Троянский замес

Троянский замес: Как греки 10 лет пытались вернуть чужую жену

(Авторское переложение юмористического рассказа Сергея Потапенкова «Троянская война и ее последствия», опубликованного им на Проза.ру)

Глава 1: Великий консилиум, или Десять лет в режиме ожидания

В рамках первого эпического витка этой бесконечной трагикомедии огромная греческая эскадра наконец-то причалила к берегам Трои. Сотни кораблей с грохотом врезались в прибрежный песок, поднимая тучи брызг, и греческие воины принялись спешно вытаскивать свои судна на сушу. Как и положено по суровым законам военного жанра, они моментально заблокировали несчастный город со стороны бушующего моря и со стороны выжженной солнцем суши.

— Парни, быстрее тащите сюда самых жирных баранов! — громогласно орал Агамемнон, расхаживая по берегу в начищенных до блеска золотых доспехах, которые нелепо отражали солнечные лучи. — Боги требуют качественный шашлык! Без хорошей, дымящейся жертвы эта авантюра загнется, не успев даже толком начаться! Вы хотите разозлить Зевса в первый же день?

Дым от костров повалил к синему небу густыми клубами. Боги на Олимпе принюхались, одобрительно переглянулись, отложили свои божественные дела и приготовились смотреть величайшее реалити-шоу текущего тысячелетия.

Тем временем в шатре Верховного главнокомандующего Агамемнона, мнившего себя величайшим стратегическим гением всей античности, вовсю шёл жёсткий и душный военный совет. Обстановка внутри была накалена до предела, пахло потом, кожаными ремнями и откровенно дешёвым кислым вином. Лучшие умы и полководцы Греции сидели вокруг огромного дубового стола и спорили до хрипоты, срывая голоса.

— Моё предложение простое и гениальное, — Агамемнон с размаху вонзил свой кинжал прямо в центр карты Трои. — Мы берём, собираем все силы в один кулак и сразу стираем этот чертов город с лица земли! Быстро, эффективно, без лишней бюрократии и волокиты. Вечером уже будем сидеть дома и культурно пьянствовать, празднуя триумф.

— Ой, я тебя умоляю, великий стратег, — Одиссей лениво зевнул, закинув ноги прямо на край стола и почесывая бороду. — Стереть с лица земли? И ради чего весь этот спешный демонтаж кирпичей? Ради того, чтобы какой-нибудь Шлиман через три тысячи лет пришёл сюда с лопатой, всё раскопал за одни выходные и сказал: «А, ну Ок, тут когда-то была Троя»? Нет, так дело вообще не пойдет. Мы обязаны растянуть удовольствие! Помучаем их подольше, создадим интригу, добавим драмы.

— Ты совсем с ума сошёл на своей Итаке? — яростно возмутился молодой Ахиллес, нервно поигрывая тяжелым копьём и буравя Одиссея взглядом. — Я сюда воевать пришёл, крушить врагов и забирать трофеи, а не в осаде годами тухнуть и покрываться мхом! Мои мышцы требуют действия, а не твоих бесконечных разговоров!

— Спокойно, Ахилл, побереги нервы для поля боя, — ухмыльнулся Одиссей, хитро прищурившись. — Подумай о долгосрочном пиаре. Великий Гомер уже сидит на холме с папирусом наготове, его перо ждёт крови и пафоса. Если мы закончим этот замес за один день, у него получится жалкая брошюра на три страницы, которую никто не купит. А если мы растянем процесс на десять лет — выйдет монументальный бестселлер на века! Твоё имя будет на каждой обложке, контракты, вечная слава, тонны золота и лучшая добыча!

Идея с мировым бестселлером, вечной славой и легальным грабежом грекам определённо зашла. Они одобрительно загудели. В конце концов, это и было именно то, ради чего они припёрлись на эти далекие пляжи — слава, богатство и возможность войти в историю.

