Остановиться, оглянуться - 4

         
                Мои мемуары
               
                Александр Знаменский
               

                               ОСТАНОВИТЬСЯ, ОГЛЯНУТЬСЯ - 4

                               ОТ «НУЛЕВОГО КУРСА» И ДАЛЬШЕ

                               Часть первая


    На факультет журналистики на проспекте Маркса «первый раз в первый класс» я прибыл одетым по полной военной форме. А чему тут удивляться, попытка нарядиться по «гражданке» не увенчалась успехом, поскольку все мои до армейские наряды оказались мне маловаты. Предъявив на факультетской проходной «Приглашение», в котором значилось, что «ректорат, партком и общественные организации Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова приглашают вас принять участие в торжественном вечере, посвященном началу учебного года на подготовительном отделении». Далее говорилось, что «вечер состоится 24 ноября 1976 года в 18 часов во Дворце культуры МГУ на Ленинских горах». Все так, да только не успел я там побывать, опоздал всего на сутки из-за задержки в пути с космодрома Байконур. Но вахтер меня пропустил и по просроченному приглашению.

     В учебной части на втором этаже меня встретила улыбчивая моложавая дама, сверившись со списком зачисленных слушателей, проверив все мои документы, она сказала:«Можете приступать к занятиям. Ваша группа находится в старом здании на Моховой. Это сразу через улицу Герцена, во двор здания и сразу налево. Там вам подскажут...»

    Пока дошел до нужного места, вспоминал о том, как моя мама, сдававшая сюда документы, путалась с подготовительным отделением и подготовительными курсами. Она так и не могла разобраться, что к чему, пока ей не объяснили в учебной части:

  - Подготовительные  курсы гуманитарных факультетов оказывают помощь молодежи, главным образом рабочей и колхозной, в подготовке к поступлению на гуманитарные факультеты, в том числе на факультет журналистики. Курсы платные. А вот на подготовительном отделении даже платят стипендию в размере сорока рублей в месяц. Там обучаются в течение восьми месяцев с отрывом от производства слушатели, получившие направление на учебу от руководства предприятий или командования воинских частей…

   - Подготовительное отделение нам вполне подходит, - сказала мама и пояснила собеседнику: - Моему сыну дали направление из военной газеты.

    Свою аудиторию, в виде небольшой комнаты с учебными столиками, я отыскал на втором этаже и попал как раз между занятиями, что дало мне возможность познакомиться с несколькими коллегами по учебе. И первым из них оказался староста группы Александр Тарасов — широкоплечий мужчина среднего роста с большими залысинами на лбу.

   - К нашему шалашу? — спросил он, улыбнувшись.

   - Типа того, - ответствовал я.

   - Прямо из окопов? — снова пошутил он.

   На что я тоже пошутил, но по-солдатски:

   - «Дедушки» в  Советской Армии окопов не копают.

   Вторым, на кого я обратил внимание, был высокий сухощавый парень в очках.

   - Андрей Норкин, - представился он и для полной ясности добавил: - Младший лейтенант милиции.

   - В отставке, - все еще шутил Тарасов.

   - В командировке для повышения квалификации, - пояснил Андрей. — Милиции журналисты тоже нужны, поскольку со временем у нас собираются организовать пресс-центры.

   - Ладно, - быстро сказал Тарасов, - знакомство закончили. Кажется, идет учитель.

   - Или учительница, - добавил Норкин.

  Это была невысокая стройная женщина в темном платье с большой брошкой на груди с левой стороны.

  - Дельская Татьяна Федоровна, - представилась она. - Буду подтягивать вас по русскому языку. Или, как говорит мой учитель Дитмар Эльяшевич Розенталь: «Без хорошего знания русского языка даже заметки в газету не напишешь!». Кстати, я обязательно приглашу его к нам на занятия.

   Вечером я сразу «обновил знания» о Розентале. То, что он автор учебников — это мне было известно, но вот что еще удалось узнать: родился 24 февраля 1900 года, советский и российский лингвист, языковед, переводчик, профессор, кандидат педагогических наук. Один из ключевых деятелей в области русистики, автор многочисленных трудов по русскому языку. 

   «Да, совсем неплохо было бы познакомиться с ним лично»,  - подумалось мне.
 
   И это удалось через пару месяцев. Розенталь поучаствовал на одном из наших семинарских занятиях.

   Татьяна Федоровна сыграла большую роль в подготовке из «военкора» в профессионалы высокой пробы и меня и всех наших «подготовишек». До сих пор вспоминаю о том, как она поправляла мои ошибки в разговорной речи. К примеру, я говорил слово «звонит» с ударением на первом слоге, но правильно делать ударение на слоге втором. И таких поправок ею было внесено не мало.

   На следующий день в нашу аудиторию вошел человек, о котором я знал довольно много. Игорь Леонидович Волгин. Поэт, прозаик, автор многочисленных публикаций о Федоре Михайловиче Достоевском. Он даже роман о нем написал под названием  «Последний год Достоевского». Правда, все это будет в дальнейшем, а в тот момент я помнил, как мы говорили о нем в нашей литературной школе, называли его поэтические сборники «Волнение” (1965), «Кольцевая дорога» (1970), а вот третий его сборник стихов «Шесть утра» я прочитал уже на Байконуре в 1975 году, достав его при помощи все того же моего соавтора и солдатского библиотекаря Владимира Иванова. Никогда не думал, что мне посчастливиться   учиться у самого Волгина.

    - А правда, что вы являлись самым молодым членом Союза писателей СССР и даже были секретарем комсомольской организации в писательском союзе? — Этот вопрос я задал Игорю Леонидовичу в первые же минуты нашего с ним знакомства.

    - Было дело, - кивнул Волгин и весело рассмеялся. — Я был единственным комсомольцем по возрасту. И потому сам себе стал комсоргом… А кто вы такой?

    Я назвался, на что Волгин сразу заметил:

    - А ведь вы пишите прозу? Не так ли?

    «Откуда он об этом узнал?» - подумалось мне.

    - Пытаюсь, - поскромничал я.- Но пока кроме юмористических рассказов и одной небольшой повести мне похвастаться нечем.

    - Вот, превосходно! - воскликнул Волгин. - Я прочитал вашу повесть под названием «Отдельное подразделение».

    - Каким образом? - подивился я. - Она не была издана…

    - Мне передали ее в виде рукописи, когда она поступила среди других опубликованных материалов на творческий конкурс. И я ее прочитал. А знаете, что? У нас   в высотке существует с 1968 года Литературная студия МГУ «Луч»  и нам катастрофически не хватает прозаиков. Понимаете, кругом одни поэты… Я вас лично приглашаю в студию, как ее руководитель,  и даже не пытайтесь отказываться!

    Я, вроде как,  и не собирался.

    О Волгине необходимо рассказать более подробно, взяв за основу уже всю его научную и творческую деятельность.

