Близнецы

Большое волжское село вытянулось вдоль берега. Домов — не счесть, народу тысяч десять наберется. Это три тысячи семей, не меньше. В каждой — по одному-два ребенка. И за все время, сколько стоит село, ни у кого не рождалась двойня. До тех пор, пока Дашка Семенова не принесла в подоле от неизвестного широкой публике мужика двух совершенно одинаковых пацанов.
— Вот какая история, — собрав вокруг себя местных баб с умным видом вещал Иван Бурлаков, бухгалтер самого крупного сельхозпредприятия, которое при Советах называлось «Рассвет коммунизма». Когда власть советов усилиями сторонников капитализма свергли, то стало неудобным восхвалять коммунизм. Слово это из названия сельхозпредприятия убрали. Заменять его словом «капитализм» было совсем уж неловко. Выходило бы, что в темное прошлое путь держать надо. Потому решили ничего не добавлять, а так и оставить – «Рассвет».
— По статистике, - продолжал Бурлаков, - каждое восемьдесят седьмое деторождение — это двойня.
— Прям каждое? — бабка Матрена с недоверием прищурилась. — Это мы тогда должны быть завалены близнецами! В прошлые годы, когда по весне да осени до сотни свадеб играли, что-то не перли двойняшки. Дурная твоя наука, как ты сказал… стастистика. Веры ей нет.
— Фу ты, тупая голова! — возмутился Бурлаков. — Не «стастистика», а статистика!
Оглядев собравшихся высокомерным взглядом, увеличенным линзами очков диоптрией «плюс пять», он заурчал:
— Статистика — наука точная. У нас в селе двойни не рождались, а где-то в другом месте — валом валили.
Сказав это, Иван, большой знаток теории Больших чисел, гласящей о том, что случайности исчезают если повторить опыт много раз, для твердости духа смачно высморкался в сторону — культурный человек, что тут скажешь.
Рождение двойняшек у Дашки обсуждали везде. Даже в поселковой администрации решили поддержать рекордсменку районного масштаба и выделили матери-одиночке деньги на пеленки и прочие атрибуты для взращивания малышей.
Рекорд Дашки Семеновой так никто и не побил. Рожали и по пять детей, но всё по одиночке. А чтобы сразу двое — ни разу. Поэтому Дарья всю жизнь проходила в местных героинях. Односельчане с интересом следили за взрослением братьев. Термин «однояйцовые» ввел в оборот всё тот же сельский эрудит Бурлаков. Бухгалтеру, может, и не обязательно было знать такие тонкости, но он был в курсе многого — образованный! При случае и без он объяснял это всем, то и дело поправляя очки, которые сползали с носа, как песок с обрывистого волжского берега:
— Однояйцовые близнецы — это ошибка природы.
— Прямо так и ошибка? — вступала в спор вечный его оппонент бабка Матрена. — И что же, в результате ошибки такие славные мальцы на свет явились? Хороша ошибка. Побольше бы так природа ошибалась!
— Ну, пусть не ошибка, — выкручивался Бурлаков, — тогда случайность. Если близнецы разнояйцовые, они могут быть и не похожи, и разного пола. А вот если однояйцовые — обязательно одного пола и одинаковые, как две капли воды.
С легкого языка Бурлакова сверстники стали дразнить Юру и Гришу «однояйцовыми». Но после того, как братья доходчиво объяснили свою позицию в четыре кулака, данная теория среди местной детворы как-то сама собой сошла на нет — вместе с синяками под глазами у неосторожных на язык ребят.
Юрка с Гришкой были неразлучны, как сиамские близнецы: куда один, туда и другой. Повзрослев, традицию не нарушили. Верховодил Юрка — как старший, родившийся на несколько минут раньше. Он считал своим долгом шефствовать над «младшеньким». Да и характером он был по тверже.
Перед женитьбой Юрка взялся активно «обрабатывать» брата. Еще в детстве они решили, что свадьбы справят в один день. Сначала поставили себе жесткое условие — жениться только на двойняшках! Но из-за дефицита такого «товара» на «рынке» невест, планку пришлось опустить. И вот теперь Юрка наседал на Гришку, пытаясь наставить его на путь истинный:
— Гринь, ну посмотри вокруг — сколько баб-то красивых! Вот моя Нинка — и симпатичная, и фигурой ладная. И, вдобавок,  не нищая. Батяня ее, дядя Сергей, фермерское хозяйство создал.  Денег, как у дурака махорки.  Обещал купить нам квартиру в Тольятти, а на свадьбу подарить автомобиль. Завидно?