— Ну ладно, хитрец, убедил, — проворчал Ахиллес, неохотно убирая копьё. — Но учти, если моя голова где-нибудь под этими стенами случайно слетит, я тебя лично из-под земли достану и заставлю переписывать этот твой бестселлер.

Кстати, насчёт того, что на войну «насильно не звали» — это была чистая правда, зафиксированная всеми очевидцами. Большинство воинов приехало абсолютно добровольно, наслушавшись сказок про горы золота и легкие приключения. Единственным несчастным, которого пришлось заманивать изощренным обманом, был как раз сам Одиссей.

— Послушай, Одиссей, друг наш, — вкрадчиво уговаривали его послы из Спарты пару месяцев назад, когда тот пытался косить от призыва под дурачка. — Там на фронтах Трои ожидаются такие невиданные трофеи, каких ты в своей нищей Итаке в жизни не видел! Уникальное кованое оружие, редчайшие кони, элитный дизайнерский шмот! Поехали с нами, буквально на пару недель, чисто глянуть одним глазком, оценить обстановку!

— Ага, конечно, «чисто глянуть», — раздраженно ворчал теперь Одиссей, глядя на массивные ворота Трои. — В итоге я торчу в этом лагере среди кучи немытых мужланов, а дома у меня осталась любимая жена, несобранный урожай и недоеденный сытный обед. Ну ничего, я им устрою «редкие трофеи», они у меня еще попляшут с этим конем...


Глава 2: Раунд первый. Стены, стресс и дули со стен

Первый масштабный штурм великого города закончился полным и безоговорочным провалом греческих сил. Стены в Трое оказались не какими-то декоративными заборчиками, а монументальными сооружениями по десять метров в высоту, сложенными из огромных каменных глыб, которые невозможно было пробить даже самыми тяжелыми таранами.

— Эй, греки! Вы что, штурмовать нас пришли или просто решили погреться у наших стен? — издевательски кричали троянцы, выстроившись вдоль крепостного вала.

Защитники города были наглухо заряжены боевым энтузиазмом и высокими дозами адреналина. Они не просто отбивали атаки, они превратили оборону в настоящее комедийное шоу. Наглые троянцы весело крутили грекам дули, показывали максимально неприличные жесты руками и пальцами, активно шевелили ушами и всячески приглашали врагов на очередное свидание под град стрел и кипящую смолу.

— Смотри, Ахилл, они тебе средний палец показывают! — заметил Патрокл, прикрываясь щитом от летящего камня.

— Ничего, пусть развлекаются, — мрачно ответил Ахиллес, вытирая пот со лба. — Скоро эти пальцы им очень пригодятся, чтобы держать свои отлетающие головы. Но сегодня мы отступаем. Нам нужен перерыв.

Греческие воины, несолоно хлебавши, вернулись в свой палаточный лагерь на берегу. Но, надо отдать им должное, боевого духа и природного оптимизма они не теряли. Адреналин у осаждавших и оборонявшихся буквально зашкаливал, требуя немедленной разрядки.

— Хватит киснуть, солдаты! — объявил Агамемнон перед строем. — Если мы не можем сломать их стены прямо сейчас, мы сломаем их морально! Объявляю грандиозное спортивное состязание с последующим масштабным возлиянием лучшего вина в честь нашей будущей великой победы!

Лагерь моментально преобразился. Воины начали бегать наперегонки, метать диски и бороться в грязи под одобрительные крики товарищей. Вечером началось то самое возлияние. Вино лилось рекой, костры горели до самого горизонта, а хмельные греки хором скандировали лозунг, который им казался верхом патриотизма.

— Победа будет за нами! Позади Троя, отступать некуда! Стоять насмерть, мужики! — кричали они, чокаясь кубками.

