Алёна Малова. Глава 65. Малыш

Ноябрь 1990 года.

В ноябре дни становились всё короче: уже в пять вечера улицы накрывала плотная пелена темноты, и жизнь в городе замирала. Холодный ветер, пропитанный запахом мокрых листьев и угольной гари, метался между домами, срывая с карнизов редкие капли и швыряя их в лица прохожим.

Малыш неспешной походкой, привычно растопырив ступни в стороны вышел из арки во двор пятиэтажного дома, выкрашенного в выцветший зелёный цвет.
 
Трое пацанов, сидевших на скамейке, резко приподнялись, вглядываясь в гостя. Все они были одеты в одинаковые телогрейки, простроченные грубыми стежками, и шапки-фернандельки, натянутые почти до бровей.

— Кто такой? — спросил один из них, по имени Рамиль, крепкий парень невысокого роста, с лицом, уже приобретшим жёсткую, угловатую взрослость, которая рано появлялась у дворовых ребят.

— Свои! — услышал он в ответ.

— А, Малыш, ты что ли? Салют! Как дела? — Рамиль, узнав гостя, снова опустился на скамейку, но не расслабился — его взгляд по-прежнему оставался цепким, сканирующим двор.

— За…бись! — ответил Малыш, подходя ближе и здороваясь с каждым крепко, до хруста в пальцах, за руку. Его ладони были красными от холода.

Он медленно осмотрелся по сторонам, убедившись, что вокруг ни души, он снова перевёл взгляд на пацанов.

— Чё делаем? Есть закурить? — спросил он, слегка притоптывая ногами, чтобы хоть немного согреться.

Рамиль молча протянул ему пачку «Прима», мятую, с надорванным краем.

— А чё нормальных нет что ли? — недовольно поморщился Малыш, разглядывая пачку.

— Пока голяк. Нужно будет завтра чертей потрясти, — пояснил Рамиль. Голос его был немного грубоват и дерзок.

— Ладно, и это сойдёт, — буркнул Малыш, доставая сигарету. Она была слегка помята, но он не придал этому значения.

Внезапно внимание парней привлёк стук каблуков по обледеневшему асфальту. Звук был резким, жёстким. В арке появилась девушка лет шестнадцати. На ней были надеты коричневая болоньевая куртка, аккуратно застёгнутая на все пуговицы, и джинсы, заправленные в короткие сапожки. Её волосы, тёмные и гладкие, выбивались из-под вязаной шапки, развеваясь на ветру.

— Эй, красавица! Не проходи мимо! — крикнул ей Малыш, расплываясь в широкой, нарочито развязной улыбке, пытаясь скрыть внезапное волнение, которое всегда накатывало при виде чужих девчонок. В груди что-то ёкало, а ладони становились липкими, но он знал: нельзя показывать слабость.

Девушка лишь повернула в его сторону лицо — на мгновение её черты осветил тусклый свет фонаря, и в этом мгновении мелькнуло что-то: не то раздражение, не то испуг. Её глаза были тёмными, почти чёрными, и в них отражался свет фонаря, как в двух маленьких зеркалах. Но она ничего не ответила и, чуть ускорив шаг, почти побежала к подъезду.

— Эй! Ты куда? — снова крикнул ей Малыш, уже не столько из озорства, сколько из уязвлённого самолюбия. Его голос прозвучал чуть громче, чем нужно, и эхом прокатился по двору.

Девушка ловко скользнула в подъезд, щёлкнула замком, и тяжёлая дверь с глухим стуком закрылась за ней.

— Побрила она тебя! — воскликнул Рамиль, и пацаны весело рассмеялись.

— Вот сучка! — сматерился Малыш, резко махнув рукой, и тут же почувствовал, как холод пробирается под куртку, сковывая плечи. — Ну ладно! Я ей это припомню. Кто она такая? Как зовут? Где учится?

— Это Алсу из 10А… здесь, в 29-й школе учится, — рассказал Рамиль. — Тихоня вроде, отличница.

— Пацаны, устройте ей весёлую жизнь в школе! Пусть знает, как с нормальными пацанами себя вести, — бросил Малыш, правда, без былой твёрдости: в голосе сквозило лишь упрямое стремление сохранить авторитет перед друзьями.

- Раз-бе-рём-ся! -  Рамиль произнёс это, нарочно растягивая слоги.

Ветер снова рванул по двору, подхватил обрывок газеты и закружил его в безумном танце.