   Мало того, что он является  советским и российским литературоведом,   достоевистом, поэтом, телеведущим, доктором филологических наук, кандидатом  исторических наук, профессором, он еще и  заслуженный профессор МГУ им. М.В. Ломоносова, профессор Литературного института им. А.М. Горького, академик РАЕН, член Союза писателей Москвы, вице-президент Русского ПЕН-центра, президент Фонда Достоевского, вице-президент Международного Общества Достоевского (International Dostoevsky Society), член Совета по русскому языку при Президенте Российской Федерации.

   Волгин автор книг «Достоевский-журналист. «Дневник писателя» и русская общественность» (1982), «Метаморфозы власти» (1994), «Последний год Достоевского» (1986, 1990, 1991, 2010, 2017), «Родиться в России» (1991, 2018), «Колеблясь над бездной» (1998), «Пропавший заговор» (2000, 2018), «Возвращение билета» (2004), «Уйти ото всех. Лев Толстой как русский скиталец» (2010), «Родные и близкие» (2013), «Ничей современник» (2019), «Странные сближенья»(2019). Под руководством Игоря Волгина издана документальная «Хроника рода Достоевских» (2013). Книги переведены на многие иностранные языки. Изданы также сборники стихов Игоря Волгина, кроме уже упомянутых, «Персональные данные» (2015), «Толковый словарь» (2019), том избранных стихов и статей «Homo poeticus» (2021), книги переводов.

    Автор и ведущий интеллектуальной программы «Игра в бисер с Игорем Волгиным» на телеканале «Россия К». Автор ряда телесериалов.   Организатор международных конгрессов «Русская словесность в мировом культурном контексте». Лауреат многих премий. В 2014 году за «большие заслуги в развитии отечественной культуры и искусства, многолетнюю плодотворную деятельность» награждён орденом Дружбы.

    Прости Господи, я еще ни о ком так много не писал, но Волгин и вся его жизнь — случай особый.

   Конечно же, я при первом удобном случае посетил занятия Литературной студии «Луч» в высотном здании МГУ и, что называется, «засветился» пред грозны очи Волгина. Кстати, он стал куратором нашей группы в подготовительном отделении. Правда, при первом посещении я не рискнул выдвигать на суд искушенных студийцев свои прозаические произведения, еще скажи «пёрлы», нет, просто сидел и слушал новые стихи и приобщался к жизни студенческой богемы.

   Вообще-то в здании МГУ на Ленинских горах я бывал и раньше. Как-то мне выписал туда пропуск знакомый моих родителей Николай Васильевич Правкин — доцент геологического факультета. Тогда я побывал на самой верхотуре, куда лифт поднимал, как мне тогда показалось, целую вечность, притом с двумя пересадками. И это был знаменитый музей геофака, где после ознакомления с удивительными экспонатами, мне еще презентовали несколько экземпляров разных минералов — от полевого шпата до граната. Последний был не обработан и потому стоил недорого, но вот после огранки и предания ему нужной формы стоимость его поднялась бы до небес. Где-то эти камни все еще лежат у меня дома. Наверное,  товарищ Правкин хотел сделать из меня геолога, но этого так и не случилось.

   Постепенно я привыкал к учебному графику, старался как можно больше времени уделять изучаемым предметам, особенно английскому языку. И все же не забывал и о своем основном предназначении рассказывать читателям о том, что познал за два года службы в рядах СА. Скажу сразу, мои старания не пропали втуне. Написал небольшой очерк о военных рационализаторах из войсковой части в Иванове под названием «Диплом первой степени» и отослал его в журнал «Советский воин». Другой материал «Комсорги будут впереди» отвез в редакцию журнала «Комсомольская жизнь» и, конечно же, не забыл напомнить о себе в ивановской учебке, отправив большой материал в областную газету «Рабочий край». Все три мои опуса были пущены в дело. Правда, несколько позднее. «Диплом первой степени» увидел свет в «Советском воине» № 22 за 1978 год, страница 35; «Артисты в солдатских гимнастерках» напечатали в «Рабочем крае» на странице выходного дня в  номере за 22 сентября того же года; «Комсорги будут впереди» журнал «Комсомольская жизнь» опубликовал в № 4 за 1979 год на 17 странице. Кстати, последний из перечисленных был подписан «Младший сержант запаса, студент факультета журналистики МГУ».

   В общем и целом моя новая жизнь «вечного студента» налаживалась до того момента, пока кто-то из небожителей не решил проверить мою готовность бороться до конца за свои убеждения. Это случилось сразу после «выпускного сочинения», по итогам которого подготовишки могли быть зачислены на первый курс журфака без экзаменов. Вот тогда-то Дельская и открыла мне «страшную правду», отловив меня в коридоре рядом с Ленинской аудиторией.

   - Диктант у тебя зачетный, - сказала она. - У нас уже состоялось совещание по поводу ваших зачислений… Так вот, против тебя настроена англичанка. Она считает, что тебе у нас учиться нельзя. Многих твоих друзей уже отсеяли и это Тарасов и Норкин. Теперь вот и у тебя проблема...

   «Англичанка гадит», - подумалось мне и я смог только выдавить из себя слова благодарности в адрес Татьяны Федоровны за предупреждение.

   И знаете, я в подобных ситуациях собираю всю свою волю в кулак и начинаю действовать. Но сперва у меня происходит «разбор полетов», то есть вспоминается все, что было раньше в моей жизни и что может прийти мне на помощь в настоящий момент. И я вспомнил!..  Это было, кому-то  может показаться, очень странным воспоминанием. Я вспомнил трагическую смерть моей двоюродной сестры по материнской линии Валюши, случившуюся десять лет назад. Она только-только окончила МГИМО (Московский государственный институт международных отношений), получила распределение в Советское посольство в Пекине, куда должна была отправиться вместе со своим женихом Григорием, но… Она погибла по неустановленным причинам. Поговаривали, что это было убийство «за место под солнцем», в Пекин отправилась другая девушка, которая «неровно дышала» к жениху Валюши. Мы так и похоронили новопреставленную в подвенечном платье. Хорошо помню, что кроме родни в последний путь ее провожала целая делегация из МГИМО, приехавшая на «Икарусе».

   Хватит о грустном! Примерно, через год после отъезда в Китай Григория, мне пришла от него небольшая бандероль. Знаете что в ней было? Китайская ручка с золотым пером. Эта ручка и помогла мне в моих «разборках» с англичанкой. В один из последних учебных дней в здании на Маховой, наша преподавательница сообщила во всеуслышание, что у нее сломалась чернильная  ручка и она не может заполнить документы, которые должна срочно предоставить в деканат. Не знаю, почему и как эта, подаренная мне китайская ручка, оказалась в моем дипломате, на она там была! И я, подчиняясь какой-то неведомой мне верховной силе, наитию, вынул коробочку типа пенала и молча положил ее на преподавательский стол, дабы сидел за первой партой.