Они и представить не могли, что спустя многие тысячелетия этот лозунг, слегка видоизмененный, снова вспомнят в других великих битвах, и другие солдаты будут так же стоять насмерть под свист пуль и снарядов. Исторический плагиат в чистом виде, но грекам было всё равно — они просто наслаждались моментом и готовились к новому дню.


Глава 3: Жёсткое мочилово, или Как Гектор разозлил не того парня

Дни складывались в недели, недели в месяцы, а месяцы в долгие, унылые годы. Осада Трои превратилась в вялотекущую рутину. Война шла ни шатко ни валко, прерываясь на обеды, сиесты и мелкие стычки ради развлечения скучающих солдат. Многие славные и благородные воины Греции сложили свои буйные головы под этими проклятыми стенами, так и не дождавшись финала.

Среди них оказался и несчастный Патрокл — парень, который был для Ахиллеса практически братом, верным соратником и личным тренером по фитнесу. В один из дней, когда Ахиллес в очередной раз обиделся на Агамемнона из-за дележа добычи и отказался выходить на поле боя, Патрокл решил взять инициативу в свои руки.

— Если Ахилл не хочет воевать, я пойду вместо него! — заявил Патрокл, тайно заходя в шатер героя. — Я надену его знаменитые доспехи, щит и шлем. Троянцы увидят меня, подумают, что это сам великий Ахиллес вернулся, и со страху разбегутся по своим норам!

План казался надежным, как швейцарские часы, но Патрокл не учёл одну маленькую деталь: доспехи не дают автоматического навыка бессмертия. На поле боя он действительно навел шороху, но ровно до тех пор, пока на него не вышел Гектор — главный троянский тяжеловес и старший сын царя Приама.

— Ага, Ахиллес! Наконец-то мы встретились! — громогласно воскликнул Гектор, занося свой тяжелый меч. — Сейчас я докажу всем, кто здесь настоящий хозяин этих земель!

— Погоди, я не Ахилл, я просто примерить взял!.. — попытался выкрикнуть Патрокл из-под тяжелого шлема, но было уже слишком поздно. Гектор нанес один точный и сокрушительный удар, и Патрокл был благополучно выпилен из этой жизни прямо на глазах у изумленной публики.

Когда новость о гибели названого брата дошла до Ахиллеса, тот на секунду замер, а затем издал такой дикий и яростный вопль, от которого попадали все чайки в радиусе пяти километров. Обида на Агамемнона моментально испарилась, уступив место чистой, первобытной ярости.

— Гектор! Ты труп! Ты слышишь меня, элитный троянский бабник?! Ты ответишь за Патрокла! — орал Ахиллес, натягивая свои боевые сандалии.

Надо сказать, что Ахиллес был классическим представителем древнегреческого спецназа. Он, судя по историческим хроникам, читать и писать толком не умел, считая это занятие полной глупостью для слабаков и философов. Всю свою жизнь он посвятил исключительно двум вещам: ежедневному развитию мышечных групп в местной качалке и непрерывным упражнениям с мечом и тяжелым копьем. Он был идеальной машиной для убийства, машиной, у которой за спиной не было ничего, кроме горы мышц и жажды мести.

Поэтому, когда Ахиллес в ярости вышел на поле боя, у бедного Гектора не было абсолютно никаких шансов на выживание. Это было не честное сражение, это было показательное и крайне жестокое мочилово. Ахиллес порвал Гектора на части с такой скоростью и легкостью, будто перед ним был не великий защитник Трои, а картонный манекен для тренировок.

Но на этом яростный грек не остановился. Чтобы максимально унизить врага, он привязал труп Гектора за ноги к своей боевой колеснице и устроил показательный дрифт вокруг стен Трои, поднимая тучи пыли и заставляя троянцев на стенах рыдать от горя и бессилия. Накатавшись вдоволь и протащив труп через весь греческий лагерь, Ахиллес наконец-то немного успокоился.

