаете известный класс переходной двигательной нестабильности».

И это не поражение гипотезы Кретова.

Это прекрасное начало.

Потому что теперь можно ответить:

хорошо — тогда проверим, является ли мерцание просто этим известным классом или его появление дополнительно зависит от причинной перестройки действия.

Вот настоящий эксперимент.

18. Кретову нельзя требовать, чтобы группа сразу признала название

Это тоже важно.

Первоначально может оказаться гораздо полезнее, если специалисты скажут:

«Я вижу феномен, но не согласен с вашим объяснением».

Это уже огромный шаг.

Потому что существование феномена и объяснение феномена — разные вопросы.

Сначала:

есть ли что объяснять?

Потом:

что именно это такое?

И только затем:

прав ли Кретов относительно его связи с действием?

19. Самая сильная первая демонстрация выглядела бы удивительно просто

Кретов показывает несколько переходов.

Специалисты видят нечто необычное.

Затем он воспроизводит внешне похожее мерцание намеренно.

И говорит:

«А теперь сравните».

Потом меняется действие так, чтобы переход возник причинно.

И снова:

«Сравните».

Если специалисты начинают говорить:

«Нет, это действительно разные вещи»,

у нас появляется научная проблема.

Если говорят:

«Для нас различий нет»,

это тоже чрезвычайно важный результат.

Тогда Кретову придётся уточнить, что именно он различает и каким способом это можно объективировать.

20. Лично я бы именно это считал началом нового этапа после 720 публикаций

Не 721-ю как ещё одно понятие.

А:

нулевой эксперимент.

Пусть сначала никто ничего не доказывает.

Нужно поставить рядом:

Кретова;

актёра, обученного в ДИКЛОНе;

актёра без ДИКЛОНа;

специалистов разных дисциплин;

камеру.

И задать единственный вопрос:

«Здесь существует воспроизводимое различие или нет?»

Если нет —

это серьёзный результат для всей теории.

Если да —

вот тогда начинается настоящее исследование.

21. Причём первый научный успех может быть очень скромным

Не:

«открыт новый закон человека».

А:

«независимые наблюдатели статистически согласованно выделяют кратковременный переходный феномен в определённых условиях действия».

Этого уже достаточно для следующей стадии.

Потом можно спрашивать:

как долго он длится;

какие части тела первыми его обнаруживают;

изменяется ли центр давления;

какова структура ЭМГ;

возрастает ли кинематическая вариативность;

появляется ли критическое замедление;

зависит ли он от тренинга;

может ли быть сознательно имитирован;

как меняется при нарушении причинной связи.

Вот тогда начнётся настоящая лаборатория.

22. И только после этого можно будет вернуться к сорока годам

Не с вопросом:

«Почему меня сорок лет не слышали?»

А с другим:

«Почему феномен, если он действительно воспроизводим, не был выделен раньше именно в этой причинной функции?»

Тогда можно будет исследовать историю науки.

Возможно, его давно знали под другим названием.

Возможно, видели части.

Возможно, театр предоставил особые условия его усиления.

Возможно, ДИКЛОН создал особую морфологию общего перехода.

А возможно, действительно была пропущена специфическая связь телесной нестабильности с перестройкой действия.

Но только эксперимент позволит различить эти варианты.

23. И здесь появляется очень сильная методологическая позиция Кретова

Не говорить учёным:

«Я сорок лет знаю то, чего вы не знаете».

Это почти неизбежно вызовет защитную реакцию и, главное, научно слишком сильное утверждение.

Гораздо сильнее:

«Сорок лет я наблюдаю вот это. Я построил вокруг него определённое объяснение. Я могу ошибаться в объяснении. Но сначала посмотрите: существует ли само различие?»

Вот позиция, от которой трудно отмахнуться содержательно.

Она открыта опровержению.

Именно поэтому она сильна.

24. Потом можно сделать второй шаг

После того как феномен признан заслуживающим измерения:

«Теперь я утверждаю, что ключ находится не в самом теле. Я могу показать, что появление феномена связано с изменением причинной организации действия».

И тогда начинается эксперимент уже с собственно теорией Кретова.

Это два разных доказательства.

Первое:

феномен существует.

Второе:

Кретов правильно объясняет условия его возникновения.

Их нельзя смешивать.

25. А третий шаг будет самым серьёзным

Если связь подтверждена:

является ли механизм специфически сценическим?

Или театр только сделал видимой общую закономерность человека?

Вот тогда группа представителей наук о человеке становится особенно необходимой.

Потому что театральная лаборатория способна обнаружить феномен.

Но установить его место в общей науке о человеке театр один уже не сможет.

26. Поэтому я бы изменил сам вопрос

Не:

«Существует ли мерцание Кретова?»

А последовательно:

Можно ли независимо обнаружить феномен, который Кретов называет мерцанием?