   В общем, документы англичанка заполнила вовремя, а меня отблагодарила за очень своевременный подарок на перемене, сказав: «Обязательно отработаю!». Видимо, поняла, что этот подарок стоил теперь, по прошествии десяти лет, немалых денег.

   И она «отработала», позанимавшись со мной на дому всего один раз для очистки совести. При этом она посоветовала: «Английский вам противопоказан. Начните на факультете изучать другой язык. Ну, хотя бы, французский». Там я увидел ее маленького лупоглазого сынишку ясельного возраста, которому, уходя, сказал единственную фразу в тот день  на английском: «Бай, бай, бэби!».

   А на  следующий день я вместе со всеми зачисленными на первый курс студентами из подготовишек уже дежурил на факультете, помогая абитуриентам, которые поступали на общих основаниях, сдавать документы, готовиться к экзаменам и, в общем, следить за порядком.

   Тут тоже не обошлось без любопытных ситуаций, но, слава Богу, уже не со мной.

   В тот уже по осеннему ненастный день, хотя был только конец августа, находился я  на третьем этаже здания журфака как раз рядом с кабинетом декана факультета Ясеня Николаевича Засурского, когда из него немного навеселе вышли трое мужчин.

   «Ба! Знакомые все лица», - подумалось мне в тот момент.

   И действительно, трудно было не узнать известных актеров Театра сатиры Бориса Рунге, Зиновия Высоковского и Романа Ткачука, исполнявших в кабачке «13 стульев» запоминающиеся роли пана профессора, пана Зюзи и пана Владека. Пана Зюзю с его пёсиком Фафиком особенно любила моя мама. Правда, еще больше она интересовалась паном Юзефом, которого играл Евгений Кузнецов, и то только потому, что познакомилась с ним лично на отдыхе в одном из ялтинских санаториев.

  «Интересно, что могло собрать этих знаменитостей в одном месте, а именно в кабинете декана Засурского?» - задал я себе вопрос и, на всякий случай, проследил за тем, как они уезжали.

  Все трое спустились по не менее знаменитой, чем они сами, лестнице парадного входа и, выйдя из здания, уселись в поджидавший их «запорожец».

  И только 31 августа 1977 года на вручении всем поступившим на факультет студенческих билетов, я понял в чем была «зарыта собака и где именно порылся пёсик Фафик», когда назвали фамилию и имя очередной студентки-первокурсницы  очного отделения журфака «Высоковская Екатерина».

  «Мог бы и сам догадаться для чего приезжал в гости к декану Засурскому ее отец, - укорил я себя. - Ничего изрядного. Во ВГИКЕ, видимо, так же устраивали своих детей народные и заслуженные киноартисты...»

   Кстати сказать, позднее я услышал знакомый голос Екатерины в эфире «Русского радио», где она работала ведущей.

   А на первый курс в том году всего зачислили триста абитуриентов из трех тысяч соискателей. В общем, на этот раз математика оказалась в мою пользу.

    1 сентября у первокурсников состоялось плановое посещение Мавзолея в Кремле. Это стало традицией. Новый учебный год на журфаке всегда открывался этим мероприятием. Видимо, с первых дней из нас пытались воспитать работников идеологического фронта. А для чего тогда у нас была введена специальная дисциплина, названная «тыры пыры», переводимая со студенческого сленга, как «Теория и практика партийной печати». А вел ее профессор Прохоров, который ее и придумал, написав учебник. Правда, нам его увидеть не пришлось. Учились мы в основном по конспектам его лекций.

    Что-то я забежал вперед. А хотелось еще вспомнить памятные для меня посещения Мавзолея, когда там вместе с Лениным находилось еще и тело Сталина. Кажется, благодаря стараниям Никиты Сергеевича Хрущёва Сталина «изъяли» из усыпальницы и предали земле рядом.

   О смерти Сталина я мог бы поведать еще один эпизод из собственной биографии. Родился я 24 марта 1953 года, а Иосиф Виссарионович ушел из жизни 5 марта того же года. И моя матушка, глубоко беременная мною, ходила попрощаться с «отцом народов». Как она смогла избежать той печально знаменитой давки, когда пострадало много людей, мне не ведомо. Знаю только, что сразу после этого  мама отправилась на работу и ее прямо с очередной ревизии увезли в родильный дом, где я и появился на свет. И этот роддом находился на Мало-Московской улице. Вот и выходит, что я «дважды москвич Советского Союза», поскольку родился в Москве на улице Мало-Московской.

   Старостой группы номер 107 меня никто не избирал, им меня просто назначила в учебной части, все та же милая дама, что принимала меня  при первом визите. При этом она вручила мне список группы и посоветовала хорошо его изучить, прежде чем буду знакомиться со своими одногруппниками. И я, усевшись под «сенью» памятника Ломоносова, принялся  просматривать список фамилий, имен и их домашних адресов. Приведу его здесь:

   «Володина Антонина Андреевна, член КПСС, москвичка;

   Деменкова Лариса Михайловна, москвичка;

   Дзигоева Манана Григорьевна, город Цхинвали Юго-Осетинская автономная область ГССР;

   Ваш покорный слуга, москвич;

   Карташова Лариса Юрьевна, город Свердловск;

   Кудрявина Л.А.  Город Холмогоры Архангельской области;

   Лазарева Ирина Николаевна, город Брянск;

   Мелкоев Нодар Владимирович, город Лагодехи ГССР;

   Работнева Татьяна Геннадьевна, Одесская область УССР;

   Поварова Светлана Константиновна, город Ступино Московской области;

   Сухорукова Тамара Валентиновна, Новосильский район Орловской области;

   Золотов Борис Васильевич, город Усть-Лабинск Краснодарского края;

   Рациборинская Елена Валентиновна, москвичка;

   Хваталов Сергей Юрьевич, город Ковров Владимирской области;

   Шевчук Александр Георгиевич...»

  О последнем  «географических данных» не значилось, но я помнил его по нашей группе «подготовишек». Забегая вперед, скажу, что я присутствовал на его свадьбе с девушкой по имени Валентина и проходило это торжество в ДАСе (Доме аспиранта и стажера) на улице Шверника. Как сейчас помню, что на свадьбе отличились родственники девушки, называвшие себя потомственными терскими казаками. Ну, не буду вдаваться в подробности того "милицейского дела"...

  При нашем знакомстве я особое внимание обратил на молодого мужчину со значком на лацкане пиджака «Союз журналистов СССР» и это был Борис Золотов, с которым мы позднее свели довольно тесную дружбу  и она продолжалась многие годы, что позволило нам написать в соавторстве и издать большое количество журнально-газетных материалов, о чем я еще успею, надеюсь, рассказать.

   Итак, ближе к делу. Знакомство всех со всеми в группе номер 107 газетного отделения  прошло без сучка и задоринки. Под впечатлением этого действа я даже разродился стихами, которые были помещены в факультетской стенной газете, где старосты делились своими впечатлениями обо всем этом. А всего на первом курсе в тот год набрали тринадцать групп — девять газетных, три телевизионной журналистики  и одна редакторская.

