Однажды в Бедламе

     Единственная якобы идея вшивобородого так называемого философа Дугина - это состряпать на крови некую империю, насильно согнав в неё некогда завоёванные руссиш швайн народы, наконец - то освободившиеся, хотя к вайнахам, татарам, башкирам и якутам это не относится, они до сих пор порабощены руссиш швайн, причём наименование его мифической империи может быть каким угодно, но с обязательным уточнением, что непременно Русской. Мне же, очень хорошо знающему истории других империй, от Римской через Монгольскую и до Британской, его потуги кажутся не просто и тупо смешными, а реально бредом идиота, самого обыкновенного сумасшедшего, и слава Богу, что для воплощения бреда насущно необходима личность почти полубога, супергероя, кем были, вне всяких сомнений, Август и Чингизхан, хотя в случае бриттов таких было много, впрочем, британцы всегда отличались от людей, недаром французы четырнадцатого века были искренне убеждены в наличии у них хвостов. Но плевать на листуар пур лямур планеты Земля, меня больше интересуют нескрываемые психи, как вот пресловутый мудак Дугин.
    - К Иван Яковлевичу, - весомо представился Бальзаминов, затащенный матушкой в сумасшедший дом, - посоветоваться.
    Унтер Пришибеев, назначенный городничим сторожком малым  на ворота богоугодного заведения, отвечал звучным харканьем и натужным кашлем, перемежаемыми звучным пердежом. Осознавая гнев государства Бальзаминов протягивал сторожку пятак, слушая в ответ ругательства.
   - Га ! - хрипел Пришибеев за воротами. - На грош пятаков ! Плати алтын, сволочь, не дешевись перед державой.
   Пережившая нескольких царей матушка Бальзаминова вручала сторожку требуемое, отбирая пятачок сына назад, чем приводила унтера в бешенство. Набегали санитары и вязали сторожка по руками и ногам, а на его место заступал Мосейка.
   - Алтын я себе забрал, - похвалялся Мосейка, не отпирая ворот, - а мундир евонный вечером сыму.
   - Открывай ! - бился о ворота Бальзаминов, тоже приходя к бешенству. - Мы к Ивану Яковлевичу за советом.
   - Другое дело, - открывал ворота Мосейка, - к нему с молитвой надо, потому человек мудрый, одной своей вшивой бородой знаменитый.
   Бальзаминов с матушкой входили во двор сумасшедшего дома, обнаруживая там новое препятствие в виде носастой и чернявой девицы с зелёными глазами. Осмотрев визитёров, она пренебрежительно фыркала и била Бальзаминова кулаком в зубы.
  - На, сука !
  - А, мамыньки, - причитала матушка Бальзаминова, поднимая сына на ноги, - у них и в сумасшедший дом не пройти.
  Раздавался визг и вой воздушной тревоги. Бальзаминов пригибался к земле, заполошно осматривая суровое небо в поисках боевых дронов, но видел лишь запускаемые Иваном Яковлевичем из форточки бумажные самолётики.
  - Ахтунг ! - надрывался Мосейка, колотясь в великолепной падучей у распахнутых настежь ворот. - В воздухе покрышки !
  С крыши сумасшедшего дома действительно летели вниз горящие чорным покрышки, бросаемые Фрунзиком Мкрчтяном и Вахтангом Кикабидзе.
  - Ну их на х... й с их советами, - утягивала матушка Бальзаминова со столь негостеприимного двора сумасшедшего дома.
  - А ладно меня Готфрик по зубам смазала, - смеялся миролюбивый Бальзаминов, выплёвывая выбитые лихой девицей зубы в горсть.