Дама пик. глава xxiii

    Дону Винченцо понадобились  сутки, чтобы найти лагерь Сальваторе, где прятались два его подельника. 17-летний Антонио, сын конюха в усадьбе Конти и 18-летний Франческо, сын рыбака из приморской деревушки что находилась в соседней коммуне.
  Вечером, оседлав лошадей, Сен-Жермен и отставной капрал отправились к убежищу, которое юные разбойники устроили в гроте скалы. Скала эта, заросшая кустарником, возвышалась на тридцать с лишним футов над  окружающей её местностью. До моря была пара лиг и если подняться на самую вершину, то можно его увидеть.
 Когда мужчины подъехали, уже стемнело. Они спешились не доехав до грота, чтобы не спугнуть  malandrinos топотом копыт. Подойдя ближе увидели свет, едва пробивающийся сквозь густой кустарник. Когда собирались, граф взял на всякий случай свой терцероль,   Винченцо достал из сундука палаш, который по его словам снял с убитого прусского кирасира в деле при Монмирале(1), но тут же положил его обратно,заявив, что в случае непослушания разберётся с шалопаями парой оплеух.
 Юнцы ждали своего главаря и готовили ужин на сложенном из камней очаге, поэтому граф с управляющим застали их врасплох. Оба со страхом уставились на Сен-Жермена, а Винченцо, напустившего на себя грозный вид, казалось, не замечали.
 Наконец тот, кто постарше, встал с камня, заменяющего ему стул и стараясь говорить твёрдо, спросил:
 - Вы пришли нас арестовать?
 - С чего Вы решили юноша? - ободряюще улыбнулся ему граф.
 - Сальваторе нет с позапрошлого дня. И последний раз мы видели его с Вами.
 - Весьма логичное умозаключение. Продолжайте.
 - Мы... подумали, что Вы один из этих чинуш, что наезжают сюда из Гросетто. И что Вы приехали по наши души.
 - Если бы я был представителем закона, Сальваторе был бы жив, - с грустью произнёс граф.
 - Вы, вы убили его?
 Сен-Жермен с полминуты молчал, рассматривая юного разбойника.
 - За что же мне было его убивать? - наконец спросил он.
 Встал и второй юноша. Граф видел, как глаза его подёрнулись влагой.
 - Мы никому не причинили зла, - дрожащим голосом произнёс  он. - Мы только собирали плату за проезд, чтобы помочь беднякам и совсем немного оставляли себе.
 - Но тем не менее вашего вожака убили. И нам бы очень хотелось узнать кто это сделал.
 - Откуда нам знать? - крикнул юнец.
 - Подожди Антонио, - посмотрел на него второй и повернулся к графу: - Если Вы не чинуша, то кто?
 - Я хозяин небольшого имения, которое в пяти лигах от вашего убежища.
 - Хозяин имения? Я знаю тут всех nobili (2), но Вас вижу впервые.
 - Я в ваших краях всего третий день. И приехал издалека...
 - Из Флоренции?
 - Гораздо дальше юноша. Вы и не слышали о таких местах. И первый, кого я встретил здесь был Сальваторе Конти. Мы общались не более получаса, но этого было достаточно, чтобы у меня сложилось мнение о нём. Несмотря на выбранную профессию, он был благородным юношей. И я не понимаю, у кого могли появиться веские причины чтобы лишить его жизни.
 Парни переглянулись и Антонио чуть заметно качнул кудрявой  головой. А Франческо предложил нежданным гостям сесть на камни, которые здесь заменяли стулья. Сам он тоже присел у очага, на котором стоял котелок, где что-то кипело и булькало.
 - Наш падре Паоло как-то сказал, что главные враги человеку - домашние его, - начал молодой человек, - поэтому убийц искать вам надо в замке Конти.
 Сен-Жермен и Винченцо переглянулись и отставной капрал пожал плечами.
 - Давайте подробнее, - подбодрил Франческо граф.
 - Нам мало что известно. Дон Сальваторе не очень любил распространяться о своей  семье. Но могилу матушки навещал  каждое воскресенье.
 - Вы знаете, что его мать стала жертвой разбойников?
 - Да, но только разбойников этих нанял её муж, дон Федерико.
Интересно! 
  Граф внимательно посмотрел на Франческо. Для сына рыбака мальчишка далеко не глуп, даже евангельскую цитату о домашних упомянул.
 - Об этом Вам рассказал Сальваторе?
 - Один раз разоткровенничался после бутыли вина. Дело в том, что его дед дон Балтазар Конти, да упокоит Господь его душу, зная наклонности своего сына Федерико перед смертью завещал и сыну и трём внукам равные доли наследства.
 - Всё таки сыновей трое? Покойный Сальваторе, делец Витторио... А как звали третьего?
  Франческо смутился.
 - Дело в том, что третьего сына дона Федерико дон Сальваторе ни разу не видел, а только слышал о нём от матушки. Он плод внебрачной связи.
Винченцо аж присвистнул.