   Хотел бы я сейчас привести хотя бы четырёхстишье из той «поэзы», но нет, хоть убейте, не помню не строчки...
 
   Дальше пошло-поехало «введение нас в курс журналистики», а это список учебной литературы из факультетской научной библиотеки, лекции и семинарские занятия. День 20 октября 1977 года мне запомнился выдачей нам «Зачетных книжек» за подписью декана Засурского.

   В те первые месяцы я так увлекся всем происходящим, что даже забыл о своем основном предназначении - «не дня без строчки». Впрочем, после первой сессии я наверстал упущенное.

   Не вдаваясь в подробности, кратко расскажу об учебных заморочках, всех этих экзаменах, зачетах — только нервотрепка и больше ничего. А сама процедура получения желанной отметки в «зачетке» достигалась разными путями. К примеру, замечательная и удивительная Пирожкова Татьяна Федоровна, отметившаяся защитой диссертации  на тему «Художественные особенности жанров свадебной лирики», что стало формальным основанием для назначения на должность младшего научного сотрудника на кафедру истории русской литературы и журналистики, заслушав мой подробный ответ  по древне-русской литературе 28 января 1978 года, поставила мне «зачтено» только после того, как уже я выслушал ее предложение познакомить меня с ее племянницей. Кстати, о том же, как выяснилось впоследствии она говорила и с другим студентом, поступившим на факультет годом раньше. Тот, как и я, на это согласился и в результате женился на близкой подруге племянницы Пирожковой. Об этом мне поведал коллега по редакционной работе в газете МВО «Красный воин» Виталий Григорьевич Козачок.  Я же тогда так и не женился. Часто мы с ним вспоминали и нашу учебу у  Станислава Илларионовича Галкина старшего преподавателя дисциплины под названием «Техника и технология средств массовой информации. Дизайн периодических изданий», ведь именно от него мы узнали то, что нам пригодилось в каждодневной работе заместителей ответственного секретаря газеты, старших корреспондентов военного издания.

   Или был такой эпизод, когда преподаватель Мулярчик  Александр Сергеевич, принимая у нас экзамен по античной литературе, не смог вовремя оценить всех студентов. Как сейчас помню поздний вечер в одной из факультетских  аудиторий, где царствовал Мулярчик. Каждого студента он опрашивал не менее чем   минут по тридцать и в двадцать два ноль-ноль в очереди к нему задержалось еще человек пять, среди которых куковал и я. Сообразив, что сегодня очередь до нас не дойдет и мы останемся без оценки по «античке», я, по свойственной мне привычке  «организовывать процесс», договорился с Александром Сергеевичем подвести его до дома на машине одного из «соискателей». Это был Валерий Николаев и его «жигулёнок».
 
   - Буду вам признателен, - проговорил уставший преподаватель. - Дома у меня, кажется, еще сохранилась бутылка «Белой лошади»...

    Скажу, что Мулярчик, прославившийся на факультете своими лекциями по истории зарубежной литературы, а также своими литературоведческими трудами «Творчество Джона Стейнбека» (1963), «Американский роман 20-х годов XX века» (1968), «Послевоенные американские романисты» (1980), «Спор идет о человеке,  О литературе США второй половины ХХ века» (1985), «Современный реалистический роман США: 1945–1980» (1988), вел еще на факультете журналистики курсы  именно    по американской литературе. Это было время, когда изучение литературы США в советских вузах было делом непростым, и Александр Сергеевич стал одним из пионеров систематического преподавания американистики на журфаке. В 1982 году он защитил докторскую диссертацию «Реалистический роман США после второй мировой войны: основные тенденции развития».

   Не знаю, почему он принимал у нас экзамен именно по античной литературе, но в тот поздний вечер у него дома, по-моему, на Пятницкой улице, он принял экзамен у всех. А мне, как организатору «вечеринки», поставил «отлично» и это было 22 июня 1978 года. Знаменательная дата в летописи нашей страны и моей лично.

   Необходимо отметить, что «Золотой век журналистики»  пришёлся именно на 1970–1980-е годы, когда журфак МГУ стал настоящей кузницей талантов. В это время здесь сформировался уникальный преподавательский состав, объединивший выдающихся учёных и педагогов. Особенность факультета заключалась в том, что здесь преподавали не только профессиональные филологи, но и представители знатных родов России. Среди них: Толстой Илья Владимирович, правнук великого писателя, чьи лекции о русской литературе были особенно глубоки и проникновенны. Он привносил в учебный процесс уникальные семейные предания и особый взгляд на творчество своего знаменитого предка. Знатное происхождение имело и правнучка грузинского князя-полководца Багратион-Мухранели Ирина Леонидовна, чьи лекции по истории литературы отличались особой глубиной и знанием исторических деталей. Она умела увлекательно рассказывать о судьбах писателей, связывая их с реальными историческими событиями. Кучборская Елизавета Петровна, доктор филологических наук, поражала студентов своим театральным талантом. Её лекции по зарубежной литературе превращались в настоящие спектакли, где главным действующим лицом был интеллект. Бабаев Эдуард Григорьевич, видный толстовед и текстолог, обладал уникальным даром — он умел говорить о классике так, будто был её современником. Студенты воспринимали его как доверенное лицо великих писателей. Ковалев Владислав Антонович славился нестандартным подходом к преподаванию. На его лекциях о романе Гончарова «Обломов» он, лёжа на кафедре в халате, наглядно демонстрировал образ главного героя, чем вызывал неизменный восторг аудитории. Ванникова Нинель Ивановна, специалист по зарубежной литературе, требовала от студентов глубоких знаний и воспитывала настоящих знатоков литературы. Её лекции собирали полные аудитории не только журфака, но и других факультетов. Шахиджанян Владимир Владимирович непросто передавал знания — он создавал новые методики обучения, многие из которых остаются актуальными и сегодня. Каждый преподаватель привносил в образовательный процесс что-то особенное: кто-то — глубокие знания и уникальный опыт, кто-то — семейные предания и особый взгляд на литературу, кто-то — новаторские методы преподавания. Именно это сочетание делало обучение на факультете журналистики МГУ неповторимым и запоминающимся.

  Несомненно, на этих страницах   рассказано о людях, которые не просто преподавали — они создавали особую атмосферу творческого поиска и интеллектуального развития, формировали будущее отечественной журналистики.

   Признаюсь, что эти сведения сообщила мне «Алиса» из интернета и я воспользовался ими потому, что лучше не сказал бы об этих людях и о журфаке в целом и сам.

   Запомнился мне и еще один из студентов того периода и это Владислав Листьев, тот самый, который поставил отечественное телевидение «с головы на ноги» или наоборот. В один из учебных дней, сразу после лекции Игоря Леонидовича Волгина, он подошел ко мне и уточнил:

   - Правда, что ты свой человек в «Московском комсомольце»?

   - Сотрудничаю, - уклончиво ответил я.