Греки продолжали давить, троянцы продолжали отбиваться. Одиссей сидел в углу и просчитывал ходы. 'Если мы продолжим в том же духе, — говорил он Агамемнону, — то наши запасы вина закончатся раньше, чем у этих парней закончатся стрелы. Нам нужен принципиально новый подход к решению этой затянувшейся проблемы. Что-то креативное, понимаешь?' На что Агамемнон неизменно отвечал: 'Креатив — это твоя работа, Одиссей. Моя работа — командовать и выглядеть пафосно в золотых доспехах!'

Глава 4: Разборки в благородном семействе и божественное вмешательство

Пока Ахиллес развлекался с колесницей, на другом фланге разворачивалась еще одна семейная драма. Обиженный и обманутый муж Менелай, у которого, собственно, и угнали законную супругу Елену, наконец-то выследил в толпе виновника всего этого торжества — Париса.

— Ну что, добегался, сладкоголосый бабник? — прорычал Менелай, обнажая короткий меч и наступая на Париса. — Сейчас я верну свою жену, а из тебя сделаю отличный коврик для нашей спальни в Спарте!

Парис, который был мастером спорта по ухаживанию за женщинами, но абсолютным профаном в реальном рукопашном бою, дико перепугался и начал медленно отступать назад, зовя на помощь.

— Брат Гектор! Спаси! Меня тут убивают из-за пустяков! — кричал Парис, спотыкаясь о камни.

И ведь спас бы, если бы Гектор сам не был к тому моменту превращен Ахиллесом в элемент ландшафтного дизайна. Тем не менее, на театре Троянской войны события развивались от вялотекущих взаимных оскорблений до внезапного и крайне жесткого мочилова. Погибших с обеих сторон было столько, что хоронить их поодиночке уже не успевали. По обычаям того времени, тела торжественно сжигали на огромных кострах, а прах собирали в глиняные кувшины и возили с собой как суровое напоминание о том, что жизнь — штука крайне короткая и непредсказуемая.

И, конечно же, нельзя забывать про богов. Без этих небесных бездельников вообще не обходился ни один приличный замес. Они вмешивались в ход истории постоянно, будто играли в древнюю стратегию на компьютере. То Афродита утащит Париса прямо из-под носа Менелая в розовом облаке, то Аполлон подправит летящую стрелу, то Посейдон устроит шторм.

Самым ярким примером божественного произвола стала история с Лаокооном. Этот троянский жрец единственный почуял неладное, когда война начала подходить к концу.

— Граждане Трои! Не верьте грекам! Это все обман и провокация! — кричал Лаокоон, стоя на площади.

Но богам этот спойлер дико не понравился. Из пучины бушующего моря незамедлительно вылезли огромные, склизкие морские гады и на глазах у всех задушили несчастного Лаокоона и его сыновей. Ужасная, душeраздирающая картина, просто мороз по коже! Но троянцы лишь пожали плечами и сказали:

— Ну, против богов не попрешь, ничего не сделаешь. Наверное, Лаокоон был не прав, пойдемте лучше праздновать дальше.


Глава 5: Конь-обманка и грандиозный финал

Взятие Трои подходило к своему логическому и крайне драматичному финалу. Не взяв великий город долгой осадой, изнурительным штурмом и прямым приступом, греки решили пойти проверенным путем — наглым и циничным обманом.

— У меня есть гениальный стартап, — объявил хитроумный Улисс (он же Одиссей) на очередном собрании. — Мы сколотим из обломков наших старых галер огромную деревянную игрушку в виде коня. Внутрь посадим наш элитный десант, а сами сделаем вид, будто сдались и уплыли домой. Троянцы — парни простые, они обязательно втащат эту хреновину в город.

— А если они её сожгут? — усомнился Агамемнон.

— Не сожгут, мы напишем на боку, что это священный дар богине Афине. У них духу не хватит испортить божественный шмот, — уверенно ответил Одиссей.

