Круг Убежища 88 2

 
18+

 Вход в Убежище 88 выглядел так, будто здесь пробудился вулкан. Сталь перекорежило, бетон превратился в серый песок. Воздух дрожал от жара биомассы.
Барстоу стояла на втором ярусе, у консоли управления турелями. Ее кожа светилась мягким ультрафиолетом — она была на стадии перехода в светящегося. В руках она сжимала гатлинг-лазер.
— Элайджа, протокол безопасности гласит… — начала она, но осеклась, увидев лица вошедших. — Где остальные малыши?
— Им больше не нужны колбы, — тихо ответил Элайджа.
Снизу, из затопленного нижних уровней, где раньше планировалось разместить зоны отдыха, раздался звук, похожий на скрежет поезда.
Это уже не были два отдельных когтя. Спаривание пошло не по плану. Огромный бассейн со слизью болотников, куда самка отложила яйца, стал инкубатором кошмара. Чудовища слились физически. Две задние части тел срослись в единый, бочкообразный торс, а передние лапы образовали жуткую корону из восьми серповидных клинков. Две головы остались наверху, но теперь они росли из единого основания шеи, соединенные перемычкой из пульсирующей плоти. Это был не просто альфа-хищник. Это было божество местного пантеона. Двухголовое, восьминогое воплощение абсолютной ярости.
Турели открыли огонь. Лучи выжигали куски мяса, но рана затягивалась за секунды, чернея и становясь тверже стали.
— Оно регенерирует быстрее, чем мы наносим урон! — крикнула Барстоу, перезаряжая ядро оружия. — Скоро оно выломает внешнюю дверь! Нужно взорвать реактор!
— Мы потеряем всё убежище! — возразил Элайджа.
— У нас уже нет убежища, мальчик! У нас есть братская могила с аквапарком из дерьма болотника!

Ник Валентайн присел у края платформы, изучая стекающую по ступеням слизь.
— Фантастика, — произнес он своим ровным механическим голосом. — Посмотрите на структуру соединения. Это не естественная мутация. Слизь болотника послужила катализатором, но клей — вот он.
Он указал на разбитые торговые автоматы. Бутылки Квантовой валялись повсюду.
— Антидепрессанты класса Z. Фенибут и прочие довоенные радости. Когти нажрались этой дряни перед спариванием. Химический коктейль подавил инстинкт разделения особей во время оплодотворения. Организмы решили, что они — единое целое. Симбиотическое божество, рожденное из депрессии и радиационной слизи. И судя по пульсации брюшной полости, процесс откладывания яиц входит в финальную стадию. Еще десять минут, и тут будет сто детенышей.
Макс подошел к перилам. Его тошнило от вида пульсирующей массы.
— Что будем делать? Молиться? Мой процессор предлагает тактическое отступление со скоростью звука.
— Есть идея, — вдруг сказал Элайджа. На его лице появилась совершенно безумная улыбка, обнажающая гнилые зубы гуля. — Радтермиты.
Все повернулись к нему.
— Главный коридор жилого блока запечатан, — продолжил юноша, сияя бордовыми глазами. — Но вентиляция ведет прямо в их камеру. Солдаты-термиты. Челюсти способны прогрызть танковый прокат. Выпустим их. Пусть выжрут этого… левиафана изнутри. Заживо. Как деликатес.
Говард Купер громко расхохотался. Смех перешел в кашель с кровью.
— Знаешь, парень, — выдавил он, утирая губы рукавом плаща. — Я снимался в одном дешевом вестерне категории «Б». Назывался «Муравьиный суд Линча». Там двое любовников убили старика ради золотого зуба. Так их привязали в одном белье к муравейнику. Камера долго фокусировалась на ресницах. Красиво ползали мурашки, прямо по выеденным векам, которые уже начали сохнуть. Режиссер получил премию за натурализм. Выпускай своих жуков, пацан. Я хочу посмотреть артхаус вживую.
Элайджа метнулся к терминалу. Его пальцы замелькали над клавиатурой.
— Подтверждаю разблокировку шлюзов сектора «Джи», — пропел он. — Bon app;tit.
Скрежет магнитных замков прозвучал как музыка. Из вентиляции послышался нарастающий хруст, похожий на звук работающей лесопилки. Миллионы хитиновых тел ринулись вниз.
Рад-божество замерло. Оно почувствовало вибрацию. Одна из его голов повернулась к потолку, раскрыв пасть.
Первой упала королева термитов-солдат. Она вцепилась мандибулами прямо в желтый глаз чудовища.
Началось пиршество.
Термиты не просто кусали. Они методично, хирургически точно выжирали плоть. Звук был невыносимым — влажный треск миллионов челюстей, перемалывающих мышцы, жилы и кости. Чудовище ревело, пытаясь кататься по полу, но насекомые облепили его сплошным копошащимся ковром. Они проникали в раны, оставленные лазерами, и выгрызали тушу изнутри.
— Меня сейчас стошнит ржавчиной, — простонал Макс, отворачиваясь.
— Давай, — кивнул Ник. — Прямо на останки тех гулей, которых размазало взрывом шлюза.
Макс согнулся. Его вырвало той самой кислотной смесью. Черно-оранжевая жижа попала на кучу полусожранной плоти мертвецов Убежища. Плоть зашипела, превращаясь в едкий зеленый пар и лужу токсичного бульона.
— Расщепляет органику, — констатировал детектив. — Эффективно.
Через пять минут всё было кончено. От божества остался лишь полупрозрачный, изъеденный до каркаса скелет, внутри которого продолжали деловито копошиться термиты. Яйца, успевшие упасть в слизь, мгновенно превратились в труху — солдаты добрались и до них.
Наступила звенящая тишина, прерываемая только дружным хрустом насекомых.
Барстоу медленно опустила гатлинг-лазер. Ее свечение стало чуть тусклее. Она посмотрела на Элайджу. Взгляд древней женщины встретился со взглядом юного гуля.
— Ты привел мародеров и психопатов в мой дом, — устало сказала она.
— Теперь это наш дом, — мягко ответил Элайджа. Он снял свой бордовый парик, поклонился и протянул его смотрителю. — Примите как знак признательности. Вы сохранили надежду, когда я сдался. Оставайтесь. Здесь отличная геотермальная скважина. А эти стены теперь отлично вентилируются.
Барстоу секунду смотрела на парик, затем криво ухмыльнулась.
— Дурак ты, Элайджа. Но воспитанный. Ладно. Оставайся тоже. Нам понадобятся рабочие руки, чтобы вычистить нижний уровень от экскрементов этих жуков.
Элайджа выпрямился. Его плечи расправились.
— Благодарю, но вынужден отказаться. Моя юрисдикция закончилась вместе с гибелью последнего законного обитателя.
Он развернулся. Говард Купер уже успел снять седло с одноглазой лошади и теперь пытался примотать его проволокой к спине робоглаза, подобранного в техническом тоннеле. Макс стоял рядом, меланхолично пережевывая плитку очищенного белка. Ник Валентайн аккуратно чистил свой плащ пучком сухой травы.
— Куда дальше, начальник? — спросил Купер, затягивая узел.
Элайджа надел чистый респиратор, скрывая свое изуродованное лицо.
— На запад, — ответил он. — Говорят, в Тенпенни-Тауэр до сих пор работает лифт. Хочу посмотреть на закат с крыши. Без радиации. И без лошадей.
Четверо фигур — юноша в бордовом комбинезоне, ковбой с лицом мумии, детектив в мятом плаще и хромающий синт-гуль — вышли из искалеченного Убежища 88. Солнце Залива заходило за горизонт, окрашивая небо в цвет запекшейся крови.