   - А как у тебя с отделом спорта и конкретно с  Леонидом Трахтенбергом? Ты с ним в контакте?

   - Как  и со всеми заведующими отделов, - ответил я.

   - Ты не мог бы меня познакомить с ним?..

   И я их познакомил, но был не рад этому, зная характер  Леонида Федоровича.  И действительно, через несколько дней я столкнулся с Трахтенбергом в одном из коридоров издательства «Московская правда», где находилась и газета «Московский комсомолец».

   - Кого ты ко мне привел? - набросился он на меня. - Твой протеже не может написать нормальной заметки для газеты. Все у него получаются какие-то дикторские тексты для телевидения. Скажи ему, чтоб больше не приходил!..
Остановиться, оглянуться - 4 продолжение
Александр Знаменский
               
                            
      
                               Часть вторая


   Как уже говорилось выше, «Золотой век журналистики»  пришёлся именно на 1970–1980-е годы, когда журфак МГУ стал настоящей кузницей талантов. Именно в этот период я имел честь там обучаться. И эта учеба открыла мне путь не только в журналистику, а и в большую литературу.

    Но о литературе позднее, еще не все сказано о журфаке.

   Припоминаю "мытарства" по выбору спортивной дисциплины, которой хотел бы заниматься, ведь без спорта на журфаке не обходилось. Не даром же у нас обучалась, по крайней мере, олимпийская чемпионка по плаванию Галина Степанова-Прозуменщикова и преподаватели физо все время ссылались на ее успехи в учебе, хотя я доподлинно знаю, как учились у нас спортсмены. Это были студенты с большими привилегиями. Сразу вспоминается один из наших "подготовишек" Евгений Разин, занимавшийся тяжелой атлетикой.  Он легко поступил на первый курс и больше ездил на соревнования, чем бывал на лекциях. Что касается меня, то я никогда не отличался спортивными успехами, поскольку всегда имел "освобождение от занятий физкультурой" по здоровью. И тем не менее, мне не хотелось выделяться своей "несовершенной физической формой" и я попытался заняться хоть чем-нибудь, в частности стрелковым спортом. Но тут я потерпел полное фиаско, промахнулся пять раз из пяти при стрельбе из мелкокалиберной винтовки в положении лежа. На этом меня "прижучила" одна из согруппниц то ли Лариса Карташова, то ли Ирина Лазарева, точно не помню, кто из них. Она посочувствовала моей неудаче всего одной фразой: "Это не твое!" Ну, до этого я уже и сам допетрил. Мне даже не помогла служба в армии, где в военно-строительных частях оружие не выдавали. Пришлось записаться на  фехтование, при этом мне вспомнились наши мальчишеские игры в "мушкетеров короля и гвардейцев кардинала" по мотивам бессмертного романа "Три мушкетера" Дюма. Но оказалось, что и там я "не смогу добиться высоких результатов из-за того, что у меня чересчур слабые икроножные мышцы", как сказала наша главная "фехтовальщица", не помню ее имени. На этом, как некогда на кинематографе, я решил поставить жирную точку и больше на физкультуру не ходил.

   И все же кое-какую пользу для всего советского спорта я смог принести. Сначала отговорил Влада Листьева от карьеры спортивного журналиста в газете "Московский комсомолец", а затем написал очерк по заданию редакции журнала "Комсомольская жизнь" о пловчихе Ларисе Царевой. Именно она должна была зажигать Олимпийский  огонь на Московской Олимпиаде-80. Но, увы и ах, зажгли другие, а она "всего лишь" погасила тот самый огонь и не только Олимпийский, а искру надежды на дальнейшее сотрудничество с журналом в моем сердце.

     Зато я отослал этот очерк в смоленскую областную газету "Рабочий путь" и там материал вышел без купюр под названием "Олимпийский характер смолянки Ларисы Царевой" в номере за 16  августа 1979 года. Там же была помещена и ее фотография, сделанная мною. С тех пор я, припомнив свои занятия в кино-фото-секторе Дворца пионеров на Ленинских горах, всегда тренировался в фотосъемках, сопровождая свои журналистские материалы собственными снимками. Это в дальнейшем сыграло свою роль в повышении моего профессионального статуса.

   Скорее всего, именно  на втором курсе  у меня зародились сомнения, а стоит ли продолжать "мучения" на дневном отделении, если на журфаке имеется прекрасное вечернее отделение. Обучаясь там, я смогу куда больше уделять времени журналистской практике, ведь мое основное кредо  — учиться всему настоящим образом, но только на практике. «Опыт проб и ошибок не заменит никакая теория». И тут сразу вспоминается анекдот: «Приходит бывший школьник на производство и  ему говорят: забудь все, чему тебя учили  в школе. Приходит молодой специалист в редакцию, ему сразу говорят: забудь все, чему тебя учили в университете».
 
   Именно в тот момент, когда до меня не дошла уже вторая "Грамота ЦК ВЛКСМ за большую  работу по идеологическому воспитанию подрастающего поколения", направленная в учебную часть факультета, я твердо вознамерился перевестись на вечернее отделение. Не знаю, почему, но на нашем факультете сложилась "недобрая традиция" не вручать награды "с другой стороны". Выходило, что ЦК ВЛКСМ для нашего  руководства была "другая сторона". Впрочем, для меня это была только причина, но не очень важная, поскольку я уже принял твердое решение перевестись с очного отделения на вечернее.

   Тут необходимо вспомнить, что, вернувшись из армии, я продолжал поддерживать связь с Высшей комсомольской школой при ЦК ВЛКСМ, участвуя в создании учебных фильмов для комсомольских активистов страны. К этому  меня привлекли старший преподаватель ВКШ Виктор Федорович Смирнов и уже первый секретарь Бежецкого горкома комсомола Тверской области Евгений Рачинский. О них я рассказывал несколько ранее. Именно в Бежецке я и провел каникулярный месяц между первым и вторым курсами, активно сотрудничая с редакцией местной районной газеты, носившей название "Путь коммунизма". Помнится, там напечатали мою юмореску "Дефицит" и корреспонденцию "Завидная судьба" в одном номере  за 13 августа 1978 года, а затем еще одну зарисовку о сельском библиотекаре "С книгой к людям" (17 августа того же года).

    Кроме того, я продолжал переписку с газетой "Боевое знамя" Средне-Азиатского военного округа. Майор Завьялов продолжал по старой памяти присылать мне задания для освещения культурных мероприятий в столице СССР. В тот период я активно искал свою особую тему в журналистике, чтобы посвятить ей время и труды. И я ее отыскал! Это были военные художники прошлого и настоящего. На эту тему меня сподвигла публикация в газете "Страж Балтики" Дважды Краснознаменного Балтийского флота.

  А дело было так. В очередной раз я посетил своих родственников в Ленинграде. И двоюродный брат Юра Чернобровцев, увлекавшийся изобразительным искусством, посоветовал посетить персональную выставку народного художника СССР Юрия Михайловича Непринцева, открытую в залах Ленинградской Академии художеств.