Так и сделали. Улисс был невероятный мастак на такие изощренные выдумки. Греки сколотили огромного деревянного коня, затолкнули в его темное чрево несколько десятков тяжело вооруженных десантников, а сами демонстративно погрузились на корабли и отплыли от берегов Эллады, спрятавшись за ближайшим островом.

Утром троянцы вышли на стены и буквально обомлели от счастья. Вся обозримая местность была абсолютно пуста! Оккупанты исчезли, растворились в тумане, уплыли в неизвестном направлении! Радостные крики разнеслись по всему городу.

— Ура! Победа! Конец этой проклятой десятилетней войне! Мы выстояли! — кричали люди, выбегая за ворота.

Одиноко стоящего посреди заброшенного лагеря деревянного коня они приняли как священный дар богов, искупительную жертву за все нанесенные разрушения. Троянцы окружили конструкцию толпой. Они её тщательно осмотрели со всех сторон, ощупали каждый деревянный бок, постучали кулаками по доскам и, судя по всему, даже обнюхали. Но десантники внутри сидели тише воды, ниже травы, затаив дыхание.

— Всё чисто! Никакого подвоха! — вынес вердикт главный троянский эксперт по деревянным коням. — Чистый профессионализм и уважение к богам. Надо срочно втащить это великолепное деревянное изделие в город и поставить в центре площади!

Это была их самая роковая ошибка. Троянцы лоханулись по полной, классической программе, продемонстрировав абсолютное отсутствие тактического мышления. Коня с трудом, под песни и пляски, втянули через главные ворота. Вечером вся Троя устроила такое празднование, какого мир еще не видел. Люди пили вино бочками, танцевали до упаду и радовались жизни. 'Конец войне, сейчас напьемся и заживем!' — думал каждый житель.

Ночью, когда весь город погрузился в глубокий, хмельной и абсолютно мертвецкий сон, в чреве коня раздался тихий щелчок. Потайная дверь открылась, и оттуда один за другим начали вылезать древнегреческие десантники. Они быстро спустились по веревкам на землю и открыли главные ворота города, подав сигнал вернувшемуся под покровом темноты греческому флоту.

— Ну что, дождались подарочка? Зачистка пошла! — прошептал командир десанта, обнажая меч.

Дальнейшие события развивались стремительно и страшно. Зачистка города была выдающаяся по своей жестокости и масштабам. Греки рубили направо и налево, не разбирая, кто стоит перед ними — спящий воин, испуганная женщина или ни в чем не повинный ребенок. Это была настоящая вакханалия с кровавой резней. Обидно, конечно, понимаешь: человек только-только проснулся после бурной пьянки, ничего сделать еще не успел, даже обуться не успел, а головы у него уже нет! Похулиганили греки на славу, сожгли и разграбили великий город до самого основания под шутливым лозунгом десантников: 'Лошадью ходи, дурак, лошадью!'.


Глава 6: Финальный делёж и судьба прекрасной Елены

Когда дым над пожарищами Трои немного рассеялся, наступило самое приятное время для любого победителя — великий и окончательный делёж награбленного добра. И тут дело было максимально шуточное и серьезное одновременно.

— Так, товарищи греки, подходим по одному, не толпимся! — орал Агамемнон, сидя на груде золотых кубков. — Всё делим строго по-честному, до последней копейки, до последней драхмы, до каждой нитки! Кто попытается утащить трофей мимо кассы — лично отправлю к Аиду без выходного пособия!

Все вожди и рядовые солдаты были дико довольны, пьяны от троянского вина и пролитой крови врагов. В предвкушении скорой встречи с Родиной и любимыми близкими, которые ждали их дома долгие десять лет, воины прямо на ходу сочиняли пафосные басни и песни о своих невероятных подвигах. Им было что рассказать потомкам, а Гомер, Геродот и Плутарх уже вовсю точили свои перья, чтобы записать эти истории для будущих поколений.

