Круг Убежища 88

#эскиз
Часть 1.
+18

Пип-бой на костлявой руке Элайджи мерцал ядовито-зеленым светом, проецируя голограмму Убежища 88, еще одного. Карта была девственно чиста, если не считать пульсирующей красной точки в секторе реактора. 
— Термиты, — констатировал юноша-гуль, поправляя съехавший набок бордовый парик. Его бледно-бордовые глаза слезились от рад-пыли. — Они доедают последний хрен без соли, мужики, поздравляю... И главный генератор в придачу. И моих подопытных.
У входа в пещеру, некогда бывшую карьером Квинси, воняло мокрой шерстью и гнилью. Макс, синт-гуль с длинными свалявшимися волосами, раздраженно щелкал предохранителем лазерной винтовки Анклава. Желтая броня местами облезла, обнажив синтетическую плоть, покрытую трупными пятнами.
— Ты притащил нас сюда ради термитов? — просипел он. — Элайджа, у меня суставы скрипят громче твоего морализма. Я хочу смазку, а не экскурсию по руинам твоей неудачной евгеники.
Из темноты выехал Говард Купер. Настоящий памятник довоенному идиотизму: стетсон, пыльный плащ, два револьвера «Магнум» .44 калибра на бедрах и лицо, которое время высушило до состояния старой кожаной портупеи. За ним плелись три самые жуткие твари Пустоши — двуглавые лошади. Вернее, то, что от них осталось. Тощие, покрытые язвами создания, чьи морды заканчивались не зубами, а влажными розовыми деснами. На каждой шее сидело по голове, и обе головы постоянно пытались перегрызть друг другу глотку.
— Жрут как не в себя, детектив, — хрипло бросил Купер Нику Валентайну, который молча курил последнюю ментоловую сигарету. — Всеядные ублюдки. Сегодня утром одна башка попыталась сожрать вторую. Пришлось врезать ей рукояткой.
Ник выдохнул дым сквозь свои идеальные синтетические легкие. Его бежевый плащ был заляпан грязью Великих озер, но котелок сидел идеально.
— Их метаболизм ускорен радиацией, Говард. Если ты перестанешь жаловаться на судьбу актера-неудачника и начнешь их кормить, они, возможно, не отгрызут тебе ногу.
— Я играл главную роль в «Одиноком рейнджере Литл-Лэмплайта»! — взвился Купер. — Меня узнавали дети! А теперь я вожу этот двухголовый скотобойный цирк, потому что Барстоу сказала, что нам нужно тягловое мясо!
Элайджа проигнорировал перепалку. Он снова смотрел на пип-бой. Глубинное сканирование показывало нечто ужасающее.
— Малыши… — прошептал он. — Сектор криолаборатории. Мои полуживые ангелы из колб. Выжили только трое.
Он увеличил изображение. То, что когда-то было "детьми" когтей смерти, представляло собой бесформенные комы плоти, оплетенные трубками жизнеобеспечения. Но даже через помехи Ник уловил движение. Детеныши были истоптаны. Разорваны. Над ними возвышались массивные тени — сильно мутировавшие взрослые особи. Не обычные хищники, а бронированные горы мышц размером с брамина, чья вторая пара лап трансформировалась в жуткие косоподобные лезвия.
Кротокрысы бросились врассыпную, когда земля содрогнулась. Из провала в скале, ведущего к нижним уровням Убежища, вырвался звук ломаемого бетона.
Первый коготь смерти проломил стену загона. Его желтые глаза нашли лошадей Купера.
Мутант прыгнул.
Говард вскинул оба револьвера. Грохот .44 калибра разорвал тишину карьера. Он стрелял не целясь, полагаясь на безумную удачу гуля. Одна из голов ближайшей лошади взорвалась кровавым фаршем — случайная пуля попала прямо в глаз. Лошадь рухнула, придавив собой вторую голову, которая продолжала визжать.
Макс открыл огонь из плазменного карабина. Шары зеленой энергии впивались в хитин когтя, оставляя дымящиеся кратеры.
— Левый сустав! Целься в левый сустав! — орал Элайджа, прячась за перевернутым торговым автоматом с газировкой. — Там связки!
Тварь взревела. Второй коготь, самка, выбиралась из норы, волоча за собой обрывки стальной арматуры. Она была беременна. Ее раздутое брюхо пульсировало, грозя исторгнуть новую чуму на Содружество.
Первая тварь упала, перебитая плазмой в коленях. Макс подбежал ближе, активируя циркулярную пилу на запястье, чтобы добить монстра, но самка ударила хвостом. Хлыст из кости и лезвий прошел в миллиметре от шеи Ника, срезав край его шляпы. Детектив покачнулся, роняя окурок в радиоактивную лужу.
— Бегите! — закричал Говард. Он перезаряжал револьверы дрожащими руками. Патроны кончались. — Я задержу суку! Мне все равно не на что тратить пенсию, кроме патронов!
Лошади, обезумевшие от запаха крови своего сородича, понесли. Одна из них споткнулась о тело убитого когтя. Макс схватил Элайджу за шкирку бордово-желтого комбинезона смотрителя и швырнул в седло второй, еще живой лошади.
Они поскакали прочь из карьера, оставив Купера одного против беременной королевы когтей. Позади раздался предсмертный рев металла и чудовища, сменившийся торжествующим шипением.
Остановились они только у ржавого остова грузовика Nuka-Cola, километрах в пяти от Квинси. Лошадь тяжело дышала, выпуская пар из обеих мертвых голов. Вторая голова, та, что осталась жива после выстрела Купера, тупо жевала сбрую.
Элайджа сполз на землю. Его трясло.
— Три колбы, — повторял он, глядя пустыми глазами перед собой. — Только три. И их порвали. Просто порвали заживо. Ради развлечения.
— Барстоу это переживет, — мрачно усмехнулся Говард, догнавший их верхом на последней выжившей лошади. Животное потеряло половину гривы и один глаз, но держалось в седле старый ковбой крепко. — Ей сейчас не до соплей. У нее там внизу собственный филиал ада открывается. Та самка успела отложить яйца до того, как мы ее пристрелили. Два десятка. И они шевелятся.
Макс упал на колени. Его вырвало. Из горла синта вместо желудочного сока вылетели сгустки густой, черной, пахнущей озоном смазки пополам с кровью гулей. Темно-оранжевая жидкость с шипением прожгла дыру в асфальте.
— Ржавчина… — прохрипел Макс, вытирая рот. — Старая оружейная смазка. Смешалась с моим гидролизатом. О боги, какой же это вкус…
Ник поднял свою шляпу. Поля были срезаны идеально ровно.
— Интересный феномен, — заметил он, рассматривая дымящуюся лужу рвоты Макса. — Кислотность вашего пищеварительного тракта, синтезированная для расщепления органики убежищ, вступила в реакцию с полимерным маслом Анклава. Получилась концентрированная плавиковая кислота.
Элайджа посмотрел на пип-бой. Затем перевел взгляд на Купера.
— Зачем ты вернулся?
— Потому что эта ваша железная леди, смотритель Барстоу, забаррикадировала внешние шлюзы моего сектора, — Говард похлопал лошадь по шее. — Сказала, что экономит воздух. А мне нужен фураж. Эти твари сжирают мои запасы быстрее, чем я успеваю грабить караваны. Кстати, о запасах.
Он достал из сумки бутылку Квантовой. Внутри жидкости лениво кружились синие искры.
— Нашел в детском саду этого Убежища. Газировка с антидепрессантами. По вкусу как жидкая надежда и экзистенциальный ужас. Хотите?
(Продолжение следует )