   Жаль, что в наше время "забытья" мало   кто помнит автора знаменитой картины "Отдых после боя (Василий Тёркин)" Юрия Непринцева, а ведь он создал еще много уникальных полотен, воспитал целую плеяду молодых художников, будучи преподавателем в Институте живописи, скульптуры и архитектуры имени  И.Е. Репина, что находится в Ленинграде, теперь Санкт-Петербурге.

   Конечно же, я побывал на открытии той выставки, взял интервью у художника, сделал фоторепортаж из залов выставки, а потом, вернувшись "до дома, до хаты", подготовил фоторепортаж,  заметки о выставке и все это, запечатав в большой конверт, отправил заказным письмом в Калининград, где находилась редакция газеты "Страж Балтики". Этот материал опубликовали в номере за 16 января 1980 года под названием "Человеку-воину, человеку-гражданину". Вышли три снимка и сто строк текста. Этот материал был признан лучшим материалом месяца и мне прислали повышенный гонорар целых пятнадцать рублей...

  Как уже говорилось, с Борисом Золотовым мы наладили взаимовыгодное деловое сотрудничество, поскольку он работал в должности ответственного секретаря Усть-Лабинской районки «Сельская новь». Устный договор мы заключили при посещении  ресторана «Огни Москвы» знаменитой гостиницы «Москва» в самом центре столицы. С балкона пятнадцатого этажа, на котором находился ресторан, мы любовались видами, открывавшимися сверху, в том числе и зданием нашей «альма матер», и додумались до того, что вместе переведемся с очного отделения только я  на вечернее, а он на заочное. И будет нам счастье. Борис пообещал мне регулярно пересылать свои материалы, напечатанные в районной газете, а мне он давал «карт бланш» на то, чтобы я «доводил их до ума» и публиковал, где захочу. Разумеется, за двумя фамилиями. И надо сказать, постепенно наш маленький «бизнес» наладился, сообщу названия всего нескольких журналов, поместивших на своих страницах наши совместные опусы. И это малая часть наших публикаций.

   Журнал «Сельский механизатор» № 5 за 1979 год «На одиннадцатую жатву», стр. 11;

   «Свиноводство» № 5 за 1979 год «Крутые ступени», стр . 14-15;

    «Жилищно-коммунальное хозяйство» № 6 за 1979 год «Свой, личный почерк», стр. 8;

   «Кукуруза» № 7 за 1979 год «Вместе с отцом», стр. 11;

   «Зерновое хозяйство» № 9 за 1979 год «Цель его жизни», стр. 12;

   «Коневодство и конный спорт» №2 за 1983 год «Новая спортшкола»,  стр. 28;

  «Автомобильный транспорт» № 8 за 1988 год «Начальником автоколонны работает дублер», стр. 11 — 12.

  Кстати, опыт практической  работы с научно-производственными изданиями у меня накопился такой, что я уже мог без соавтора   организовывать и публиковать большие материалы на страницах ведомственных изданий. Поделюсь этим опытом,хотя он уже устарел, но все же...

   Прежде чем отправляться  в очередную командировку, я подробно изучал нужный журнал, выписывал все их рубрики, знакомился, что называется, с «лицом издания». После этого составлял подробный список вопросов к специалистам, чьи трудовые достижения собирался пропагандировать.

  Приведу всего один пример такой работы.  Журнал «Защита растений» издательства «Колос» выходил раз в месяц. Тут уж мне пришлось припомнить уроки органической,   неорганической и аналитической химии.  Основательно подготовившись и написав перечень вопросов, поехал в совхоз «Каширский», рекомендованный  в управлении сельского хозяйства Московской области. Там я познакомился со старейшим агрономом по защите растений Раисой Ивановной Шишкиной. Она за один вечер написала мне ответы на все вопросы. Получив черновые записи, я сфотографировал ее вместе с учеником молодым агрономом А.Поповым прямо в поле. Для меня это был не обычный снимок, а цветной. Тогда только-только появились цветные обложки и вкладки, что делало издание гораздо привлекательнее для подписчиков. Так что пришлось осваивать еще и камеру для широкой пленки, а потом проявлять пленку в особом режиме для изготовления цветных  слайдов. В результате художественный редактор «Защиты растений» придрался к слайду, заявив, что героиня снимка слишком высоко подняла руку. На что я тут же ответил: «Сканируйте слайд и удалите ненужную часть. Я же не претендую на первую страницу обложки...» Уже тогда я научился правильно разговаривать с бильд-редакторами. В конце концов материал был опубликован в «Защите растений» № 8 за 1981 год, «Ответственная работа», стр. 13. А несколько подрезанный слайд поместили на второй полосе обложки.

   В последствии я часто пользовался разработанной методикой подготовки материалов и мог публиковаться практически в любых профессиональных изданиях, хотя, нужно признаться, мало что смыслил в их тематике. Не даром же говорят, что хороший журналист знает обо всем понемножку и ничего глубоко. Но надо стараться отыскать свою тему, которую будешь знать в совершенстве. Только теперь я понял почему Владимир Жуков, с которым сотрудничал в «Московском комсомольце» еще до службы в армии, отказался после окончания платных курсов, поступать на журфак, а предпочел учиться в педагогическом институте, чтобы обрести свою тему.

  Я тоже нашел свою тему на многие годы и это были рассказы о художниках и военно-патриотическое воспитание в целом.  Но по настоящему заняться ею я смог позднее, когда работал в штате газеты МВО «Красный воин». Однако до этого еще надо было дожить.

  А пока решался вопрос о моем переводе с очного отделения на вечернее и он решился положительно.
Остановиться, оглянуться - 4 окончание
Александр Знаменский
               
                               
      
                Часть третья


   Впервые я побывал в гостях у Бориса Золотова осенью 1978 года, после его настоятельных приглашений  посетить Усть-Лабинск. Мне тогда стало понятно, мой однокурсник желает хоть как-то отплатить мне за мое гостеприимство. Практически он всегда, приезжая в Москву, останавливался у меня на Каширском шоссе. А уж жить в студенческой общаге мы с моей мамой ему просто не позволяли. Вот я решил «отдать визит вежливости» и хотя бы на недельку  наведаться в Краснодарский край.

   Как сейчас  помню, прибыл я в аэропорт Краснодара 15 сентября и встречать меня приехал отец Бориса Василий Константинович Золотов — инвалид Великой Отечественной войны. Для меня было удивительно то, как он управлял машиной, а это был «запорожец», переделанный под инвалидную коляску с  учетом возможностей водителя. У Василия Константиновича не было правых руки и  ноги, на левой руке у него сохранилось всего три пальца. Так вот, этими пальцами он вел машину, как настоящий водила-профи. Так что те шестьдесят километров от краевого центра до Усть-Лабинска мы доехали минут за сорок...

     И здесь хочется подробнее остановиться на судьбе этого неординарного человека.

   Он прошел всю Великую Отечественную войну и был тяжело ранен в  конце апреля 1945 года в Берлине.