  - То есть бастард тоже получил долю?
 - Такова была воля дона Балтазара.
 - И дону Федерико это не нравилось?
 - А Вы как думаете? Они с Витторио крутили дела на десятки тысяч флоринов(3). А младший сын никогда не имел склонности к торгашеству. Я  не знаю сколько составляла  доля дона Сальваторе, но думаю, деньги были немалые. Из которых можно было сделать ещё большее состояние. Сальваторе обмолвился, что и матушку его убили из-за того, что отказалась уговорить сына отдать папаше свою долю наследства.
Ну конечно же, думал граф, слушая юного разбойника, во все века сребролюбие порождало многие человеческие грехи. Как утро начинается с рассвета, так и сребролюбие порождает обман, воровство, убийство...
 - Вам надо уезжать отсюда! - сказал он, когда Франческо закончил и повернулся к очагу, помешивая в котелке варево.
 - С пятидесятью флоринами мы далеко не уедем!
 - Я дам вам сто лир серебром. Этого на первое время хватит. Уезжайте как можно дальше. Найдёте себе работу, вы оба молоды. Рыбаки и конюхи всегда востребованы.

  Стояла полная луна, когда они возвращались обратно. В  её серебристом свете деревья будто потеряли свою зелень и их очертания по  обеим сторонам дороги, казались призрачными и размытыми. Графу всё это напоминало об обманчивости реальности. А вдруг нам всё окружающее нас только кажется?
 Они миновали поворот и выехали на прямую дорогу к дому до которого оставалось меньше половины лиги, когда Винченцо увидел размытую фигуру посередине дороги и указал на неё своему спутнику.  А ещё через сотню футов они определили что фигура женская.
 Вскоре в женщине они узнали Алину,  которая брела глядя себе под ноги. Сен-Жермен слез с лошади и бросился к дочери. Молодая женщина вскрикнула и стала оседать на землю. Граф едва  успел подхватить её на руки. Вместе с управляющим они перекинули бесчувственную женщину через седло и взволнованный отец бережно придерживая её одной рукой, другой, взяв лошадь под уздцы, повёл её к дому.
 Вдвоём они уложили Алину на диван-пате в гостиной и Винченцо пошёл будить жену.
  Граф вглядывался в лицо дочери и пытался нащупать пульс на запястье. Пульс слабый, но был. Внезапно молодая женщина открыла глаза и он увидел отчаяние в её взгляде.
 - Леонид... - едва слышно произнесла она и снова впала в забытьё.
Сен-Жермен вскочил и  бросился в комнату молодой матери. Кроватка внука была пуста!
 Управляющий со своей женой жили во флигеле, стоявшем в ста футах от главного здания. Заспанная синьора Марчелла отвечала на вопросы графа, что крепко спала и ничего не  слышала. С ребёнком пропала и русская кормилица.
 Мужчины зажгли четыре факела и обошли всю усадьбу. Всё было тщетно, никаких следов ребёнка и кормилицы. И лишь за воротами нашли след колёс. Винченцо определил, что это была карета, запряжённая парой лошадей. Держа по факелу в каждой руке они шли по дороге, ведущей от усадьбы к главному тракту. На нём следы от кареты смешались со следами проезжающих экипажей.
 Они вернулись, когда на востоке загоралась новая заря. Управляющий отправился к себе, потому что просто валился с ног, а граф войдя в гостиную сел рядом с дочерью. Два часа назад он дал ей успокоительный травяной отвар, который сам и приготовил и Алина спала. Её сон был глубок, черты прекрасного лица разгладились, должно быть она пребывала в мире счастливых грёз, где держала на руках сына и покрывала его чистый  лоб  поцелуями. Тем страшнее будет её пробуждение с горечью подумал Сен-Жермен.
  Он  спустился  в тайный подвал. Свет фонаря достиг ближайшей стены и алтаря. Каменный алтарь, где братья проводили свои ритуалы был пуст. Тело Сальваторе Конти исчезло.
А  Сен-Жермена будто обдала струя ледяного ветра. В голове прояснилось и он понял, что игра продолжается. Поменялись  лишь правила и союзники стали противниками.
 Те, кто забрал тело юноши, добрались до потайной  ниши, вытащили символы братства и разложили их на алтаре. Завеса была сорвана, а ниже пылающего ока и звездой с буквой G посередине было написано красным traditore del giuramento(4).
 Несмотря на ситуацию граф не смог удержаться от усмешки. Предатель клятвы - термин для  профанов, так масоны называли непосвященных. Скорей всего, кто-то играет в эту глупую игру. Глупую и жестокую! Похищен младенец, а братья, насколько он знает, никогда не были замечены в подобном.
 Сна не было ни в одном глазу. Когда Сен-Жермен вошёл в гостиную, залитую утренним светом, то увидел, что Алина лежит на диване с открытыми глазами, уставившись в потолок. Он подошёл к ней.
 - Как Вы, дитя моё?