Переведя дыхание и приняв строгий вид, он добавил:
— А ты на кого глаз положил? На Катьку Ерофееву. Кто она? Сирота! За душой ни гроша. С ней ты хлебнешь лиха: жилье снимать, каждую копейку считать — о какой квартире мечтать? Про машину я вообще молчу. Посмотри вокруг! Свет клином на Катьке не сошелся. Вокруг полно девок — и симпатичнее, и богаче.
Гришка к нравоучениям брата относился спокойно: он верил, что сила в правде, а правда на его стороне. Да, Катька сирота, живет с бабушкой, денег — кот наплакал. Может, и не первая красавица на деревне. Но Гришке с ней тепло, душевно, легко.
Видя, что брат молчит, Юрка зашел с другой стороны:
— Понимаю, невесту за секунду не найдешь. Давай так: я откладываю свою свадьбу на полгода, а хочешь — и на год. Это тебе фора. Ты только отлипни от Катьки, приглядись к другим. Ну что, по рукам?
Гришка задумчиво посмотрел на брата и ответил:
— Нет, Юрок. Так дело не пойдет. Я тебя не учу, как жить, и не заставляю искать невесту еще богаче. Коль я решил — значит, решил: Катя будет моей женой.
Ровно через месяц Юрка повел под венец дочь местного фермера — девушку видную и из состоятельной семьи. Гришка же женился на своей «бесприданнице». Окружающие недоумевали: то ли это любовь такая, то ли жалость? Гришка на подобные вопросы не отвечал — лишь крепче обнимал жену и демонстративно целовал её. А Катя смотрела на мужа с такой любовью и благодарностью, что все вопросы отпадали сами собой.
Женитьба не только разделила братьев-близнецов, но и развела их по разным городам: Юрий обосновался в Тольятти, Григорий — в Самаре. У каждого началась своя жизнь. 
Если во Вселенной и есть счастливые звезды, то Юрий и Нина родились именно под одной из них. Юра быстро нашел место в коммерческой структуре, связанной с АвтоВАЗом, Нина устроилась на сам завод. Жили они достойно: хватало и на рестораны, и на путешествия, да и тесть нет-нет да подкидывал деньжат.
Спустя десять лет брака, греясь под дубайским солнцем, супруги заговорили о детях. Раньше было не до того: «карта шла», хотелось пожить для себя, без пеленок и быта. Теперь же, став старше, они решили, что пора.
— Я хочу, чтобы первой была девочка, — заявила Нина.
— Ты что? — воскликнул Юрий. — Только пацан! Кто, если не старший брат,  то кто будет отгонять от нашей красавицы-дочки всяких назойливых женихов? Нет, первым должен быть мальчик.
Спорили они шутливо, но настойчиво. В итоге пришли к компромиссу: пусть будет двойня.
— Но мальчик всё равно пусть родится первым, — не унимался Юрий.
Однако по возвращении на родину в их дом постучалась беда. Умер Сергей Семенович. Проводить в последний путь уважаемого фермера пришло полсела. После похорон Юрий попытался оформить хозяйство тестя на себя, но оказалось, что ловкие рейдеры уже переписали всё на свои фирмы. Юрий обивал все пороги, но безрезультатно. В отчаянии он вызвал брата, чтобы силой вернуть незаконно отнятое имущество. Однако двух пар кулаков оказалось недостаточно для торжества справедливости: даже если бы их было в десять раз больше, результат остался бы прежним. Это были не дворовые разборки — здесь правили бал «серьезные дяди».
Зализывая раны и ссадины, братья осознали, что бетонную стену, воздвигнутую рейдерами, им не пробить. Как ни горько было признать поражение, пришлось, пока временно, отступить. Плетью обуха не перешибешь.
Но впереди семью Юрия ждало испытание куда страшнее. Выяснилось, что многолетнее предохранение пагубно сказалось на здоровье Нины. Вердикт врачей прозвучал коротко и жестоко: «Детей у вас, Нина Сергеевна, не будет».
От такой новости Нина слегла. На нервной почве у нее отнялись ноги. Совсем. Без помощи Юрия она не могла даже пересесть с постели в инвалидную коляску. Вопрос о возвращении бизнеса отошел на второй план — теперь главной целью стало поставить жену на ноги. Лечение не помогало. Врачи лишь разводили руками: «Стресс обезножил пациентку, теперь нужен мощный эмоциональный всплеск, чтобы вернуть ее к жизни. Клин клином вышибают».
…Телефонный звонок разбудил Юрия посреди ночи. Он слушал брата и ничего не мог понять: Григорий настойчиво повторял одно и то же:
— Приезжай, Юрок, срочно. Не откладывай на завтра. Жду!
Юрий начал засыпать его вопросами:
— Что случилось? Какая беда? Почему такая спешка?
Но Григорий, не вдаваясь в объяснения, требовал только одного — приезда.