   Позднее мне удалось выяснить подробности того военного эпизода из биографии Золотова-старшего.

    Он служил в 60-й гвардейской стрелковой Павлоградской  Краснознаменной ордена Суворова дивизии, участвовавшей во взятии Берлина в должности корреспондента дивизионной газеты. Свою первую боевую награду орден Красной Звезды он получил за форсирование Днепра, о чем тогда же  написал целую поэму, опубликованную в дивизионке.

   А ранили Василия Константиновича при следовании на автомобиле «Виллис» в расположение одного из полков. В момент попадания  вражеского снаряда в машине находились командир полка, трое старших офицеров, в том числе  и   Золотов. При взрыве все погибли и только Василий Константинович успел выпрыгнуть из машины в кювет за секунды до взрыва. Но все равно его сильно покалечило осколками, а жизнь спасла кипа свежих газет, которую он прижимал к груди. Это была его родная  дивизионка, которую он вез в расположение полка, чтобы раздать экземпляры газеты гвардейцам.

  После войны Золотов, будучи инвалидом второй группы, взял на себя труд редактировать газету ордена Ленина колхоза «Кубань», в котором трудилось сразу пять Героев Социалистического Труда. И занимался этой работой целых тридцать лет. Параллельно он  собирал материалы по истории города Усть-Лабинска и оставил после себя незаконченную рукопись книги «История города Усть-Лабинска и ордена Ленина колхоза «Кубань» с 1778 по 1975 годы. А завершил работу над этим фолиантом уже его сын Борис. Он же издал этот труд при финансировании одного из кубанских фондов.

   Ту неделю с Борисом мы встречались только урывками, по вечерам, когда он возвращался из редакции. Будучи ответственным секретарем районной газеты, ему было не до того, чтобы развлекать московского гостя. Правда, один-единственный раз мы с ним выбрались на рыбалку, дабы далеко идти не пришлось, поскольку его дом-пятиэтажка стоял прямо на берегу реки Лабы. Город и назван Усть-Лабинском, потому что стоит на Лабе.

    В тот день, помнится, я поймал пяток небольших синцов, а потом при помощи жены Бориса Татьяны засолил их и вывесил на балкон, чтобы они хорошенько завялились. Надо же было привезти оттуда хоть какой-то «сувенир».

     Вторая поездка в Краснодарский край получилась более интересной. Прежде всего с точки зрения творчества.

   Сначала жена Бориса позвонила мне в Москву и предложила отдохнуть в пансионате «Ольгинка» на берегу Черного моря, у нее оказалась лишняя путевка.   Это было уже в последний год учебы на журфаке — весной 1982 года. Дело в том, что Татьяна работала в почтовом отделении, а пансионат принадлежал краевому управлению связи.

   Помнится, защиту дипломной работы перенесли на лето и май у меня оказался свободным. И я отправился в Туапсинский район, где находился пансионат на территории поселка Ольгинка.  Само здание пансионата, рядом с санаторием «Кубань», конечно, выглядело не очень привлекательным, но жить там было бы можно, если бы не меню в столовой, в которой мяса не было от слова совсем и в тарелках отдыхающих то и дело попадалась вареная колбаса с  прозеленью. Да, есть это было невозможно. Дня три-четыре я выдержал, чему способствовала морская рыбалка, а потом, я собрал вещи и укатил в поселок Джумбга, откуда ходил прямой автобус до Усть-Лабинска через Краснодар.

   В общем, к семейству Золотовых я нагрянул нежданно-негаданно. Они-то думали, что я нежусь под солнцем на пляже, но так бездарно проводить время не в моих привычках.        Все же парочку материалов я там собрал, написав заметку «У самого Черного моря» для журнала «Вестник связи» и корреспонденцию   «Самое вкусное блюдо» с фотоснимком участниц кулинарного конкурса для журнала «Морской флот».

    Да, я забыл сказать, что вознамерился опубликоваться во всех журналах Советского Союза. Задача нереальная,  но чем черт не шутит, когда Господь спит...   

   Последний из материалов я раздобыл во время рыбалки на пирсе рядом с санаторием «Кубань». Там как раз проводился конкурс на лучшего по профессии «А ну-ка девушки!», в котором участвовали учащиеся Туапсинского технического училища № 9 Морского флота. Вот крайний абзац из той корреспонденции: «Наверняка будут довольны те экипажи, куда придут работать призеры этого конкурса, - так решили все присутствующие». После таких слов просто нельзя не назвать девушек-победительниц. Ими стали Ира Гладкова, Вера Огиенко и Оля Матухнова.

   Забегая вперед, должен сообщить, что поселок Ольгинка отразился и в моей прозе. Была написана детективная повесть «Нокаутёр», вошедшая впоследствии в мою первую книгу «Порочный круг» (ЭКСМО, 1996 год, серия «Русский бестселлер»). Напоминаю, эта повесть выложена на моей странице в «Проза.ру» в сборнике «Орден Белого орла».

   На этот раз в Усть-Лабинске я потребовал от Бориса Золотова использовать меня, как профессионала, на полную катушку и отправить в отпуск своего штатного фотокора Сергея Стрелко. Что он и сделал, а я целый месяц тренировался в качестве внештатного сотрудника «Сельской нови» и подготовил большое количество фото-информаций и фоторепортажей для районки. Честно сказать, я даже вошел во вкус этой работы и в дальнейшем никогда не упускал возможности посотрудничать с  коллегами из районных изданий. Например, для газеты «Огни коммунизма» я не только писал корреспонденции, а и делал снимки, но так как у них не было своих возможностей готовить фото к печати, я сам возил собственные снимки в типографию издательства «Московская правда», где их обрабатывали способом  фототипии и готовые формы отвозил обратно в Каширу, что позволяло убыстрить процесс издания снимков. Обычно их отправляли по почте, а московская типография пересылала уже готовые клише чаще всего на металле обратно. Я же сокращал этот процесс практически вдвое.

   Вынужден сказать о крайне печальной  для меня вести,  когда готовился к публикации этот материал я узнал из интернета о смерти Бориса Васильевича Золотова, покинувшего этот мир 13 декабря 2021 года. Скорблю и выражаю соболезнования  всем родным и близким.