Те немногие троянцы, которым чудом удалось спастись из этого огненного ада, погрузились на уцелевшие корабли под предводительством Энея, уплыли далеко к берегам солнечной Италии и основали там великий город Рим, чтобы спустя века их потомки смогли отомстить грекам.

Награбленное золото греческие вожди скинули прямо на центральную площадь своего лагеря для финальной оценки.

— Делёж добычи — дело серьезное, тут ошибок быть не должно, — наставлял Одиссей молодых воинов. — Если ты сегодня обманешь своего боевого товарища из-за лишнего золотого кольца, то завтра сам окажешься на месте этих несчастных троянских горожан. Так что играем по правилам.

А что же произошло с главной виновницей этого торжества — прекрасной Еленой? Вы не поверите, но после трагической гибели Париса она вообще не долго тужила и горевала. Женщина оказалась крайне практичной и оперативной. Она практически сразу успела выйти замуж за Деифоба — младшего сына царя Приама! Греки, когда узнали об этом, просто ахнули.

— Ничего себе повороты! — удивлялся Менелай. — Мы-то и не знали, что папаша Приам был такой скрытный ловелас и держал в запасе еще одного младшего сынишку для моей жены!

После того как город был взят, Менелай с мечом в руках ворвался в покои Елены, собираясь на месте покарать неверную супругу. Но Елена проявила высший пилотаж женской дипломатии: она просто сбросила с плеч свои одежды, посмотрела на Менелая своими прекрасными глазами, и тот моментально выронил меч из рук.

— Ладно, ладно, — пробормотал Менелай, густо покраснев. — Возвращайся домой, моя законная супруга. Прощаю тебе всё! Ты у меня, конечно, девочка с хорошей изюминкой, хоть и устроила тут международный скандал на десять лет.

Так он и вернул её обратно в Спарту, как переходящее красное знамя победы. Елена уезжала из разрушенной Трои с гордо поднятой головой. Она, конечно, и сама не знала, что её имя будет прославлено в веках, а сама она станет вечным идеалом и любимым примером для всех женщин мира, решивших кардинально изменить ход мировой истории, просто спровоцировав мужчин на небольшое, но крайне пафосное и разрушительное безумие.


Дополнительное лирическое отступление автора о ходе осады

В это время на Олимпе боги продолжали вести свои мелочные споры. Зевс сидел на троне и хмуро смотрел на Афродиту. 'Ты зачем опять влезла в бой?' — спрашивал он громовым голосом. 'Но папа, Парис такой душка, его нельзя было оставлять Менелаю!' — оправдывалась богиня любви, надув губы. Посейдон в это время стучал трезубцем по столу: 'А я говорю, надо затопить их флот! Десять лет они пачкают мое море своими дырявыми корытами!' Афина Паллада лишь качала головой: 'Вы все ничего не понимаете в тактике. Вот Одиссей — мой человек. Он мыслит стратегически, его конь перевернет эту войну!' Греческие солдаты внизу, разумеется, не слышали этих божественных диалогов, они просто продолжали варить похлебку из старой конины и чистить свои бронзовые щиты, проклиная и Трою, и Елену, и этот бесконечный пляжный отдых.

— Слушай, Ахилл, — обратился как-то раз Одиссей к герою, пока они сидели у костра. — Ты никогда не думал, чем займешься после войны? Ну, когда мы наконец сожжем этот город и вернемся домой?

— Не знаю, — честно ответил Ахиллес, затачивая свой огромный нож. — Открою, наверное, свою школу боевых искусств или фитнес-центр в Спарта. Буду учить молодых парней правильно качать бицепс и колоть копьем. А ты?

— А я напишу мемуары, — мечтательно улыбнулся Одиссей. — Назову их как-нибудь просто, например, 'Одиссея'. Расскажу там, как я десять лет плыл домой из-за того, что Посейдон обиделся. Будет мировой хит, уверяю тебя. Люди будут зачитываться моими приключениями!