Молодая женщина молчала не отрывая взгляда от потолка. Граф уже не чаял услышать ответ, когда она произнесла:
 - Он сказал, что я должна стать дамой пик.
«Ты ей уже стала, дитя моё!» - горько подумалось несчастному отцу, - «и в этом полностью моя вина!».
 Потому что одно из значений этой карты вдовство.
 - Кто сказал?
 - Скажите кормилице, пусть принесёт Леонида.
 Сен-Жермен вгляделся в лицо дочери ища в нём признаки безумия.
Неужели она не знает, подумалось ему.
 - Кто сказал тебе, что ты должна стать дамой пик?
 - Тот, кто обещал сделать моего сына богатым и счастливым.
 - Тот, кто забрал его?
На лице женщины появилась блаженная улыбка.
 - Всё будет хорошо...отец! - прошептала она.
Она впервые назвала его отцом!  Горло словно сжала невидимая рука, на глаза навернулись слёзы. Он нежно коснулся плеча дочери  и пошёл готовить лекарственный отвар.
  Через час молодая женщина вновь спала крепким и безмятежным сном. Граф, изнурённый последними событиями, тоже заснул прямо в кресле. За окном занимался ещё один летний день.
  Оба проснулись где-то за полдень. Сначала Сен-Жермена разбудил солнечный луч, достигший кресла, а через минуту открыла глаза и Алина. Она выглядела спокойной и безмятежной, словно ночью ничего не произошло и маленький Леонид спал в своей кроватке.
  А может мне всё это показалось, мелькнула у графа шальная мысль. Он вскочил и бросился в комнату дочери. Увы, младенца в кроватке не было. Он вспомнил, что через две недели они собирались отпраздновать первую годовщину внука.
  Он вернулся в гостиную. Дочь уже сидела на пате, несмотря на почти жаркий  день, кутаясь в большой платок.
  Вскоре пришла жена Винченцо Марчелла и по просьбе графа увела молодую женщину в будуар, чтобы привести её в порядок после ночи.
  Через час они сидели в гостиной за завтраком. Алина ела с аппетитом, Сен-Жермен довольствовался чёрным кофе. Оба молчали, но граф чувствовал, что даже ему, умевшему держать себя в руках  при любых обстоятельствах, молчание это даётся всё тяжелей.
 - Дочь моя, - не выдержал он, - что вчера произошло в моё отсутствие и где Леонид?
 - Успокойтесь, батюшка, - улыбнулась молодая мать и он, никогда не отличавшийся сентиментальностью, почувствовал, как увлажнились глаза от этого такого русского и такого домашнего батюшка.
 - Вчера приехал Ваш соратник и рассказал, что Вы поручили ему позаботиться о дитя.
 - И ты, увидев его первый раз, поверила?
 - Почему же первый  раз? Он посещал меня зимой в Азовской  крепости, приносил от Вас целебную мазь, чтобы вылечить Серёжину щёку.
 - От меня?
 - Eh bien oui!(5) Он сказал, что Вы его послали...
 - Я? А как он выглядел?
 - Обычный господин в чёрном сюртуке. И кольцо на пальце такое как и у Вас...
 Так дело было вовсе не в перстне! После этой мази царапина на щеке Шевардина воспалилась, заражённая кровь пошла по всему организму. Да и его так некстати начавшаяся горячка была не случайна. Граф был уверен, что появись он у молодожёнов раньше, Сергея можно было спасти. Он стал лихорадочно вспоминать, что могло спровоцировать лихорадку. Неужели всё дело в том нюхательном табаке, который он купил у турка на азовском базаре? Вкус у него был необычный, но торговец уверял, что это был самый что не наесть гишпанский табак с примесью виргинского.
 - Он сказал, - донёсся до него как сквозь вату голос дочери, - что моего мальчика будут учить на банкира.
Произнеся это, Алина встала и отправилась в свою комнату. Сен-Жермен проводил дочь тоскливым взглядом. Откинулся в кресле и прикрыл глаза. Как же он устал! А ведь приехал в Тоскану отдохнуть от необозримых российских просторов и бурной жизни. Сегодня в Санкт-Петербурге, через два дня в Москве, потом где-то в диких татарских степях...
 Он открыл глаза. За окном было тихо, лишь тёплый ветер шелестел сочной зелёной листвой. А почему его внук должен стать именно банкиром? И пропажа тела юного Сальваторе.
 Его управляющий храпел так, что казалось дрожал весь флигель и граф подумал, что боевая труба пришлась бы весьма кстати. Но оказалось, что достаточно потрясти отставного капрала за плечо,  как он открыл глаза.
 - Думаю, нам надо нанести визит семейству Конти.

                ***

(1) сражение произошедшее в феврале 1814 года между войсками Наполеона  русскими и прусскими войсками.
(2)nobili - дворянин (итал)
(3)тосканский флорин - денежная единица Тосканского герцогства в 1826-1847 гг
(4)предатель клятвы -итал.
(5)Ну да! (франц.)