   Да, в последние годы мы с ним «разошлись, как в море корабли» и все потому, что мои творческие интересы поменялись с журналистики на художественную литературу. А Борис был целиком и полностью предан только журналистике и газетной работе. Для него работа сначала в ряде районок  Краснодарского края, а затем переход в «Кубанские вести», было самым главным в жизни делом. Хотя он, будучи ответственным секретарем газеты «Ленинский путь» Тихорецкого горкома и райкома КПСС с удовольствием печатал мои литературные опусы в виде этюдов, новелл, рассказов и даже юморесок. Вот только несколько публикаций того времени. Этюд «Свадьба» (27 июля 1985 года), юмореска «Непонятливый Черепков» (17 августа 1985 года), рассказ «Самая первая трудность»  (5 октября 1985 года), новелла «За вагонными стеклами» (25 октября 1985 года) и ряд других. Он даже, пересылая мне авторский экземпляр газеты с этюдом «Свадьба», написал красным фломастером над «шапкой» первой полосы «И что я с ней сделал. Твои соображения, замечания?» Для меня все эти газетные рассказы были только пробой пера. Для Золотова они представляли ценность, как украшение литературных  страниц под рубрикой «Творчество наших читателей». Большая литература  его мало интересовала и мои успехи в создании «толстого» литературно-художественного журнала «Сокол» он так и не оценил по достоинству. И все же свою первую книгу «Порочный круг» я ему отослал с автографом. Кажется, именно она, конечно, опосредованно, послужила нашему расставанию. Видимо, Борис понял, что для его любимого дела я уже не представляю интереса. Жаль...

   А у меня в журналистике начиналась новая ступень или скорее возвращение к работе в военных изданиях. Начало постоянного сотрудничества с «Красным воином» можно отнести  к лету 1979 года, когда я появился в отделе культуры и быта, возглавляемом полковником Крыловым Юрием  Николаевичем. Он мне выдал временное удостоверение на газетном бланке с печатью и подписью главного редактора газеты полковника Дмитрия Сергеевича Азова. И все для того, чтобы я «проник» в Московское высшее пограничное командное Краснознамённое училище КГБ СССР имени Моссовета и подготовил материал по просьбе одного из читателей.  Приведу здесь даже это письмо: «Дорогая редакция! Хотелось бы на страницах «Красного воина» поближе познакомиться с творческой деятельностью вокально-инструментального ансамбля «Пламя» и его участников. Младший сержант Е. Емельянов». Почему именно в этот военный вуз? Все просто, именно там в курсантском клубе должен был состояться концерт виа «Пламя». Только кто бы меня туда пропустил даже при наличии «временного удостоверения»? И поэтому Юрию Николаевичу пришлось «тряхнуть стариной» и позвонить своему знакомому замполиту училища и попросить его об «одолжении», чтобы он помог мне попасть на тот концерт.

   И меня действительно пропустили через КПП и отвели в клуб, где уже начался концерт. Сначала я сделал несколько снимков прямо из зала, а потом, когда концерт окончился, прошел за кулисы и пообщался с руководителем ансамбля «Пламя» Сергеем  Березиным. Все, о чем он мне поведал, я изложил в материале «На сцене - «Пламя», вышедшей под рубрикой «По вашей просьбе» в номере газеты за 21 июля 1979 года.

    Вторым заданием начальника отдела культуры и быта стало подготовить материал к Международному году ребенка. А конкретно о внучке  Павла Игнатьевича Гроховского (1899–1943 гг.) — видного советского конструктора, изобретателя и одного из идеологов создания Воздушно-десантных войск СССР. Именно он разработал первые в мире хлопчатобумажные десантные и грузовые парашюты, а также парашютные системы и грузовые контейнеры для ВДВ. Но это так, для справки. А внучка Гроховского Лида Шавырина, которой было на тот момент всего четырнадцать лет, увлекалась изобразительным искусством и у нее открылась уже не первая персональная выставка рисунков в  одном из гарнизонных Домов офицеров. Ее-то мне и пришлось навестить  на даче в поселке Водники и организовать там, прямо на приусадебном участке, фото-сессию.  Лида и   на даче  устроила выставку своих работ, развесив их прямо в беседке и на плодовых деревьях.

   Материал, вышедший 23 июня 1979 года в «Красном воине» носил название «Девочка рисует солнце». В нем было сто пятьдесят строк и снимок Лиды с одной из ее картин.   

   Несколько позднее, когда я стал публиковаться в иностранных изданиях с помощью ВААПа (Всесоюзного агентства по охране авторских прав)  материал о юной художнице перепечатал один из популярных женских журналов ЧССР.

   И пошло-поехало! Полковнику Крылову очень нравилось, что я «путешествую» по городам и весям его родной Калининской  губернии, ныне Тверской. Особенно ему пришелся по вкусу мой материал из Вышнего Волочка, где находилась одна учебная войсковая часть.

   Об этом напишу чуть подробнее.

  Дело в том, что в ту войсковую часть я отправился не случайно. До этого в ней проходил службу один из моих друзей по школе № 511 Владик Астапов, о котором я уже упоминал выше. Именно там рядовой Астапов подхватил менингит и... Мне жаль, но хорошо помню то, каким он был раньше, до службы, и каким стал после нее. Это небо и земля. И мне, как медику, которые, как и полицейские, бывшими не бывают, захотелось провести собственное санитарно-эпидемиологическое расследование на территории части. Что же я там обнаружил? Впрочем, это уже другая история. А я должен рассказать о материале, понравившемся полковнику Крылову. Всего-навсего это был один постановочный снимок, героем которого стал рядовой Михаил Ефремов. Да, тот самый! Сын народного артиста СССР и художественного руководителя МХАТа. Надеюсь, в расшифровке эта аббревиатура не нуждается.

   Композиционно я выстроил фото так, чтобы Михаил, находясь в центре кадра, рассказывал группе солдат о своих достижениях в кино. О них же говорил и большой  лист ватмана, что-то вроде афиши, на котором солдатский художник написал названия двух фильмов с участием Ефремова. И это были «Все наоборот» и «Когда я стану великаном».

   Надо заметить, что в прежние времена журналистов еще встречали очень даже прилично. Например, в Вышнем Волочке, замполит части сразу объявил всему личному составу о своем дне рождении и что он собирается отметить его в солдатском кафе «Звездочка». Думаю, такие «дни рождения» замполит тогда устраивал часто. У него отец был начальником отделения местного военторга и потому на торжество, кроме меня, пришел весь командный состав этой части. Стол был по тем временам очень обильным и с множеством деликатесов. После застолья мне пришлось задержаться еще на пару дней в местном офицерском общежитии, пока не прошла алкогольная интоксикация...

   Но о первоначальной своей задаче я все таки не забыл и посетил местную санчасть, где санинструктор доложил мне, что в части бывают заболевания... А что касается менингита, то «менингококк находится на слизистой части носоглотки у любого человека   и потому...»  Ну, об этом я и сам знал. На этом и закончилось мое «расследование».

   Что касается публикации снимка с рядовым Ефремовым, то номер газеты исчез с прилавков мгновенно (тогда «Красный воин» был доступен всем читателям и свободно продавался в киосках «Союзпечати»). Признаться, даже в моем архиве я не смог отыскать ни одного экземпляра с этой публикацией. Видимо, все растащили фанаты Ефремова-младшего. Но десяток экземпляров я все-таки смог доставить прямо в кабинет Главного во МХАТ. К сожалению, самого Олега Николаевича я не застал на месте. Мне сказали, что он «часто простужается и потому на работу не выходит». Газеты с публикацией о его сыне оставил на  рабочем столе мэтра...