Смахнув остатки сна, как крошки со стола, Юрий прыгнул за руль и помчался в Самару. Всю дорогу он изводил себя мрачными мыслями. У Григория вроде бы всё наладилось, к чему же такой тревожный звонок?
С Григорием они встречались регулярно. Знали все друг о друге.
Гринькина городская жизнь начиналось непросто. Безрезультатно мотаясь по Самаре в поисках жилья и работы, он часто клял себя: «Зачем уехали? Жили бы в деревне — и крыша над головой, и работа, пусть не денежная, но с голоду не дала бы умереть. Там всё знакомо, знаешь, кому поклониться, а кого и послать подальше». Но, вкусив городской жизни, возвращаться в деревню не хотелось. Григорий уже подумывал о том, не перебраться ли к Юрию, в Тольятти — у того вроде бы всё складывалось неплохо.
«Черт, — размышлял Гриша, — всё по-юркиному выходит. Как нагадал. Тяжело без поддержки, особенно в первое время. Была бы жена из богатых — не пришлось бы так мыкаться». Думая так, Григорий крепче прижимал к себе Катюшку. С любимой и трудности переносить легче.
Когда свадебные деньги подошли к концу, Григорий устроился охранником в магазин, а Катя — продавцом. На доходы от такой «престижной» работы не разгуляешься, но на жизнь хватало. Со временем Катя стала администратором зала, Григорий вырос до начальника смены. Жизнь налаживалась, но не во всём. Как ни старались супруги, детей Бог не давал. Оказалось, что из-за старой травмы Григорий не способен к зачатию. Спустя семь лет брака Катя ушла от него.
Гриша остался один, а Катя вскоре вышла замуж. Он не знал, счастлива ли она, но до него дошли слухи: Катька родила одного ребенка, а потом еще двойню — мальчика и девочку. «Значит, не однояйцевые, — почему-то подумал Григорий. — Эх, если бы не моя травма, и у нас могли быть такие же... Но не суждено».
Впрочем, скоро и Григорий нашел свое счастье — встретил Веру, молодую вдову, чей муж погиб на СВО. Вера пришла в его дом с «приданым» — двумя детьми. Григорий, однако, не испугался ответственности, а лишь обрадовался: в доме наконец-то зазвучал детский смех. Семья стала полноценной.
Однажды Вера взволнованной вошла в комнату.
- Гриш, бабы во дворе судачат, что бывшая твоя, Катька, вместе с мужем автокатастрофу попали. Нет их теперь. Погибли!
Григорий аж вздрогнул – так сильно по сердцу ударило: какая беда!.. ведь и у Кати и ее мужа родных здесь нет. И трое детей одни, сиротами остались. Одни одинешеньки. Да, вот беда – так беда.
В итоге Григорий с Верой взяли на себя все хлопоты по похоронам и, получив разрешение в органах опеки, временно оставили детей у себя. Зная трагическую ситуацию с детьми у брата, Григорий подумал, что ребятишки эти семью Юрия спасут. А если Юрок откажется от детей, то он попытается их оставить у себя.
Именно поэтому он и позвонил Юрию.
Тот примчался через полтора часа.
— Гринь! — с порога закричал он, не успев отдышаться. — Что стряслось? Почему такой голос?
— Не торопись, — спокойно ответил Григорий. — Садись, поговорим.
— Какой «садись»? Что случилось!
— Катя с мужем погибли в аварии, — тихо произнес Григорий.
Юрий вспыхнул:
— И что с того? Она тебе кто? Жена, сестра? Она для тебя чужой человек! Мало того, бросила, к другому ушла!
Лицо Григория стало жестким:
— Ушла и ушла. Да и давно это было. Ей детей хотелось, а со мной, как ты знаешь, своих не нажить. Не дал ей Бог долгой жизни с Михаилом. Здесь, в Самаре, у них ближе меня никого не было. Мы с Верой их похоронили, а дети пока у нас.
— Ты с ума сошел? — не унимался Юрий. — Тебе своих-чужих двоих мало? Еще троих на шею повесить хочешь? Не вытянешь! Сам с голоду умрешь и детей погубишь.
— Да не тараторь ты! Ох… Вон они идут.
В комнату вошла Вера, а за ней — целая ватага из пяти ребятишек. Верины дети с радостными криками бросились к Юрию: «Дядя Юра! Дядя Юра!». Остальные трое, потупившись, робко жались к стене и с неподдельным интересом смотрели на двух совершенно одинаковых дядь.
Старший не выдержал и произнес:
- Вы, что ль теперь оба наши папы?
Григорий с Верой рассмеялись. А Юрий посерьезнел, уставившись в одну точку.