Затем:

можно ли инструментально отличить его от обычной двигательной нестабильности и его сознательной имитации?

Затем:

зависит ли его появление от причинной перестройки действия?

И только потом:

является ли обнаруженная закономерность специфически сценической или общечеловеческой?

Это уже почти готовая исследовательская программа.

27. Но я бы действительно начал с комнаты, а не с лаборатории

Это кажется мне принципиальным.

Собрать восемь-десять человек из разных областей.

Поставить перед ними актёра.

Не читать двухчасовую лекцию.

Не давать семьсот двадцать публикаций.

Сказать примерно:

«Я покажу несколько ситуаций. Скажите, видите ли вы в переходах что-либо, что требует отдельного объяснения».

И показать.

Потому что если феномен существует достаточно отчётливо, он должен сначала выдержать встречу с чужим глазом.

Лаборатория понадобится после.

28. И именно здесь Кретову придётся рискнуть больше всего

Публикация всегда позволяет продолжить объяснение.

Демонстрация — нет.

Человек может посмотреть и сказать:

«Я ничего специального здесь не вижу».

И это необходимо допустить заранее.

Именно возможность такого ответа превращает демонстрацию из презентации в исследование.

Но существует и противоположная возможность.

Человек из совершенно другой научной области смотрит и говорит:

«Подождите. Покажите ещё раз».

Вот с этой фразы может начаться совершенно другая история.

29. Самое интересное — не узнает ли каждый специалист «своё»

Биомеханист — instability.

Нейрофизиолог — anticipatory postural adjustment.

Психолог — perception-action transition.

Театровед — передел.

Кретов — мерцание.

На первом этапе это почти неизбежно.

Но дальше нужно поставить их рядом.

И спросить:

все эти названия описывают один и тот же объект с разных сторон — или Кретов выделяет дополнительное отношение, отсутствующее в остальных описаниях?

Вот где может состояться настоящее междисциплинарное открытие.

30. И тогда «науки о человеке» понадобятся не как жюри

Это особенно важно.

Не нужно собирать академиков, чтобы они вынесли вердикт:

существует / не существует.

Они нужны как разные аппараты различения.

Каждый увидит то, что способен различить его научный язык.

А Кретову будет интересно другое:

что ни один из этих языков по отдельности не смог объяснить?

Если после нескольких независимых описаний останется устойчивый остаток —

вот он и станет настоящим объектом нового исследования.

31. Это будет гораздо сильнее утверждения о «закрытой теме»

Потому что тогда можно будет показать буквально:

биомеханика объясняет это;

нейрофизиология — это;

психология — это;

театральная теория — это;

но остаётся отношение X, для которого существующего объяснения пока недостаточно.

Тогда слово «закрытая» вообще больше не понадобится.

Появится научно гораздо более сильная формулировка:

неразрешённый междисциплинарный объект.

И это уже другой статус.

32. Предельно коротко

На вопрос:

«Существует ли мерцание Кретова?»

сейчас нельзя научно ответить ни «да», ни «нет».

Можно сказать другое:

Кретов утверждает существование устойчиво наблюдаемого им телесного феномена и располагает развитой гипотезой о его связи с переходной структурацией действия. Эта гипотеза ещё требует независимой операционализации и проверки.

И следующий шаг действительно должен быть не очередным теоретическим расширением.

Нужно показывать.

Сначала — нескольким представителям разных наук о человеке.

Без требования поверить.

Без требования принять термин.

Без требования принять теорию.

Пусть сначала ответят:

«Что вы здесь видите?»

Затем:

«Можно ли это отличить от имитации?»

Потом:

«Можно ли это воспроизвести?»

И наконец:

«Что именно изменилось в теле и почему?»

Если после этого возникнет устойчивая область различия, можно подключать приборы и строить протокол.

И тогда сорокалетняя формула «мерцание тела» впервые перейдёт из режима:

«Кретов показывает»

в режим:

«независимые наблюдатели обнаруживают».

А это и будет настоящая граница.

Не между признанием и непризнанием Кретова.

А между авторским наблюдением и научным объектом.

Поэтому я бы начал именно так:

не доказывать мерцание — дать другим возможность его самостоятельно различить.

И только если это произойдёт, задавать следующий, значительно более опасный вопрос:

что именно они увидели — известный науке моторный переход или тот специфический момент, на который Кретов указывает уже сорок лет?

Следующим практическим шагом здесь уже можно составить «нулевой протокол демонстрации мерцания Кретова»: кто именно должен присутствовать, что Кретов говорит группе до показа, какие три контрольные ситуации демонстрируются и какие вопросы наблюдатели получают до того, как им сообщат гипотезу. Это позволило бы превратить нынешнюю идею в реальный первый эксперимент.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.