— Давайте знакомиться, — мягко сказал Григорий. — Это дядя Юра.
Мальчонка шагнул вперед.
— Значит, не второй папа, - надулся он, а потом добавил, - Я Гриша.
Юрий невольно взглянул на брата, потом снова на сына покойной Кати. На мгновение он замер.
— А меня Юрой зовут, — робко подал голос белобрысый пацаненок.
— Как-как? — переспросил Юрий, чувствуя, как внутри что-то обрывается.
— Юркой, Юрком! — бодро ответил мальчуган.
— Ну, а ты кто, скромное создание? — срывающимся голосом спросил Юрий, глядя на девочку.
— Меня Ниной зовут, — ответила она.
— Ни-но-й… — по слогам повторил Юрий.
Его пошатнуло. Он закрыл лицо руками, и плечи мелко задрожали. Когда он отнял ладони от лица, на глазах блестели слезы. Оказывается, Катя вовсе не была той «стервой», какой он ее считал. Она была святой. Она помнила о них: о Григории, о нем, Юрии, и о его жене Нине. Из тысяч имен она выбрала именно эти три, именно их имена.
Юрий шмыгнул носом. Ему стало невыносимо горько и стыдно за свою пустую, высокомерную жизнь. Он смотрел на этих детей, которые еще недавно были счастливы в семье, а теперь по воле злого рока должны были отправиться в детский дом.
Осознавая все это, в голове Юрия бушевал ураган мыслей.
«Какая же я скотина… - вдруг стал проклинать себя Юрий. - Какой же я подлец. Вот брат с женой чужих людей хоронят, чужих детей привечают, готовы их добавить в свою семью, где и без тог двое детей. А я свою заболевшую законную единственную жену на дачу свез – с глаз долой, из сердца вон!  Чтобы она своим печальным видом мне «счастливо» жить не мешала. Водителя к ней отсылал, еду и лекарства с ним передавал, а сам — ни ногой! Отправил беспомощною жену на выселки умирать. Какой же я негодяй, какой же я после всего этого предатель. Законы жизни брата, Катька, всю жизнь хранившая верность их семье, вот эти ее дети, молчаливые, ни в чем меня не упрекающие, с их наивными ясными взглядами, открыли мне глаза.
Стряхнув с себя весь груз нагрянувших мыслей, Юрий решительно сказал:
— Гриня, собирай детей, едем ко мне. Они не должны расти в детском доме, их место — у нас с Ниной. А для органов опеки у меня найдутся весомые аргументы, чтобы оформить усыновление.
В тот же день микроавтобус Юрия, прихватив по пути врача-невролога, взял курс на дачу.
Услышав шум мотора, Нина направила инвалидную коляску к выходу. Дверь распахнулась, и просторная гостиная мгновенно наполнилась людьми: Юрий, его брат Григорий с новой женой Верой, лечащий врач-невролог и целая орава ребятишек. Двое были детьми Веры, но кто остальные трое?
Не успела Нина задать этот вопрос, как со словами, «привет, дорогая» Юрий бросился к жене, обнимая её с той теплотой, которой Нина не чувствовала уже несколько лет. Она с недоумением посмотрела на мужа, по сути, оставившего её в одиночестве на этой даче.
— Хватит отдыхать, пора возвращаться к жизни, — с пафосом продолжил Юрий. — Знакомься, Нина, теперь это наши дети: Гриша, Юра и Нина. Как знакомые имена? Они остались сиротами после трагической гибели Кати и ее мужа.  Оказывается, она назвала их в честь всех нас.
«Домой! Пора домой! С любимым Юрием, который, как выясняется, не бросил её, да ещё и с этими чудесными ребятишками, которых сама судьба послала им». От неожиданности глаза Нины округлились и наполнились слезами.
Восприняв слова «пора домой» буквально, Нина попыталась встать. Раньше у неё это никогда не получалось. Никогда! Но сейчас, вцепившись дрожащими руками в поручни коляски, она начала медленно выпрямляться. И вот она стоит! Правда, неуверенно, как ребенок, делающий первые шаги. Нину качнуло. И если бы Юрий с Григорием не подхватили её, она бы точно упала.
Все с тревогой смотрели на Нину, и только врач довольно улыбнулась.
— Слава богу! — сказала она. — Всё сходится. Мощный всплеск положительных эмоций сработал лучше сотен таблеток, вызвав сдвиг в нервной системе нашей пациентки. Теперь можно сказать наверняка: Нина Сергеевна будет ходить! Поздравляю!
                Х   Х   Х
В семьях Юрия и Григория больше потрясений не было. Детишки подросли, выучились, нашли свои половинки. Юрий с Ниной и Григорий с Верой ждали внуков. И обязательно двойняшек. По семейной традиции.